ЧВК "Отрекшиеся"

      Он никогда не был выдающимся охотником.       И даже мощная аура, хорошие боевые способности и высокая обучаемость не помогали Талосу в данном вопросе.       Чтобы быть выдающимся охотником, неплохо бы быть выдающимся человеком, а у него и с просто «быть человеком», откровенно говоря, некоторые проблемы.       Не с человечностью, а с «быть человеком». Это важно.       Строго говоря, он и человеком-то не был. Под облегающей тканью бронекостюма до сих пор иногда зудят места, где были тонкие перепонки, соединяющие руки с ребрами. Фавн - летучая мышь. Он вырезал их сам, еще до поступления в Академию Мистраля.       Они мешали, постоянно задевая инструменты, терлись о любую одежду и болели, если на них попадали искры сварки.       Командир Копья 10 - отряда тяжелой техники. Даже звучит странно. А уж когда он в первый раз услышал это предложение, вообще посчитал говорившего безумцем. Ему? Возглавить людей?       Тогда он еще не знал, что Копье 10 такие же, как он. Его стая, что он так долго искал, даже если сам не понимал этого.       Лучшее предложение в его жизни.       В данный момент его Жнец стоит в боксе. Тихо жужжат податчики боеприпасов, заполняя артиллерийские погреба, внизу суетятся инженеры, большинство из которых подобрал он лично.       Бортовые системы в спящем режиме тускло горят фиолетовым, наполняя капсулу приятным сумраком.       Опьяняюще пахнет прахом, топливом и горячим металлом.       По-хорошему, самому Талосу сейчас стоит быть где-нибудь в столовой или спальне - до вылета еще полтора часа, и это время стоило потратить с пользой для органики, но он ничего не может с собой поделать и лежит в ложементе внутри своего личного божества, лениво гоняя в голове мысли.       Он обводит глазами внутренности Жнеца 03.       Его Жнец не самый быстрый или глазастый. Эти титулы по праву принадлежат Архангелу Сефирота.       Жнец 01 - первенец серии Жнецов. Выстраданный и любимый ребенок. Так и не избавившийся от многих болезней. Легкий, быстрый и безжалостный. Сефирот - именно тот, кому он готов доверить это сокровище.       Его Жнец не самый тяжеловооруженный. Опустошение Аморы со своими многоствольными чудовищными термобарическими системами легко одним залпом задвинет в этом состязании обоих собратьев. Даже суммарно.       Жнец 02 - стихийное бедствие, яркое и восхитительное, как ярмарка в Вейле. Его всегда удивляло, как сильно он подходил Аморе. Будто был создан для женщины, скрывающей в своей груди ласковое солнце, способное вырваться наружу волной обжигающей плазмы.       Нет. Его Жнец 03 хорош в другом.       Мегалит.       Так он его назвал. Он помнит, как был очарован еще в детстве, когда прочитал в какой-то исторической книжке описания древних огромных каменных столбов на местах захоронений. Давно истлели кости под ними, забыты имена стран и даже народов их поставивших.       Но мегалиты - мегалиты стоят.       Его Жнец настолько тяжел, что сам кажется древним надгробием, скалой, вставшей на ноги, обшитой броней и обвешанной самыми медленными и мощными пушками, что можно легально (и не очень легально - спасибо Торчвику и тому взводному из Копья 10, приметившему когда-то перспективного пацана) достать на этой планете. Он такой же, как сам Талос - никаких обходов с фланга, никаких хитрых маневров.       Удар в лоб, натиск и неотвратимое превосходство.       Его идеальное тело. Его НАСТОЯЩЕЕ тело, такое, каким оно должно было быть с рождения. Не мягкая плоть, не хрупкие кости, не рвущиеся мышцы.       Только совершенство бронеплит, кибернетики и бионических миомеров.       И его самое большое разочарование.       Он обожает Жнецов.       Он ненавидит тот факт, что их придумал не он. Только построил. Воплотил в жизнь божественное видение уже давно известного ему гения. Неважно, сколько он внес правок. Сколько узлов было пересобрано, а энерголиний перепроложено. Даже то, что от изначального облика рыцарского меха почти ничего не осталось.       Он не был тем, кто сделал первый набросок.       Пьетро Полендина.       Это имя горит в его разуме в смеси благоговения и… ненависти. Ненависти к тому, кто позже низвел великолепное творение собственного таланта до массовых банальных пресных Паладинов.       Что бы о Талосе ни думали окружающие, он понимает, что Паладины - куда более рациональный массовый мех для армии. Понимание, правда, принятию совсем не способствует.       Даже тот факт, что, если бы тех предков Жнецов приняли на вооружение в Атласе, сам Талос и пальцем бы не смог к ним притронуться, совсем не помогает.       Он до сих пор помнит, как к нему, запершемуся в небольшой мастерской на отшибе Мистраля и медленно угасающему, задыхающемуся от непонимания мира и социума, пришел Сефирот - единственный старый знакомый, поддерживающий контакт с бывшим однокурсником - с предложением работы на тогда еще никому не известную Ветрокрылую.       Талос тогда подумал, что Сефирот просто прикрывается именем своей новой «живой игрушки», чтобы не светиться самому.       Ну… он всегда скверно разбирался в людях.       Ветрокрылая была кем угодно, но не «игрушкой» и не «прикрытием».       И не человеком.       Ее он как раз хорошо понимал. Она была идеальным механизмом, что был сломан множество раз, но упрямо восстанавливался системами авторемонта, обрастая броней и орудийными портами.       Хорошо, что она глава его стаи.       Они дали ему чертежи.       Совершенные.       Они дали ему средства.       Колоссальные.       Они дали ему смысл.       Абсолютный.       Он поднимает руку и нежно проводит металлическими пальцами по приборной панели. У него уже давно нет собственных рук. От плеча вниз идет многофункциональный Атласовский протез.       Он не терял руки в бою - заменил их сам, когда появились деньги с первых контрактов. Ладонь ложится обратно на подлокотник и со щелчком соединяется с системой управления. В Мегалите нет стандартных рукояток, как в Опустошении или Архангеле. Он подключает свою нервную систему напрямую, с помощью штырей нейроконтакта, входящих в центр каждой механической ладони.       Спасибо Сефироту за то, что на его просьбу просто молча кивнул и дал доступ к Черному Рынку Атласа, позволив получить это технологическое чудо. Он всегда понимал его, даже если сам Талос не мог похвастаться тем же в ответ.       Сефирот… Да. Один из немногих, кого Талос может назвать «своим». Он и раздражающая Амора.       Нет. Нет!       Он яростно мотает головой и морщится.       Не «раздражающая». Он опять подобрал неправильное слово. Язык людей был неоднозначным, сложным, слишком многогранным и совсем не похожим на лаконичный язык чертежей, расчетов и данных бортовых систем.       Амора… яркая? Назойливая? Все не то, он же помнил нужное слово.       Дружелюбная.       Да. Вспомнил. Она же сама напоминала ему. Терпеливо напоминает каждый раз, когда он снова забывает. Это называется «дружелюбная». Своя.       Амора - друг.       Как же сложно.       В Академии было сложнее - напоминает он сам себе. Там было нужно не только убивать чудовищ и строить чудовищ. Там нужно было говорить с людьми и снова не понимать их.       Каждый день.       Он упорно собирает слухи о разработках Атласа в области ИИ. Полендина не мог остановиться на Паладинах. Талос не верит в это. Он не мог отказаться от совершенства ради чего-то, что не было новым совершенством. Это оскорбляет сам акт творения. Он должен - обязан был выбрать что-то другое - раз не железо, значит его душу.       Ветрокрылая поддерживает его в поисках.       Когда из недр лабораторий и тестовых полигонов Атласа в мир выйдет искусственное разумное существо, он будет тем, кто первым поприветствует его в новой эпохе.       Возможно, они даже смогут поговорить на языке, отличающемся от так тяжело дающегося ему человеческого.       Талос откидывается в ложементе пилота и снова прикрывает глаза.       Он никогда не был выдающимся охотником.       Талос «Жнец 03» Валкоран был отцом чудовищ, и не было для него судьбы более желанной.