ЧВК "Отрекшиеся"

      Он часто спрашивает себя, что значит - быть одним из Отрекшихся?       Это стремление к победе любой ценой, пренебрегая честью и клятвами?       Это скрытность, граничащая с паранойей, отделяющая тебя от мира?       Это следование пути, проложенному кем-то другим, ради целей, что можно уместить в одно сухое слово «контракт»?       Или это еще один путь, отделяющий хрупкий мир людей от жестокого Ремнанта, каждую секунду алчущего жизней своих детей?       Жон снова и снова крутит эти мысли в голове, пробираясь сквозь горящий, разваливающийся на глазах город. Улицы Вейла, которые он помнит светлыми, мирными и цветущими, заполнены обломками, дымом пожаров и телами.       Последних много. Слишком много.       Гримм не щадят никого, для них нет разницы, кого рвать на части.       Гримм плевать на пол, расовую принадлежность или возраст.       Гримм даже на страх плевать, как с удивлением узнал уже в корпорации Жон. Да, страх привлекает их, зовет к себе, показывает, где находится жертва, но потом? Это всего лишь указатель, потому что, когда гримм видит цель, страшно ей или нет - уже не играет роли.       Они сделают все, чтобы добраться до вашего горла, не считаясь с потерями и собственным выживанием.       Жон уже не первый год работает на ЧВК, за спиной не один десяток покойников, но его мутит от мысли, что Белый Клык как-то смог контролировать гримм, приведя их в город, устроив все так, чтобы фавнов Клыка не трогали.       По крайней мере, он слышал на общем канале, а потом и убедился сам, что их игнорируют. Стаи монстров черной волной обтекали позиции Клыка, чтобы добраться до Копья 11 буквально полчаса назад.       Насколько больным должен быть разум того, кто привел гримм в центр города? Того, кто вскрыл подземные пути, провел тварей сквозь все посты и защитные системы, кто отдал многомилионный город им, превратив в поле боя?       «Бойня в Вейле» - так это уже называют по отрядной связи. Жон уверен, что под этим именем оно и войдет в историю.       Бойня.       Последний раз он был здесь в конце лета, начале осени, года три назад. Тогда Вейл был невероятно красив, особенно по вечерам, когда городская иллюминация подсвечивала цветущий город, а на улицы высыпали горожане, студенты университетов и Академии. Ради последней он тогда и приехал, намертво рассорившись с многочисленной родней перед этим.       У наивного молодого парня Жона была мечта. Он хотел стать охотником, рыцарем, защищающим людей.       На что он вообще надеялся?       Все, что у него было - это мечта, идеалы, да старый набор оружия, доставшийся от прадеда. Меч и щит, без каких-либо наворотов, просто добротная сталь. Он даже пользоваться ими не умел, он никогда не обучался в школах с боевым уклоном, которые часто готовили пополнения для Академий. Да он не дрался в жизни почти никогда.       А, ну да. Еще у него были идиотизм, ослиное упрямство и полное непонимание, как работает институт охотников. Точно. Как он мог забыть?       У него даже аура была не открыта, что (сюрприз-сюрприз) было обязательным требованием не то, что для поступления, а для допуска к приемным экзаменам.       Отличные исходные данные, Жон, ты большой молодец.       Нужно ли удивляться, что нихрена у него не вышло? Недоуменные взгляды приемной комиссии он запомнил на всю жизнь, как и снисходительный голос мисс Гудвич, посоветовавшей поискать другое призвание.       «Пользу людям можно приносить другими способами, не зацикливайтесь только на охотниках. Я могу дать вам рекомендацию в учебные заведения сил чрезвычайных служб. Уверена, там по достоинству оценят ваш порыв.»       Жон считал, да и считает, что совет был очень дельный. И рекомендации ему действительно написали, он их даже сохранил, непонятно зачем, теперь-то точно не пригодятся. Проблема была в том, что это не было тем, чего он хотел. Он хотел не спасать людей, хотя это тоже было важным, он хотел бороться со злом.       Или даже со Злом - с большой буквы.       Охотники ему отказали, армии в Вейле не было, работу полиции он знал изнутри от родни, ничего героического там не было. Связей в городе он не завел, обратиться за помощью было не к кому, а деньги стремительно утекали.       Он даже думал обратиться к криминалу для подделки документов, ради мечты можно и принципами пожертвовать иногда, но в Вейле не было никого, кто бы брался за такие заказы от простого парня с улицы.       В то же время по всему миру уже гремела мрачная слава силы нового образца. Частной Военной Корпорации, стремительно расширяющейся, захватывающей медиа пространство, безмолвно, но явно показывающей, что охотники - не единственный выбор в защите человечества от угроз.       Ну и куда же его могли привести ноги?       Конечно, он оказался на вербовочном пункте в тот же день, как его выперли из Бикона.       Решил тогда, что сразу разрушит все иллюзии, ведь если в охотники не взяли, то уж к этим суровым и совсем не сентиментальным профессионалам, которые почти полностью состояли как раз из бывших охотников, да не студентов, а опытных убийц, его точно не возьмут.       Уже гораздо позже он узнал, что таких как он у Отрекшихся называли «чистый лист».       Молодые парни и девушки почти или вообще без боевого опыта, с моральными принципами, но без чистоплюйства, и с решительностью достаточной, чтобы отринуть свое прошлое ради новой принадлежности. И брали таких всегда с удовольствием, даже специально выискивая среди беспризорников.       Отрекшиеся не просто так носили это имя.       Входным билетом Жона стали его слова о том, что он рассорился со всей родней ради своей мечты. Отрекся от самого дорого ради того, что считал важным и правильным.       Он стал одним из них с первого же дня на учебном полигоне, лишь месяцы спустя узнав, что есть Отрекшиеся, и есть те, кто работают на них. И вторые первыми становились не сразу и не всегда.       Оттуда же, с учебного полигона, он вынес и прозвище, позже ставшее позывным, насмешкой, а потом и уважительным титулом.       Рыцарь.       За так и не сдохшие принципы. За тягу спасать всех, кто того заслуживает. За волю, заставляющую сцепить зубы и вставать, даже если все тело против. За неизменно доброжелательное и ровное отношение к своим. За культурное поведение, будь оно проклято, что привили ему родители. За то, что был затычкой в каждой бочке, разнимая драки и гася конфликты, или хотя бы пытаясь.       Даже свою экзоброню, когда получил право ее модернизировать, он видоизменил до стилизованного латного рыцарского доспеха. Щит и меч прадеда переместились на стену личного жилого модуля на базе, а их схематичное изображение появилось на массивной бронеплите высокотехнологичного композитного щита, закрепленного на левом плече.       Он вырвал свою мечту у мира, что был против, воплотив ее в месте, что подходило для этого, возможно, хуже всех прочих, и ему было плевать, что сам мир думает по этому поводу.       Правда, спустя время выяснилось, что рыцари тоже бывают разные.       У некоторых - сияющий доспех, святость и доброта. Всегда все идет по плану, злодеи сдаются, пленники спасаются, друзья выживают.       Этих Жон не встречал пока.       У некоторых - покореженный доспех, покрытый кровью, цинизм и простая математика. Спас больше, чем убил - уже хорошо. Враги, что цепляются за власть и жизнь мертвой хваткой. Личное кладбище за спиной.       Вот этих Жон встречал множество.       Ему и самому пришлось стать таким. Количество спасенных, разделенное на количество убитых - коэффициент рыцарства новой, рациональной эпохи, подчиненной цифрам. Посчитай сам, на сколько процентов чисты твои руки?       И сколько ты уже ведешь свой личный крестовый поход.       Именно поэтому сейчас он в одиночку пробивается к порту Вейла через небольшие одиночные стаи гримм, отслеживая через интерфейс лучший маршрут, прислушиваясь к Ангелу - диспетчеру Копья 11, что ведет его через лабиринты этих темных избитых улиц.       Где-то там, еще примерно в трехстах метрах впереди, все еще кипит бой. Белый Клык и двое студенток Бикона, за каким-то демоном оказавшихся в этой части города и попавших практически в эпицентр зоны высадки одного из отрядов Клыка.       - Рыцарь, это Ангел. Они там заканчивают, если хочешь успеть, придется ускориться.       Голос «Ангела», которая на самом деле Анна, звучит на отрядном канале немного насмешливо, как всегда.       - Ускориться? Уверен, наш Рыцарь, итак, спешит на помощь так быстро, как может.       Второй голос принадлежит Свисту, он же Бронн - отрядный специалист по тяжелому вооружению. «Свист» - это из-за единственного в отряде многоствольного ракетного комплекса, который на горбу таскает именно этот здоровяк. Ему вторят еще несколько голосов, включающихся в спор, успеет ли их Рыцарь спасти очередную деву в беде. Даже двух в этот раз. Кто-то делает ставки.       По общему каналу объявляют о появлении над Вейлом гримм класса S. Самый настоящий дракон вызывает новую волну оживления. Кто-то замечает, что «вот он настоящий противник для Рыцаря», вызывая одобрительный гул.       На фоне отрядной связи гремят очереди, статика искажает некоторые слова. Копье 11, как и всегда, зарылось в грунт в одной точке и держит позицию, давая оперативный простор и безопасный тыл для работы других отрядов.       И вообще-то, ему не обязательно успевать. Его отправили зачистить зону высадки и обезопасить тыл одиннадцатого, а не спасать неизвестных охотниц. Просто, зная его наклонности, командир Копья отправил именно Жона, получив картинку с дрона, показывающего идущее столкновение.       В конце концов, личная заинтересованность всегда повышает эффективность.       Жон давит усмешку на словах о драконе, стараясь не думать о том, как годы службы в одиннадцатом искорежили его чувство комичного. Драконы - не его профиль.       Он увеличивает питание на сервоприводах ног. Доспех сворачивает с улицы и щитом на плече проламывает металлическую стену склада, срывая краску, почти стирая эмблему скрещенного со щитом меча и оставляя царапины на тяжелой бронеплите. Удар чувствительно отдается в костях, несмотря на компенсаторы, и превращается в постоянную вибрацию от столкновений с другими препятствиями. Жон прокладывает путь сквозь полупустой склад напрямую, пробивая внутренние переборки и снося ящики. Дополненная реальность визоров услужливо подсвечивает окружающие предметы, достаточно хрупкие, чтобы не замедлить движение.       Автоматика брони протестующе мигает, но перестраивает маршрут, превращая замысловатый зигзаг в прямую красную линию.       К демонам осторожность и скрытность. Он успеет.       Голос Ангела звучит в ушах параллельно с возникновением нескольких силуэтов, подсвеченных сквозь обстановку.       - На улице впереди гримм. Справа, 7 метров. Беовульфы.       Наружная стена склада раскрывается наружу корявым жестяным цветком, выпуская Жона прямо на группу из пятерых гримм. Прямоходящие угольно-черные волки не успевают среагировать.       Развернуться на бегу и отправить в них облако высокоскоростной картечи из крупнокалиберного автоматического дробовика, на прикладе которого выгравировано слово «Меч». Он все так же предпочитает ближний бой и тяжелую броню, как и прадед, даже если инструменты сменились. Новая эпоха - новый меч.       И сразу же пробить следующую стену, вламываясь внутрь с грацией носорога.       Через несколько минут он вырывается из стены очередного здания с грохотом разлетающегося кирпича прямо за спиной у отряда из десятка фавнов, наблюдающих за избиением двух девушек у одного из транспортных контейнеров.       Автоматика отмечает, что у брюнетки, которая еще стоит на ногах, прикрывая упавшую блондинистую напарницу, есть кошачьи уши. Странно. Фавны, радеющие за фавнов, нападают на свою?       Впрочем, чего он ждал от существ, впустивших гримм в город?       Помнишь, Жон? «Количество спасенных, разделенное на количество убитых.»       Личное кладбище этого рыцаря жаждет нового пополнения.       Жон не любит стрелять в людей.       Жона тут нет, а Рыцарь свой долг всегда выполняет методично и до конца.       Мир окрашивается цветами системы целеуказания. Алые враждебные бойцы Клыка, белые нейтральные охотницы. Зеленого цвета союзников тут нет. Мысленно перевести противостоящий отряд Клыка из категории «живые люди» в категорию «цель гуманоидная». Проигнорировать висящий в воздухе транспортник, штатный легкий пулемет этого корыта не пробьет рыцарские латы. Вскинуть Меч.       Высокий фавн с ярко алыми волосами, окружающими закрученные рога, и с катаной в руках, стоящий спиной к остальному отряду, нависая над охотницами, явно обладает открытой аурой. Система опознавания выдает ему высокую степень опасности, сразу же найдя в базе данных.       Кто-то из высокопоставленных офицеров Клыка. Рыцарь не смотрит на имя. Будь он охотником, он бы, наверное, окликнул его. Воззвал к совести или рассудку. Призвал задуматься, над тем, что тот делает.       Рыцарь не охотник.       Он бьет красноволосому в спину бронебойным реактивным снарядом из наплечного гранатомета, не размениваясь на мелочи. Очередь из дробовика косой чертой перечеркивает отряд Клыка без ауры. Он тут в одиночку, и у него на сегодня еще много дел в умирающем городе, нет времени на риск, поединки и правильные методы боя.       Он часто спрашивает себя, что значит - быть одним из Отрекшихся?       Для Жона «Рыцаря» Арка это значит быть латным кулаком доблестного одиннадцатого Копья.       Рыцари ведь делают именно это, верно? Спасают людей.       И убивают монстров.