Стратегия по завоеванию сердца

      @GeorgeRussell63 16:33              Пока что это мой самый любимый мем 🔥              Так пишет тот самый человек, который вбивает своё имя в строку поиска, прикрепляя фотографию самого себя с Шарлем, которая подписана как «они планируют мировую доминацию». Ведь только пилоты Мерседес и Феррари сейчас могут разбавлять тотальное превосходство Ред Булла…              И это точно была единственная причина, по которой Джордж полюбил этот мем.              Расселл случайно нашёл его на просторах интернета и сохранил сразу же, но долго не решался поделиться находкой. Он подозревал, что подобный твит вызовет большой ажиотаж, но даже не ожидал получить ответ от самого Леклера. Это ведь была простая детская шалость.              Или не простая? Не шалость?              @Charles_Leclerc 17:07       отвечает @GeorgeRussell63              Не помню, чтобы я разделял с тобой стратегии по завоеванию мира. ;)              И снова это подмигивание, Боже правый. Если Шарль оставлял комментарии, отвечая на твиты Расселла, то всегда добавлял этот смайлик, заставляя Джорджа гадать, скрыто ли за ним нечто большее. Британец уставился в экран телефона; минуты беспощадно шли, а глаза зацепились за точку с запятой и скобочку-улыбочку и не хотели отпускать. Пальцы быстро набрали и отправили ответ, не позволяя разуму передумать.       @GeorgeRussell63 17:10       отвечает @Charles_Leclerc              Ну-ну, мы разделим не только такие секреты. Подиум, ужин, например… ;)              И снова это подмигивание, теперь от Джорджа, в этот раз оно наполнено смыслом настолько, что намёки из этого эмодзи так и выпирают. Их переписки всегда были откровенно публичными, но почти никогда не личными. Джордж откладывает телефон и тяжело вздыхает.              Только теперь здравый смысл начинает подкрадываться. Что он наделал? Их переписка моментально уйдёт на растерзание фанатам. Может, удалить этот ответ? Написать это Шарлю лично? Заткнуться и больше никогда не появляться в медиапространстве?              Экран подсвечивается со звуком нового уведомления.              Ну вот, теперь точно поздно что-либо удалять.              @Charles_Leclerc 17:12       отвечает @GeorgeRussell63              Постарайся. Если будешь глотать пыль за моей спиной, то ужин с тебя.              @Charles_Leclerc 17:13              И наоборот, конечно. Но я не планирую ехать в твоём грязном воздухе, Джордж.              И больше никаких эмодзи. Они были настроены серьёзно. Этот вызов отозвался во всём естестве Джорджа.

***

      Пять подиумов Шарля, один подиум Джорджа — ни один не совместный. Последняя крупица надежды была возложена на завершающую гонку сезона. Гран-при Абу-Даби 2023 стало одним большим судным уик-эндом. Напряжённая борьба за подиум заставляла держать руку на пульсе, здесь и сейчас решалось слишком многое.              Зрителей на трибунах и за экранами телевизоров интересовал не столько итог чемпионата (всем и без последней гонки были известны победители), сколько исход спора двух пилотов. Каждый уик-энд только подливал масла в огонь разгорающегося обсуждения в социальных сетях.              Воскресенье. Гонка. Пилоты проехали уже больше половины кругов, и для многих зрителей уже очевидно, что Леклер займёт место на подиуме, но догонит ли его Джордж? Этот вопрос не давал покоя никому и нигде: ни в боксах, ни на трибунах, ни по всему миру.              «Скажите, какой отрыв между Пересом и Расселлом?» — спрашивает Шарль по радио. Спонтанная идея может неплохо спутать карты для Мерседес.              «Какой отрыв между Чеко и Расселлом?!» — повторяет Шарль раздражённо, требует своим тоном, чтобы команда послушала его. Трюк в итоге сработал.              Но Джордж всё равно приехал на подиум.              — Конечно, расстраивает, что за этот сезон я забрал всего два подиума, но это был хороший год, хороший, — отвечал пилот Мерседес журналисту во время пост-гоночного интервью.              — Джордж, несколько месяцев назад Вы заключили с Шарлем Леклером сделку в твиттере о подиуме и ужине, — конечно, эту темы бы подняли сразу, — Вы сдержали первое обещание сегодня. Что насчёт второго?              — Ну, вы же видели гонку, — пожимая плечами, спокойно реагировал Джордж, — Шарль очень старался не пустить меня на подиум, вероятно, он не очень-то и хотел сдерживать своё обещание, — британец безобидно рассмеялся и поправил растрепавшиеся волосы, — Я же человек слова, и технически я финишировал позади… Так что с меня причитается.              — Нет, всё спонтанно, главным для нас было удержать Мерседес от места в кубке конструкторов, — прокомментировал Шарль внезапное решение обеспечить слипстрим для Чеко в конце гонки.              — Шарль, Вы и Джордж Расселл заключили пари насчёт общего подиума в начале сезона. Правильно ли думать, что условия для ужина были выполнены?              — Думаю, это не главный вопрос, — парировал Шарль с улыбкой, физически ощущая на себе взгляд гонщика в чëрном комбинезоне, — Единственное, чего я боюсь, так это его вкуса в ресторанах.              Только позднее, по завершении традиционного интервью, они смогли понять, что именно означал этот подиум. @GeorgeRussell63 выиграл спор.              Ужин всё-таки состоится.              Перед выходом на подиум пилоты используют драгоценные минуты, расслабляясь на диване в комнате отдыха, где на большом экране проматывают яркие моменты прошедшей гонки. Леклер и Расселл полулëжа сидят в разных углах дивана, но неотрывно смотрят друг на друга. Наверное, оба думают о предстоящем вечере. Шарль всё-таки оторвался от соперника и посмотрел на экран, но даже там появился светло-серый болид под номером 63, искусно обгоняющий вырвиглазную оранжевую машину.              — Красивый обгон, — прокомментировал монегаск.              — Да, прекрасное было чувство.              Расселл благодарно улыбнулся, принимая комплимент, и мимолётно взглянул на победителя гонки и чемпионата; никому не могло быть больше плевать на всё происходящее, чем Максу Ферстаппену. Джордж тихо цокнул и направил взгляд обратно на Шарля: смотреть на него приятнее. Черты лица у него мягче, глаза добрее. Даже в горле пересохло от его красоты; Джордж отвернулся и отпил немного воды из бутылки, которую всё время держал на спинке дивана, и в эту секунду почувствовал на себе по-мягкому пронзающий взгляд добрых глаз. Мысли уже где-то там, на ужине в честь общего подиума. Кажется, сама судьба возжелала, чтобы это пари было выполнено именно в этом году.              — Ты хорошо защищался, — ответил комплиментом Джордж, снова оставляя руку с бутылкой на спинке дивана и расслабленно смотря на гонщика в красном, — Идея со слипстримом для Чеко на последних кругах застала меня врасплох…              Небольшая драматичная пауза. Расселл подбирал слова, которые должны попасть в объектив камеры.              — …Словно ты пытался сделать всё возможное, чтобы не пришлось держать своё слово, — выражение его лица приобрело оттенок хитрости и флирта; уголки губ приподнялись выше, чем того требовала простая вежливая улыбка.              Эти слова наконец-то были сказаны вслух, и пилот Феррари точно их услышал. Шарль на секунду замер, приоткрыв рот, и Джордж не мог не взглянуть на его губы. Если бы не указание выходить на подиум, он бы ещё долго любовался этим видом. Джордж встал с дивана и лёгким движением надел кепку, но перед тем, как покинуть комнату, по пути подошёл к Шарлю, аккуратно положил ладонь на его плечо и наклонился.              — Но как бы ты ни старался, вечер в ресторане мы всё равно разделим.              Расселл произнёс вполголоса, соблазнительно сжимая руку на чужом плече, и когда выпрямился, по-дружески похлопал и направился к выходу. Шарль оглянулся и усмехнулся ему вслед. «Что он сказал?» — поинтересовался до этого безразличный ко всему Макс, и друг только покачал головой, мол, ничего.              Брызги шампанского разлетались по всему подиуму, коронуя победителя гонки и призёров зрительских симпатий. Макс Ферстаппен стоял на вершине формульного мира, тогда как двое других пилотов на подиуме заняли верхние строки личного зачёта популярности в фандоме. Когда шум празднования стал утихать в паддоке, Джордж отыскал мужчину и сказал, что уже всё организовал: Шарлю осталось только приехать.

***

      — Ты всё ещё переживаешь из-за моего вкуса в ресторанах? — атакует Джордж, сжимая приборы в руках; тишина во время ужина была более оглушительной, чем рёв моторов на трассе.              — Нет, думаю, я зря опасался, — Шарль сделал глоток вина и поднял взгляд со своего бокала на лицо напротив, встретился с глазами соперника и друга, — Но разве не за мной был выбор места? Я финишировал раньше.              — Мы не обсудили это заранее, а моя бронь уже стояла, — Расселл горделиво усмехнулся, будто здесь он преуспел, поставил результат лучше, — Ты не возражал, хотя говорил совсем иначе, я слышал. Какой ты двуличный, Шарль Леклер.              — Не двуличный, а ужасно нестабильный. Из-за тебя.              Подиум в прошедшей гонке равнялся победе монегаска в споре, но эта встреча, подумал Шарль, была его безоговорочным проигрышем.              — Так значит, это был план? Пост в твиттере, спор про подиум… Это всë было, чтобы… — слова не подступали к горлу, пилот красной команды боялся оказаться прав. Леклер опустил взгляд на своё блюдо, медленно набирая на вилку пасту.              — Чтобы пригласить тебя на ужин? — закончил Джордж за него, нанизав кусочек стейка и случайно задев ногу Шарля в неловком движении под столом, — Может быть. Или я просто хотел посмотреть, как ты отреагируешь.              — Тебя удовлетворила моя реакция? — Леклер не дёрнулся, ответил так легко, что у того перехватило дыхание. Да, определённо, Джордж остался доволен. Но какой-то вопрос оставался нерешённым до сих пор. Он ещё не имел словесную форму, но уже существовал и натягивался через стол как струна.              — Я более чем удовлетворён, — Джордж аккуратно положил приборы на тарелку, вцепившись в них мёртвой хваткой, и рассматривал оставшуюся половинку стейка, — Но знаешь, я боялся, что ты напишешь что-то в духе «отличная идея, удачи в следующем сезоне». А ты… — он выдержал паузу, сжал пальцы ещё сильнее; показывать яркие эмоции, а не правильную картинку было непривычно и как-то сложно, — …ввязался в эту авантюру.              — Я никогда не откажусь от достойного вызова, — улыбнулся Шарль, накрутив пасту на вилку. Он жевал как-то рассеянно, наслаждаясь не только утончённым вкусом блюда, но и королевским акцентом Джорджа. Шарль даже на секунду задумался, почему в медиа его не зовут Принцем Британии чаще?              Но Леклер не проронил ни слова; он просто ужинал, они ведь пришли сюда ради этого, разве нет? А Джорджу молчание казалось нагнетающим из-за его собственных мыслей и тщетных попыток найти ответ на бесформенный вопрос, поэтому британец неловко пытался заполнить образовавшуюся пустоту.              — Помнишь первые картинговые чемпионаты? — Шарль кивнул.              — Я тогда думал, что ты робот, — ответил он; мелодичный голос успокоил Джорджа, — Серьёзно. Тебе было лет тринадцать, а ты ходил с таким видом, будто уже выиграл семь титулов.              — Может, поэтому я в одной команде с семикратным чемпионом? — Расселл гордо улыбнулся, — Говорят, мысли материализуются.              — С тобой это работает. О чём ещё ты думаешь, Джордж? — Шарль тоже улыбается.              И правда, какая ещё мысль может воплотиться в реальности? Джордж негромко усмехнулся и нерешительно промолчал. Вино стирает границы и развязывает языки, но кое-какие слова всё ещё требуют усилий.              — Вот я думаю, что вальсировать с тобой на трассе не менее приятно, чем с Максом, — улыбка Шарля заигрывающе сияет, и он слегка вытягивает ногу вперёд, задевая носок чужой обуви.              Сердце предательски замерло, пропустив один удар. Расселл поморщился от одного упоминания чемпиона, но мысли были слишком заняты другим: он пытался. докопаться. до истины. увидеть вопрос, который не даёт ему покоя.              — Я вспомнил Австралию прошлого года, — Джордж глухо смеётся, решаясь на откровение, — Как ты стоял на вершине и сиял от счастья на подиуме, а я смотрел на тебя и…              Он запинается.              Джордж смотрит на него и…              — И что? — тихо спросил Шарль, словно боится спугнуть и прощупывает, как далеко они могут зайти в своих признаниях, — Что ты чувствовал, когда смотрел на меня?              — Я стоял на первом подиуме за Мерседес и мог думать только о том, что хочу… Хочу, чтобы ты всегда так улыбался, — Расселл лёгким движением отодвинул недопитый бокал, чтобы было проще контролировать себя, — Глупо, правда?              Глупо, правда? Слова эхом прозвучали в мыслях.              Вопрос наконец-то обрёл форму. Пилот Мерседес желает счастья пилоту Феррари, даже если это значит его второе, даже если это значит его третье место. Счастье любви с самого детства, приправленное соперничеством и взаимным уважением. Глупо ли это?              — Скорее судьбоносно, что ли, — Шарль неожиданно легко пожал плечами, невольно отвечая на вопрос Джорджа, но его щёки немного покраснели, — Я помню, как ты подошёл ко мне после церемонии и сказал только: «Ты держался отлично». Даже руку мне не пожал! Но в твоих глазах всё было видно.              — Какой ты романтик, Шарль, — протянул Рассел и тонко рассмеялся, чувствуя, как по его щекам скользит румянец смущения; нужно защититься, помешать Леклеру совершить манёвр, — А если ты не будешь видеть моих глаз? Как ты вообще жил во время локдауна?              — Я слушал твой красивый голос на наших стримах, — Шарль всё-таки смог обогнать его на двенадцатом повороте и внезапно несколько помрачнел, — Послушай, Джордж. Если бы не это случайное пари, ты бы пригласил меня на ужин?              — С тобой всё не так просто, — он слабо нахмурил брови, перебирая пальцами ножку бокала и огибая её взглядом, — Я бы не решился без повода.              — Тогда я рад, что был такой прекрасный повод, — Леклер не наседал, легко поднял свой бокал в ответ; это был жест приглашения, и мужчины выпили за такой хороший тост.              — Я должен был отвести тебя в отель ещё час назад, — случайно заметил Расселл после оплаты счёта, когда они уже собирались покидать ресторан перед его закрытием.              — Да, должен был.              На выходе они переглянулись, и уголки их губ приподнялись в многозначительном жесте. Неспеша вышли на парковку, прямо в ночную прохладу города; молчание между ними уже не было таким тяжёлым, как раньше, а стало каким-то благоговением или даром. Джордж со вздохом сел в Мерседес, и лишь из одного этого звука Шарль что-то понял. Расселл предстаёт в другом свете, когда спокойно ведёт машину, не стараясь случайно выбивать соперников с трассы. Сидит расслабленно, следит за дорогой. Шарль не смог бы вести машину, всё время бы отвлекался на такого красивого пассажира. А сейчас без стеснения рассматривает своего водителя.              — Ну, что ж… — медленно протянул пилот серебряных стрел, заглушив двигатель на парковке отеля.              — Зайдёшь? — перебил монегаск, приглашая, но не допуская отказа.              Дверь в отельный номер, следуя за рукой Джорджа, закрывается с тихим щелчком. Они задерживаются в тёмной прихожей, которую освещают только огни небоскрёбов из окна. Шарль начал что-то говорить, но его речь неожиданно оборвалась. Джордж больше не может ждать: он делает шаг вперёд, и руки сами находят талию Шарля под его одеждой. Наклоняется к лицу, их губы смыкаются в поцелуе, и Леклер не сопротивляется.              — Джордж, — шепчет Шарль в губы, кладя руки на чужую шею, — Не торопись.              Расселл застыл от приятной неожиданности: мягкий голос прозвучал так, что его просто хочется послушаться. Мужчина убрал руки из-под футболки и покорно оставил их поверх одежды, слабо сжимая и разжимая пальцы на талии.              — Шарль, я… — он хотел оправдаться, извиниться за совершённые действия, но с губ срывались только сдавленные и несвязные звуки, будто тот парализован.              — Помолчи, — сказал Шарль с улыбкой, обводя руками его изящную шею.              Он смотрит на Джорджа, пытается различить контуры его лица в темноте, разбавленной огнями города. И тот послушно молчит, смотря сверху вниз на Шарля, пока тот не поднял руку на его затылок и лёгким жестом не притянул к себе. Новый поцелуй был ещё желаннее и приятнее.              — И как давно ты-ы?.. — мелодично тянет Леклер, отстраняясь на несколько сантиметров.              — Разве это имеет значение? — томно выдыхает, обжигая губы своими словами.              — Отвечай, Джордж, — говорит тем же мягким, но требовательным тоном.              — Намного раньше, чем ты думаешь.              — Меня это устраивает, — удовлетворённо вздыхает Шарль, — Продолжай.              Леклер не мог не заметить его беспрекословное послушание, не мог не позволить ему продолжать. Главное здесь не умолять самому, пусть партнёр изнемогает от желания и просит разрешения. Джордж вновь поцеловал Шарля, в этот раз позволяя себе запустить ладони под ткань и задрать одежду выше.              — Сними, — внезапно шепчет Шарль; он доверительно прикрывает глаза, приглашая Джорджа, теряя ниточку самоконтроля в прикосновениях уже-далеко-не-друга, — Прошу тебя…              — Просишь меня? — повторяет Расселл с усмешкой в голосе; Шарль может только представить, какое у него выражение лица в этот момент.              Шарль кивает.              Британец очерчивает поцелуями каждый контур тела, постепенно опускаясь от шеи и плеч к талии. Леклер расслабленно опустился на стену позади и благодарно погладил Джорджа по голове, запуская пальцы в волосы.              — Хороший мальчик. Поцелуй меня, — остановил Шарль, ухватив одной рукой запястье Джорджа, а второй слегка потянув его за волосы.              Расселл выпрямился и поцеловал вновь, жадно, жарко, чувствуя намёк в прикосновении Шарля и не переспрашивая. «Хороший мальчик», — слова громко резонируют с мыслями, стремительно лишая здравого рассудка обоих.              — Тебя это увлекло, м-м? — Джордж усмехается, прощупывает почву, — Шарли?              — Ты слишком послушный.       Он слегка сжимает талию Шарля в своих руках и прижимается к нему всем телом. Леклер поднял руки и зацепился за ткань на спине Джорджа, чувствуя слишком ярко, как он давит собой на возникшее внизу напряжение.              — Джордж… — томно вздохнул Шарль; его слова граничили с мольбой, он всё-таки сорвался.              — Да, Шарли? — партнёр дразняще застыл, ожидая указаний.              — Продолжай… — Леклер толкается слегка вперёд, давая Джорджу недвусмысленный намёк на своё желание.              Расселл не заставляет ждать, держит Шарля за талию крепче и теперь создаёт приятное трение между их телами через ткань одежды. Монегаск рваными движениями снимает рубашку с мужчины и ещё сильнее прижимается к нему. С губ срываются стоны, способные заглушить рёв моторов их гоночных болидов. Джордж первым достигает разрядки и невольно расслабляется, но видит, что Шарль ещё напряжён и тянется к нему.              — Позволь помочь тебе, Шарли… — шепчет Расселл на ушко, ожидая позволения; Шарль только кивает, но этого недостаточно, — Скажи мне.              — П-Пожалуйста… — не просто говорит, пропевает, — Прикоснись ко мне…              Джордж цепляет пальцами застёжку, запускает руку под брюки и едва касается его через ткань боксёров. Шарль хватается за него с большей силой и протяжно выдыхает, вновь расслабленно облокачиваясь на стену. Джордж ловит его губы своими и заключает их в нежный поцелуй, прошептав Je t’aime beaucoup.              — Тебе ещё учиться и учиться. Je t'aime aussi, mon cher, — усмехнулся Шарль, оставляя нежный поцелуй на шее, прежде чем отстраниться и потянуть его за собой в ванную.              Джордж не заметил, как они уже оказались в кровати после тёплого душа. Тела всё ещё помнят каждое прикосновение и каждый шаг, сделанный навстречу, но сердце уже успокоилось и наступило долгожданное спокойствие.              — Ты всегда поёшь в душе? — улыбнулся Расселл, поглаживая влажные волосы возлюбленного, лежавшего под его крылом, — Совсем меня не постеснялся.              — Только когда я счастлив, так что сделай вывод, — негромко отвечает Шарль и смеётся.              — Тогда пой громче. Я хочу привыкнуть к этому звуку.              Шарль приподнялся и взглянул в голубые глаза партнёра с толикой удивления из-за этих слов, однако радостно улыбнулся Джорджу.              — Кажется, я хочу написать новую мелодию.