Под сиянием забытых звезд

🎶 Включаем 🎶 By Federico Albanese - Federico Albanese Migrants Понимание происходящего долго доходило в мой воспалённый мозг. Казалось, что это кошмар. Очень долгий кошмар, который затянулся на непозволительно долгий срок. Ведь в реальности такого просто не могло быть. Это была не та реальность, в которой я была, — другая, искажённая. Словно меня выдернули из объятий давно умершей матери, тепло которой я не помнила в силу возраста, ведь застала я ту всего крохой. Отчётливо вспоминалось её пение, что разливало во мне долгожданное тепло. Но эти мысли сменялись другими, более пугающими. Правда ли то, что я видела и слышала? А вдруг я просто умерла, а это всего лишь какое-то приграничье? Зона, через которую надо всего лишь переступить: один шаг — и вечное спокойствие. Вдруг сейчас решается моя судьба. Рай — или Ад? Честно признаться, я бы предпочла просто заснуть и не просыпаться вновь, просто рассыпаться так же легко, как и мои мечты, что, казалось, давали мне огромную силу, подпитывали моё альтер эго, внушая мне, что я всемогуща, что всё смогу. Смогу спасти друзей, что не так давно появились, но очень уж сильно пришлись мне по душе. Спасти мою единственную семью — всего лишь одного человека. Но эта простая, довольно сильная вера смогла рассыпаться от одной лишь пары фраз. - Мёртв. Кайл мёртв. И вот вновь дорожки слёз окропили щёки, борясь с потоками ветра, так и пытаясь скатиться мне в рот. Я даже не пыталась сопротивляться солёной воде, что попадала внутрь: казалось, если я буду продолжать просто лежать, время остановится, не придётся ничего делать, осмысливать происходящее, и после пары коротких мгновений последует долгожданная дремота — покой, что я так лелеяла в душе, лёжа словно труп, про которого попросту забыли. - Но этого не произошло. Я услышала движение где-то внизу, прямо у моих ног. Краем уха улавливая чье-то сбившееся дыхание, пытаясь прислушаться и понять, надеясь на то, что это лишь мое разыгравшееся сознание, что лепило образы и звуки, помогая не сойти с ума, в потоке мыслей, что были словно рой который пожирал на своем пути все живое. Парень старался идти словно танатор, тихо и медленно подкрадываясь к своей что могло показаться на первый взгляд жертве, но это было не так. Тот шел лишь проверить как состояние девчушки, о которой упорно умалчивали родители, но почему то привели к себе домой. Да к тому же человек. Это пугало но завораживало старшего Салли, любопытство брало вверх. Словно тот перенял часть характера Тсл’эйона Это существо обитает глубоко в сумерках многоярусных джунглей, где свет звезд едва пробивается сквозь плотный полог листвы, обитает  Тсл’эйон, или Лунный Сталкер. Это существо — воплощенное изящество и тихая смерть, занимающее в иерархии Пандоры место самого совершенного древесного охотника. Его тело, достигающее четырех метров в длину, обтянуто кожей цвета предштормового неба. В отличие от грубой брони танатора, поверхность Тсл’эйона покрыта тончайшим иссиня-черным ворсом, который полностью поглощает свет и гасит звуки движений, делая его абсолютно бесшумным даже при прыжке на сухую листву. Шесть мускулистых лап заканчиваются широкими подушечками с острыми, как обсидиан, втяжными когтями, позволяющими хищнику перемещаться по вертикальным стволам с той же легкостью, с какой земная кошка бежит по траве. Самая завораживающая и пугающая черта зверя — его биологическая маскировка. Вдоль гибкого позвоночника и на высоких, острых ушах расположены ряды биолюминесцентных пятен. Тсл’эйон обладает уникальным контролем над своей нервной системой: он может заставлять эти огни пульсировать в такт окружающим растениям, буквально растворяясь в ночном лесу. Когда он замирает на ветке, прижав среднюю пару лап к груди, его практически невозможно отличить от нароста экзотического гриба или скопления светящегося мха. Его морда с узкими вертикальными зрачками янтарных глаз лишена тяжелой чешуи, что обеспечивает невероятную мимику и остроту чувств. Вместо одной нейронной косы у него их две — они скрыты за ушными раковинами и напоминают длинные, тонкие ленты, чувствительные к малейшим вибрациям воздуха. В момент ярости или перед броском Тсл’эйон издает не рык, а вибрирующий ультразвуковой свист, который парализует мелкую добычу и заставляет сердце крупного противника пропустить удар.На’ви относятся к этому существу с суеверным почтением. Его называют «Тенью Эйвы», веря, что Тсл’эйон видит не просто тело жертвы, а само течение её энергии. Встретить его в лесу и остаться незамеченным считается признаком величайшего расположения лесных духов, так как этот хищник всегда видит тебя первым, наблюдая из непроглядной тьмы верхнего мира. Нетейам невольно усмехнулся про себя, вспоминая уроки их матери, что иногда заменяла им их с Ло наставника, очень тщательно подготавливая тех к охоте. Именно так мать называла двух братьев, Лунный Сталкер. А в те редкие моменты, когда он сам вставал на сторону братишки, сбрасывая оковы обязанностей, она со злостью и любовью одновременно называла их глупыми Тсл’эйонами — до ужаса любопытными, но удивительно искусными в том, чтобы оставаться в тени. Когда тот дошел до жилища, легонько протянул руку и отодвинул тяжелую завесу из резных костяных бусин и крупных семян, висевшую в проходе. Она отозвалась знакомым глухим перестуком — звуком, который для Нетейама давно стал синонимом слова "дома". Как заметил парень, у каждого в его клане вход в личное пространство был украшен по-своему, и этот звук невозможно было спутать ни с чем другим. Он шагнул внутрь почти бесшумно. Пол жилища мягко принял его ступни, сплетённые волокна едва заметно пружинили под весом тела. Внутри было полутемно — свет пробивался лишь узкими полосами сквозь переплетение корней и натянутых полотен. Воздух хранил запахи трав, древесной смолы и чего-то ещё — чуждого, непривычного, человеческого. Нетейам сразу заметил девушку. Она лежала на низкой лежанке, укрытая тонким плетёным полотном. Челоческая девушка была слишком маленькой. Слишком хрупкая для этого пространства, где всё было рассчитано на иные пропорции, иные тела. Кожа — светлая, почти болезненно бледная на фоне тёплых оттенков дерева и зелени. Светлые волосы рассыпались по подстилке неровными прядями, выбиваясь из-под повязки. Они были очень необычного цвета, цвета небесного светила, что озоряло их дни. Грудь вздымалась еле заметно. Он сделал ещё шаг — и замер. Её глаза были открыты. Не стеклянные, не пустые, как у тех, чья душа отправилась к Великой матери, — живые. Настороженные. Полные боли и какого-то тихого, выжженного отчаяния. Она смотрела не на него — сквозь него, будто за его плечом находилось что-то куда более важное и страшное. Нетейам резко остановился, инстинктивно задержав дыхание. - Очнулась.. Не дух. Не видение. Не бесплотная тень, о которых рассказывала бабушка у огня. Живая. Что было довольно не привычно ибо его братишка уже успел её похоронить, сказал, что мол уже практически месяц так валяется. Но Нетейам сомневался, видя как его бабушка продолжает упорно готовить всякие специальные отвары, дабы выбить для этой души немного времени, наполненного жизнью, а не пустотой. Он не сразу понял, что она заметила его присутствие. Лишь когда её взгляд дрогнул, едва уловимо сместившись в сторону, задержавшись на его силуэте. Пальцы девушки слабо сжались на ткани у груди — движение было почти незаметным, но от него внутри у Нетейама что-то неприятно сжалось. Она не закричала. Не попыталась отпрянуть. Только смотрела, выжидающе. И в этом взгляде не было страха — лишь усталость. Такая глубокая, что от неё хотелось отвести глаза. - …Ты… - он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Голос показался слишком громким в этом тихом, дышащем пространстве. Нетейам тут же осёкся, сделав шаг назад, словно боялся спугнуть её, как лесного зверька. Девушка медленно моргнула. Её губы дрогнули, но звук так и не сорвался. Взгляд снова ушёл в сторону, к проёму, где между лианами пробивался свет. Туда, где был лес. Небо. Чужой, но живой мир. Нетейам медленно встал на колено, сохраняя расстояние, как учили на охоте — не вторгаться, не давить присутствием. Его длинный хвост замер, напряжённый. - Я позову отца и мать. Быстро сказал парень, выпрямившись, и медленно оборачиваясь на пятках, просеменил к выходу. Почему то тому очень захотелось скрыться от этих до странности голубых глаз, такого цвета тот никогда не видел у На’ви или людей. Хотя отец рассказывал общие черты людей, и такой цвет хоть и встречался не так часто как тот же карий, но не был редкостью. Но эти были по особенному притягательны, возможно это его и насторожило. Хотелось еще много чего спросить ведь вопросов у старшего Салли было хоть отбавляй. Рассмотреть поближе, будто до этого людей никогда не видел, но Тейам понимал, что медлить нельзя, это несчастное создание только пришло в себя, каждая минута на счету. Надо скорее найти родителей. Думалось очень сложно. Мысли цеплялись друг за друга, путались, рассыпались, не желая складываться во что-то цельное. Всё вокруг казалось неправильным — слишком тихим, слишком живым для того, что, как мне казалось, уже должно было закончиться, ведь я же умерла..? Я не чувствовала привычного давления маски на лице. Это осознание пришло внезапно и болезненно ясно. Лёгкие наполнились воздухом сами — без фильтров, без сухого металлического привкуса, без характерного гула в ушах. Я вдохнула глубже… и ничего не произошло. Ни удушья. Ни рези в груди. Ни паники от нехватки кислорода. Как? Пальцы дрогнули, медленно, словно чужие. Я коснулась лица — кожи, тёплой, не стекла. Никаких креплений. Никакого пластика. Никаких трубок. - Что происходит, я не могла понять как такое может быть, ведь люди не могут обходится без маски которая фильтрует кислород, за пару минут у человека попросту останавливается сердце, если же тот решит так сказать "вдохнуть" аромат этой дивной планеты. Эта мысль ударила в голову внезапно, отчего та заболела пуще прежнего. Если я дышу — значит, я либо уже мертва… либо мир вокруг меня сошел с ума. С таким умозаключением я была очень даже согласна. Сквозь полуопущенные ресницы я различала свет — не резкий, не искусственный. Он не резал глаза, а словно стекал по стенам, цепляясь за неровные поверхности. Тени были мягкими, живыми. Они колыхались, будто само пространство дышало вместе со мной. Запахи… Травы. Древесины. Чего-то влажного и тёплого, совсем не похожего на стерильность медицинских отсеков. Это не больница. Где-то глубоко внутри снова поднялась волна пустоты — той самой, что накрыла меня, когда я услышала голос Джейка. «Мёртв. Кайл мёртв». Горло сжалось, будто я снова захлёбывалась — не воздухом, а этим знанием. Я не закричала. Не заплакала вслух. Слёзы просто текли сами, медленно, лениво, оставляя солёные дорожки по щекам. Я не стирала их. Зачем? Если я продолжу лежать, если не сделаю ни одного лишнего движения, возможно, всё это рассыплется. Исчезнет. Как ночной кошмар, который отступает с восходом солнца. Но время не остановилось. Я услышала шаги. Тихие. Осторожные. Почти неслышные — не скрип, не топот, а едва уловимое смещение воздуха. Они были слишком…настоящими, чтобы я могла списать их на галлюцинации. Я напряглась, вслушиваясь, убеждая себя, что это всего лишь остатки воспалённого сознания, которое цепляется за любые звуки, лишь бы не утонуть окончательно. Шаги приблизились. Я не повернула голову. Не смогла. Тело слушалось плохо, будто я была прикована к этой лежанке невидимыми нитями. Но я чувствовала — кто-то здесь. Я посмотрела на источник звука и, признаться честно, испугалась. В комнате, помимо меня, был На'ви, на вид подросток. Как бы я ни напрягала память, пытаясь выхватить из неё хоть что-то знакомое, усилия оказались тщетны. Ни имя, ни черты лица стоящего передо мной парня не отзывались во мне узнаваемостью. Я знала детей клана Оматикайя — их голоса, лица даже так сказать привычки, — но этот мальчик не относился ни к одному из них. Его образ был для меня чужим, словно он принадлежал совсем другой ветви леса, о которой я прежде никогда не слышала. Невольно разглядывая этого парня, я начала подмечать детали, из которых складывался его образ. Первое, что бросилось в глаза это то, как на его темно-синей коже словно тени в лунном лесу, расходятся темные полосы. Эти узоры подчеркивают сильные плечи и линию шеи, а мелкие биолюминесцентные точки начали еле подсвечиваться, как звезды, когда тот оказался в тени. Но из раздумий меня резко вывел его легкий удар хвостом об пол Присутствие было странным. Давящим. И в то же время… осторожным. Высокий. очень даже высокий. Длинные тени от чужого, нечеловеческого тела накрыли меня пряча от лучей Альфы Центавра А. Он замер, будто понимая, что я в открытую пялюсь на него. Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то резкое — удивление? Испуг? Он словно не ожидал меня увидеть, на что признаться честно, я тоже. Пальцы сами собой сжались на ткани у груди — инстинкт, слабая попытка удержаться за реальность. Я смотрела на него, не отводя взгляда, выжидая. Если это и правда граница между мирами — пусть она покажет своё лицо. Он что-то сказал. Коротко. Слишком тихо, чтобы я разобрала слова, но смысл донёсся без перевода. Я моргнула. Губы дрогнули, но я не нашла в себе сил издать звук. В горле будто кошки скреблись, до того больно было пытаться заговорить. Всё, что хотелось — смотреть в сторону света, туда, где между лианами и переплетёнными корнями виднелось небо. Оно было прекрасным. Он опустился ниже — движение плавное, выученное, будто он боялся спугнуть меня. Не подходил близко. Не тянулся. Просто насторожено присел. - Я позову отца и мать, - сказал он быстро. Я не особо разобрала слов, но что удивило, он вроде как говорил на английском, но в данный момент понять было слишком нереально. Мальчишка ушёл. Занавес тихо перестукнулся бусинами, и я снова осталась одна — в этом странном пространстве, где я почему-то всё ещё могла дышать. Я смотрела в сторону света и чувствовала, как внутри медленно, болезненно поднимается одна-единственная мысль, от которой хотелось снова перестать дышать. - О Великая мать..Забери же меня к себе.. -, тихо всхлипнув пробормотала Рин, - Не заставляй страдать меня вновь..умоляю.. Но как известно, местная Богиня не всегда прислушивается к своим детям. Выбежав из жилища, старший Салли быстро побежал на поиски хоть кого нибудь из взрослых. Но встретил только Ло’ака и Кири, которые как обычно занимались всякой ерундой. Ну как, один уж точно да, а вторая же плела что-то из бус, может тот самый браслет который та хотела подарить маме? Прикусив губу Нетейам сразу постарался выбить из головы мысли которые сейчас явно не к чему. - Ребят! -, тяжело дыша выкрикнув парень. Те в недоумение приподняли головы ожидая когда тот дойдет и наконец-то нормально объяснит к чему такая спешка, ведь к сожалению они не могли понять что тот им кричал бежа и маша руками. - Ло, Кири, где мама и отец? - Нервно спросил Нетейам. - Бро, что случилось? Ты же знаешь, что папа полетел к адским вратам, ему что-то с Нормом обсудить надо было. А вот за мама на знаю -. Пожав плечами, Ло уставился на брата, пытаясь понять, что же успело произойти за час. Ведь тревоги в деревне не было, все спокойно. А иначе быть и не может. Мальчишка уже и позабыл за девочку, что лежит дома. Ведь тот как и раньше не пытал надежд на её пробуждение, так и сейчас, особенно после почти месяца перебивание в непонятном состоянии. Толи кома как сказал Макс, толи горячка, Ло уже не помнил о чем говорили ученые перед уходом. - Верно Тейам, папа же еще с утра сказал, что прилетит не скоро. А вот мама ушла с Тук собирать ягоды -. С неким беспокойством сказала Кири, ведь та также как и младший брат не понимала состояние старшего. - Черт! -, шикнул Нетейам - Там та девчонка очнулась, но я не нашел бабушку! Так ещё и мама ушла. Нервно замотав хвостом сказал парень. - Вот же.. -. Ло в удивлении свел брови, также как и брат замотал хвостом за спиной. - Так чего же ты раньше не сказал?! -, зло выпалила сестра. - Поспешим быстрее! Я же все как никак училась у бабушки первую помощь оказывать. Братья кивнули Кири, и все втроем рванули обратно. Кири влетела первая, сразу кидая взгляд на белокурую девочку, попутно ища какую-то настойку что была в странном пузырьке, что походил по форме на те что использовали ученые, видимо его они и дали Кири. - Мальчики, ну чего вы встали как вкопанные?! Ло, быстро дай ей отвар бабушки, Тейам ты придержи её голову. Выкрикнула как-то по командирски Кири. И ура, она наконец-то нашла то что искала. Быстро подбежавши к Рин, где уже сидели два брата. Один уложил голову девочки к себе на ноги, создавая что-то типа подушки, чтобы Ло’аку было удобно медленно заливать в глотку отвар. Кири же присев на корточки стала водить пузырьком перед носом, что дало свой эффект. Трое стали наблюдать как как по началу начал морщится маленький носик, а потом уже подрагивать ресницы. - Ох..-, промычала Рин, - Где я..?. - Ты в безопасности -, быстро сказал Тейам, склонившись над ней. Что как будто не помогло, та явно не посчитала этот жест невинным. Девочка резко стукнувшись лбом со страшим , резко просипела - Где.. где я конкретно?. И где Джейк..-, говорить той было явно сложно. Это видели все. - Аа, сейчас должна прийти наша мама, поэтому ты просто посиди тут хорошо? Главное не вставай. Как-то неуверенно сказал младший, при этом почесывая затылок. Рин послушно замерла, будто слова младшего Салли действительно подействовали. Она не пыталась подняться, лишь глубже вдохнула — и тут же закашлялась, резко, надрывно, словно воздух обжёг лёгкие изнутри. Ло’ак тут же поморщился. - О-о, вот это уже не по плану, - пробормотал он, наклоняясь ближе. - Тейам, по-моему, ей совсем не нравится наш лесной «фреш». - Ло, - тихо, но предупреждающе произнёс старший, бросив на брата взгляд. - Сейчас не время. - Да я же не издеваюсь, - фыркнул тот, тут же подняв ладони. - Просто констатирую факт. Она выглядит так, будто вот-вот снова отрубится. Кири внимательно следила за лицом Рин, за тем, как неровно поднимается грудь, как дрожат пальцы, сжимающие край полотна. - Слушай меня, - мягко сказала она, наклоняясь так, чтобы быть в поле зрения. -Ты можешь говорить? Кивни, если слышишь. Девочка медленно моргнула и едва заметно кивнула. Движение получилось слабым, но осознанным. - Хорошо… - выдохнула Кири. - Не торопись. Ты долго спала. - Сколько?.. - хрипло выдавила та, сглатывая. - Где… маска?.. Ло’ак нахмурился. - Какая ещё маска? - Дыхательная, - голос девочки сорвался, и в нём впервые прозвучала настоящая паника. - Фильтр… без неё нельзя… воздух… Нетейам напрягся. Его ладонь, до этого спокойно лежавшая у её плеча, чуть сжалась. - Ты дышишь, - ровно сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Видимо, сейчас она тебе не нужна. - Но… - она судорожно втянула воздух, будто проверяя его на вкус. - Это невозможно… Кири обменялась быстрым взглядом с братьями. - Эй, - Ло’ак вдруг присел с другой стороны, понизив голос, — если бы ты сейчас была мертва, я бы не сидел тут и Тейам не получил бы по лбу от тебя пару минут назад. Так что давай считать это… удачей..?. Девочка чуть повернула голову в его сторону. Взгляд всё ещё был мутным, но в нём мелькнуло что-то живое - слабое удивление. - Ты… шутишь? - прошептала она. - Это мой защитный механизм, - пожал плечами Ло’ак. - У кого-то шок, у кого-то сарказм. - Ло, - снова осадил его Нетейам, но уже тверже. - Ладно-ладно, - тот закатил глаза. - Молчу. Почти. - Как тебя зовут? - снова заговорила Кири. -Ты помнишь? — Рин… — после короткой паузы ответила девочка. — Меня зовут Рин Сайрен. Имя упало в тишину, как камень в гладкую воду. На первый взгляд — ничего. Просто звук. Просто чужое сочетание слогов. Но именно оно заставило всех троих замереть. Кири первой нахмурилась, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. Где-то глубоко, на уровне детских воспоминаний, это имя уже звучало. Не как реальность — как рассказ. Как шёпот у огня. Как голос матери, пониженный и серьёзный. Маленькая звезда… Она даже не заметила, как сжала пальцы. Ло’ак моргнул, затем чуть прищурился, разглядывая девочку внимательнее, чем прежде. Без насмешки. Без привычной лёгкости. В его голове имя тоже отозвалось — резко, неприятно, будто задело что-то личное. - Сайрен?.. - тихо, почти себе под нос повторил он. И тут же тряхнул головой. - Да не, бред какой-то… Никто не задал ни одного вопроса сразу — словно одно неосторожное слово могло разрушить что-то хрупкое, только начавшее складываться. Кири первой отвела взгляд, будто испугалась собственных мыслей. Ло’ак неловко почесал шею, явно пытаясь отмахнуться от внезапного ощущения, что происходит нечто куда более серьёзное, чем просто пробуждение странной человеческой девочки. Нетейам же молчал. Слишком уж многое встало на свои места — и в то же время ничего не стало яснее. Рин Сайрен. Это имя не было чужим. Не было пустым звуком. Оно жило где-то между рассказами отца и долгими вечерами у огня, когда война ещё не казалась чем-то далёким и книжным. Когда прошлое дышало слишком близко. - …Ты уверена? - наконец тихо спросила Кири, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Это твоё имя? Рин с трудом сфокусировала взгляд, будто слова доходили до неё с опозданием, но в тоже время не понимая, что не так? Может это из-за того что для них оно звучит уж слишком необычно? - Да, - едва слышно ответила она. -Почему?.. Ло’ак открыл рот… и тут же закрыл. Словно впервые не знал, что сказать. - Просто… - он неопределённо махнул рукой. — Странное совпадение. Совпадение. Слово прозвучало фальшиво даже для него самого. Нетейам медленно выпрямился, выдохнув через нос. Его хвост дёрнулся — не резко, а напряжённо, выдавая внутреннее беспокойство. - Отец рассказывал, - сказал он наконец. Ровно. Сдержанно. - Про человека с таким именем. Рин замерла. Не испугалась — нет. Скорее… напряглась, словно внутри неё что-то болезненно щёлкнуло. - Рассказывал?.. - прошептала она. Кири резко подняла голову и бросила на брата предупреждающий взгляд. - Тейам, - тихо, но настойчиво. - Мама сказала… - Я знаю, - перебил он, не глядя на неё. - Я не говорю больше, чем то, что мы и так знаем. Он перевёл взгляд на Рин — осторожно, будто боялся встретить в её глазах подтверждение своим догадкам. - Это были истории о войне, - продолжил он. - О том времени, когда люди ещё были здесь. О той, кто помог отцу выжить. Он сделал паузу. — О маленькой звезде. Рин побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её пальцы судорожно сжались, дыхание сбилось. - Он… - голос сорвался. Он жив?.. Этот вопрос ударил сильнее любого признания. Кири резко вдохнула. - Папа жив, - сказала она быстро. - Он скоро вернётся. - Папа..? Рин закрыла глаза. Не от облегчения — от боли. Слёзы снова выступили, но она не дала им пролиться, упрямо сжав губы. - Значит… - она замолчала, не договорив. Нетейам больше не мог игнорировать очевидное. - Ты знаешь нашего отца, - сказал он уже не вопросом. Тишина. Рин медленно кивнула. - Я… знала его, - поправила она. - Давно. Ло’ак шумно выдохнул и опустился на пятки. - Окей, - пробормотал он. - Это уже совсем не «просто совпадение». Кири нервно сжала руки на коленях. - Но если это ты… - она замялась. - Тогда почему мама и бабушка ничего нам не сказали? Ответа не было. Потому что не время. Потому что некоторые истории слишком тяжёлые, чтобы рассказывать их детям. Потому что правда о войне никогда не заканчивается там, где её пытаются закрыть. Никто не успел ничего сказать. Завеса у входа резко звякнула костяными бусинами — знакомый, глухой перестук разрезал напряжённую тишину. В жилище шагнула Нейтири, держа в руках плетёную тарелку, полную ярких лесных плодов. За её спиной мелькнула маленькая Тук, что-то оживлённо рассказывавшая, но слова так и остались недосказанными. Нейтири сделала всего один шаг — и остановилась. Её взгляд упал на лежанку. Тарелка выскользнула из рук. Плоды рассыпались по полу, покатившись в разные стороны, но звук их падения прозвучал глухо и далеко, будто сам лес задержал дыхание. Она не моргала. Едва ли могла сделать вздох. Её глаза были прикованы к девушке — к бледному лицу, к светлым волосам, к живым голубым глазам, которые смотрели в ответ. - …Нет… - выдохнула она едва слышно. Это было не отрицание. Это была мольба — просьба к миру не рушить то, что она видит. Рин узнала её почти сразу. Сквозь туман в голове, сквозь боль и усталость, лицо подруги всплыло ясно — родное, живое, но изменившиеся. - Нейтири… - сорвался хриплый шёпот. Имя ударило сильнее любого крика. Нейтири шагнула вперёд. Потом ещё. Её движения были осторожными, словно она приближалась к духу, который мог исчезнуть от резкого вдоха. Она опустилась на колени рядом с лежанкой, руки зависли в воздухе, не решаясь коснуться. Рин подняла дрожащую ладонь и слабо коснулась её запястья. Тёплая. Настоящая. Что-то внутри Нейтири оборвалось. Из груди вырвался тихий, рваный звук — не плач и не смех, а чистая эмоция, слишком сильная, чтобы иметь, её было невозможно описать словами. Она осторожно притянула девушку к себе, словно боялась сломать её одним лишним движением. - Эйва… - прошептала она в светлые волосы. - Ты вернула её… Рин замерла в объятиях. Тело помнило боль, холод, железо, крики — но здесь было тепло. Настоящее. Безопасное. Её пальцы медленно сжались на плече Нейтири. Словно это была мама, которая после долгой разлуки прижимала к себе своё чадо. - Я… что происходит… - выдохнула она. — Тсс… — Нейтири отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. В её взгляде стояли слёзы, но голос был твёрдым. - Ох..Рин. Все в порядке малышка..теперь все закончилось..Ты дома-. Слово «дома» прозвучало странно непривычно, почти пугающе. Но Рин закрыла глаза и впервые с момента пробуждения вдохнула ровно. Непонимание что было у той в головн некуда не уходило, но и сказать об этом та больше не имела сил. - Дома… - повторила она тихо. У входа Тук прижималась к боку матери, широко раскрытыми глазами разглядывая человека. Ло’ак выглядел так, будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Кири незаметно вытерла слёзы. Нетейам же стоял неподвижно, осознавая, что легенда из рассказов отца сейчас дышит перед ним. Что конкретно он испытывал тот не знал, но чувствовал будто происходит что-то нереальное. Он конечно помнил как Кири спасла Паука, но у того не было смертельных ран, не было и срока в длину 17 лет. Это вызывало море вопросов, но все потом. Тишину нарушил далёкий крик икрана. Знакомый. Все подняли головы почти одновременно. Сердце Рин сжалось. - Он… - прошептала она. - Это Джейк?.. Нейтири еле кивнула, не отпуская её плеча. Снаружи послышались быстрые шаги. Завеса снова звякнула — и в проходе появился Джейк. Он остановился на пороге. Секунда. Две. Его взгляд скользнул по детям, по рассыпанным плодам, по Нейтири… и замер на Рин. Мир будто сузился до одной точки. - Нет… - выдохнул он так же, как недавно Нейтири. - Только не говорите мне, что я сошёл с ума. Рин смотрела на него, и в груди болезненно сжалось всё сразу — вина, облегчение, память с мучительными воспоминаниями. - Солдафон… - хрипло сказала она. И этого было достаточно. Он пересёк расстояние в два шага и опустился рядом. Его руки замерли в воздухе — так же, как у Нейтири раньше. Видимо эти двое стали буквально одним целым. Те же слова, те же действия. Невольно подумала Рин. Он боялся прикоснуться. - Ох..слава Эйве..девочка моя, ты очнулась… - прошептал он. — Похож… — попыталась улыбнуться Рин, но губы дрогнули. Его пальцы коснулись её плеча. Она была настоящей, не той что преследовала мужчину во снах, где с ужасом в глазах умоляла того помочь. Нет, она сидела перед ним. Совсем не изменившаяся. Такая же красивая хоть и исхудалая, но такая же родная и теплая Рин. Джейк резко выдохнул и прижал лоб к её руке, на мгновение закрывая глаза. В этом жесте было всё — вина, облегчение, благодарность, боль прошедших лет. - Я думал… - голос сорвался. — Мы все думали… - Я тоже, - тихо ответила она. - Я думала, всё закончилось. Между ними повисло тяжёлое молчание, наполненное невысказанными словами. Взгляд Джейка стал мягче, но в глубине глаз стояла тень — память о войне, о потерях, о Кайле. Девочка заметила это. Также про себя подмечая, что перед ней все так же стоял её друг, названый брат. Но в то же время что-то было не так. Время. На его лице было заметны новые морщинки, это было не от от стресса и груза, что нес на своих плечах Джейк. Это были следы времени. Её дыхание сбилось. - Я ничего не понимаю… - прошептала она. - Джейк, где я..где Кайл..? Его рука сжалась крепче. Ведь тот видел в каком состоянии была его подруга. Если сейчас начать рассказывать то, что прошла не неделя и не две с момента последнего сражения, девочка может от шока опять впасть в кому. А если вновь завести разговор о друге, может случится и чего хуже, но этот вариант Салли задвинул в дальний ящик своего сознания. Не давая тревожным мыслям овладеть его телом. - Сейчас ты ничего не должна вспоминать. Ты жива. Остальное — потом. Нейтири положила ладонь на плечо Джейка. Короткий, твёрдый жест, будто возвращающий его в происходящее. Её взгляд снова опустился на Рин, и облегчение, вспыхнувшее мгновение назад, сменилось тревогой. Девочка выглядела неправильно. Не просто слабой, а опустошённой. Взгляд был открытым, но словно пустым, как будто она смотрела не на людей вокруг, а сквозь них. Грудь поднималась неглубоко, дыхание было рваным, и в этом движении читалось усилие, будто даже сам факт существования давался ей тяжело. Внутри девочки не было урагана эмоций. Нет. Не как когда та только очнулась, было тихо. Не спокойно — именно пусто. Ни истерики, ни вспышки горя, только тяжёлая, вязкая дыра под рёбрами, тянущая вниз. Мысли приходили медленно и растворялись, не успевая оформиться. Ведь та четко помнила и понемногу начинала осознавать происходящее вокруг. И то, что она все таки надеялась на появление брата, хоть и понимала слова Салли, но все же. Надежда была, но с каждым моментом рушилась, рассыпалась. Ведь брат не влетел в жилище вместе с Джейком. Не начал отчитывать свою бестолковую сестру, за глупые не обдуманные поступки, попутно сгребая ту в объятия. Она чувствовала, как её держат, слышала голоса, но всё казалось далёким, приглушённым, словно мир отделяла толстая стена воды. Попытка приподняться была почти инстинктивной — проверить, убедиться, что тело слушается. И в ту же секунду спину прошила резкая боль. Она резко втянула воздух сквозь зубы и зашипела. Ощущение было таким, будто по коже провели раскалённым металлом. Мышцы дёрнулись, плечи напряглись, и Рин бессознательно попыталась уйти от источника боли, но любое движение только усиливало её. Пальцы судорожно вцепились в ткань подобия лежанки. - Стой дитя. Не двигайся, - низко сказала Нейтири, удерживая её за плечи. -Слышишь? Не двигайся. Кири уже была рядом. Её взгляд скользнул по повязкам, и выражение лица мгновенно изменилось. Девочка осторожно приподняла край ткани — и замерла. Под бинтами кожа была воспалённой, тёмной от заживления, с глубокими следами от входных ран. Старые пулевые повреждения тянулись по спине и боку, неровные, грубые, будто тело собирали заново. На мгновение Кири потеряла дар речи. Ведь бабушка не пускала ту помогать обрабатывать раны. Считая, что Кири ещё рано в этом учавствовать. - О… - тихо выдохнула она. - О боже… Это был не крик и не паника — скорее потрясение. Она видела раны раньше, но не такие. Не на том, кто лежит перед ней живым. - Нужно сменить повязки, - быстро добавила Кири, уже собираясь. - Они воспаляются. Нейтири кивнула, и её голос стал резким, собранным: - Ло’ак, воду. Тёплую. Сейчас же. Нетейам - отвар. Братья сорвались с места. Рин слышала движение, но воспринимала его как далёкий шум. Боль пульсировала под кожей, горячая, вязкая. Почему же она появилась именно сейчас?! Когда Кири осторожно начала разматывать повязку, Рин дёрнулась и сорвано выдохнула. Звук получился глухим, почти животным. Её тело напряглось, позвоночник будто свело током. - Тихо… тихо… - шептала Кири, стараясь действовать быстрее и мягче. - Почти всё… Нетейам вернулся первым и осторожно удержал Рин за плечи, чтобы она не выгнулась от боли. Тот чувствовал нервозность сестры, что заставляла его стиснуть плечи девушки сильнее, что конечно, ей вообще не помогало. Ло’ак подал чашу. Когда отвар коснулся открытых ран, Рин резко зашипела. По коже пробежала волна жжения, и на глазах выступили слёзы. Она не плакала, просто организм не выдерживал напряжения. Кири работала сосредоточенно, но взгляд её снова и снова возвращался к повреждениям. Внутри поднималось тяжёлое чувство — смесь ужаса и непонимания. Как она вообще выжила с таким? Постепенно повязки легли ровнее, давление на раны ослабло, и дыхание Рин стало глубже. Нейтири поднесла к её губам чашу. - Пей дитя. Горький отвар растёкся теплом по горлу и груди. Тело начало медленно отпускать, мышцы дрожали, но напряжение спадало. Рин смотрела в потолок, и её глаза казались стеклянными — не от отсутствия сознания, а от внутренней пустоты. Она будто присутствовала и одновременно была где-то далеко. Снаружи лес темнел. Биолюминесцентные огни просыпались между корнями и листвой, мягко освещая жилище. Вечер опускался тихо, словно укрывая всё происходящее плотным покрывалом. Нейтири оглядела детей. - Всё. Достаточно. Вы помогли. Ло’ак хотел возразить, но остановился, встретившись с её взглядом. Нетейам медлил, глядя на Рин, на её неподвижное лицо, на пустой взгляд. Его хвост нервно дёрнулся. - Мам, мы будем рядом. - тихо сказал он и вышел. Завеса перестукнулась, и в жилище стало тише. Остались дыхание, мягкое свечение стен и тяжёлое ощущение пережитого. Рин лежала неподвижно. Боль отступила до тупого эха, но пустота внутри осталась — холодная, тяжёлая. Она не пыталась говорить. Не плакала. Просто смотрела, будто прислушивалась к собственному сердцу, проверяя, бьётся ли оно всё ещё. Нейтири сидела рядом, её рука лежала поверх ладони Рин — тёплая, уверенная. Не удерживая, а напоминая, что та ещё там. И ночь медленно заполняла пространство вокруг них, не принося облегчения, но давая время — дышать, чувствовать, существовать, даже если внутри пока ничего не отзывалось. После перевязки в жилище повисла густая, тяжёлая тишина — не неловкая, а выжидающая. Даже лес за стенами будто стал осторожнее, его привычные звуки звучали приглушённо. Рин лежала неподвижно, чувствуя, как остатки боли глухо пульсируют под повязками. Отвар медленно растекался теплом по телу, притупляя ощущения, но не стирая их полностью. Спина ныла, будто напоминая о каждом вдохе. Она не пыталась говорить. Мысли двигались лениво, словно вязли в густой воде. Иногда всплывали обрывки воспоминаний, но они быстро теряли форму, растворяясь в странном ощущении оторванности от происходящего. Всё казалось одновременно близким и недосягаемым — люди рядом, запах трав, мягкое свечение снаружи. Рин чувствовала это… и всё равно не верила до конца. Нейтири оставалась рядом. Она сидела неподвижно, но внимательный взгляд ни на секунду не отпускал девушку. Кири устроилась чуть поодаль, перебирая остатки повязок, больше для того, чтобы занять руки. Иногда её взгляд поднимался — быстрый, обеспокоенный, проверяющий: дышит ли, не дёрнулась ли, не стало ли хуже. Джейк стоял у входа, опираясь рукой о переплетение корней. Его силуэт казался напряжённым даже в покое. Он следил за каждым движением, но не вмешивался, понимая, что сейчас главное не слова, а спокойствие, ощущение безопастности. Снаружи темное время суток окончательно вступило в свои права. Биолюминесцентные огни загорались всё ярче, мягко подсвечивая внутренние стены жилища. Свет ложился на лица, находящихся внутри. Добавляло какой-то уют потрескивание костра, что как будто убаюкивал девушку. В какой-то момент веки потяжелели. Тело постепенно сдавалось усталости, накопленной где-то глубоко — не только физической. Дыхание выровнялось, плечи расслабились. Я не заметила, как граница между бодрствованием и сном стёрлась. - Уснула -, как-то неуверенно сказала Кири. Девочка первой выдохнула — тихо, облегчённо. Нейтири осторожно поправила край полотна, укрывая Рин чуть плотнее. Джейк шагнул ближе, задержал взгляд на спокойном лице, словно проверяя, не исчезнет ли всё это, стоит только отвернуться. - Пусть спит, - шепнула Нейтири.