Взлети или умри

      Однажды добрый король Визерис, когда здоровье начало его подводить, а конфликты меж родичами становились всё острее и острее, сказал фразу, которую Рейнира понимала, но не принимала. «Семеро, лишите всего, только не отбирайте разум». Промучиться три дня, чтобы испытать не меньшую, чем от родов, боль потери долгожданной дочери. Узнать о потере отца. Узнать о ноже, что был вонзён родичами в спину. Лёжа в бреду порождённых воспалённым сознанием видений, Рейнира призывала беспамятство. Образы отца, изуродованной дочери мешались с другими. Коронованный Эйгон, растерзанный Люк и Арракс, холодные воды Глотки, сомкнувшиеся над Джейком. Умирающий в вонючих трущобах Джоффри. Вонючая пасть прекраснейшего из драконов, смыкающаяся над ней. Маковое молоко сняло боль. Но поселившееся в её разуме безумие не оставило лишённую трона королеву. Неверный молочно-белый предрассветный свет пробивался сквозь решётки окна, окутывая покои молочным маревом. Рейнира лежала на постели, скользя взглядом по разбитым солнечным лучам, но, несмотря на её бездумный вид, в её голове кипели мысли. Она разбирала клубок видений, так неестественно чётко отпечатавшихся в памяти. Разделяя правду от того, что ей привиделось... От того, что пока ещё не случилось? Боги её не забыли? Боги встали на её сторону? Как ещё объяснить эти чёткие картины в её голове? Это знак, что она должна сохранить своих детей для этого мира? Потяжелевшая после столь поздней шестой беременности, Рейнира входит в зал расписного стола, где её ожидают её самые преданные сторонники. Взгляд невольно цепляется за поседевшую Рейнис. Погибшую героической смертью. Но погибшую. Корлис, из которого война выпьет последние силы, который проживёт в покое один ничтожный год. Воистину издевательская кончина Герардиса. И её глупые поступки, приведшие к этому финалу. Ей следует вести себя иначе. Спокойнее, более взвешенно, мудрее. Не торопиться. Аккуратнее выбирать сторонников, не приближать первого, кто преклонит колено. И беречь тех, кто сидит за этим столом. Для успеха ей будет довольно вот этой горстки людей. Рейнира спокойна. Пусть она знает наперёд всё то, что скажут собравшиеся, в её сердце ютится страх. За каждого из собравшихся. За Люцериса, которому суждено сложить голову первым, за её права. И в её голове рождается план. Трусливый. Но острожный, где никому из них не придётся сражаться. Но им предстоит нанести ещё множество сокрушительных ударов по врагу. - Никто никуда не полетит. Спокойный голос королевы вызывает удивлённое молчание и вопрошающие взгляды. - Тем более к Баратеону. Боррос – не его отец, который чтил права Рейнис и всегда выступал за них. Нам требуется смириться с мыслью, что Штормовой Предел примкнёт к нашим врагам. К тому же, нам нечего предложить ему за помощь. Уверена, что Отто Хайтауэр уже послал к нему гонца. И послать кого-то нам будет равносильно смерти для посланника. Но мы напишем ему письмо, такое же, как и всем домам королевства. Герардис покорно вытянул чистый пергамент и обмакнул перо в чернила: - Что мы напишем лордам, моя королева? Поднявшись на ноги - сидеть было тяжело, - Рейнира небрежно отмахнулась и отошла к окну. Море было спокойным. Оно не ведало тех бед, что случились и ещё произойдут. - Ты владеешь словом лучше меня, Герардис. Напомни им про данную мне клятву. Но так, чтобы зародить в их сердцах протест, желание доказать, что слово лорда – не пустой звук. Уверена, что многие скажут, что слово их славного предка ничего не значило, если клятву не давал лично нынешний лорд. Вели им прийти и преклонить колено. На моей коронации, скажем, через месяц. Так и быть, мы их любезно подождём. А те, кто не смогут, пускай пришлют ответное письмо с заверениями в верности или подтверждением того, что слово было просто словом. - Рейнира, но месяц – слишком короткий срок для того же Севера. А письмо не значит ничего. В словах Корлиса была немалая истина. Для Севера это слишком малый срок. Не только для того, чтобы преклонить колени. Но и чтобы созвать армию. - Потому мы и будем любезны с теми, кто придёт лично. Мы тоже не можем долго оттягивать мою коронацию. Месяц – слишком большой срок, чтобы сделать одолжение лордам. Но это же и наше оружие. Деймон, что знал её лучше других, нетерпеливо заёрзал на месте. Он уже предчувствовал какую-то хитрую идею, которая поменяет всё. - Что ты предлагаешь? - Нам нужны люди. Простые люди. Горожане, проститутки и трактирные пьяницы. Самые заурядные люди, которых только можно сыскать в Королевской Гавани. Но которые не побояться говорить. Я хочу, чтобы по столице разошлись слухи. Слова, которыми кидаются наши враги. И которыми они сами себе противоречат. Если мои сыновья – Стронги, то почему их яйца проклюнулись, а у детей королевы – нет? Если муж мой – принц Блошиного конца, то почему же Эйгон - король, если его короновали перед нищетой Блошиного конца? И самое важное – почему любимого короля Визериса так скоропостижно предали огню? И как долго его тело пролежало в покоях, дожидаясь положенных ему почестей? Дрогнув, Деймон прямо взглянул на супругу. Отношения между братьями никогда не были простыми. Но конфликты – часть отношений. Несмотря на соперничество и ссоры, братская любовь связывала сыновей Бейлона суровой нитью. Сама мысль о несправедливом отношении к телу брата распаляла в Порочном принце ярость. И всё же он был опытным бойцом и знатным пройдохой. И мысль супруги имела смысл. Как первый шаг в долгой партии. - Будет хорошо, если подобные разговоры выйдут за пределы столицы. Некоторые лорды, если не надумают не присягать Эйгону, то точно будут предвзяты к нему. А предвзятость – верный путь к разочарованию. Идею поддержал и Корлис, довольно кивнув: - Надругательство над телом мазанника. Эйгона короновали пусть и при септоне, но не верховном. Тот, конечно, после скажет, что ему угрожали. Но нам важно то, чтобы ему поверили. Но что дальше, Рейнира? - Не будем загадывать столь далеко, лорд Корлис. Решать будем по мере поступления ответов от моих родичей. Эйгон вспыльчив и скор на расправу. Пущенные слухи не оставят его равнодушным. Как и моя коронация. Это в первый черёд. *** О коронации королевы Рейниры говорили уже спустя неделю. Не стоило даже сомневаться, что пройдёт ещё неделя, и слухи разойдутся по всему королевству. Лордам польстило, что Рейнира, в отличии от своего брата, любезно подождала их прибытия. Драконий Камень, конечно, не сравнится в пышности с Красным Замком. Но королева искренне старалась не обидеть лордов. Бочонки старого вина откупоривались ежечасно. Форели, трески и озёрной рыбы было в достатке, что даже пажи и оруженосцы к концу праздничной недели воротили носы от деликатесов. Рейнира, коронованная своим супругом короной отца и прадеда, сделала всё, чтобы минимизировать нелестные разговоры о себе. Для торжества она старалась избежать фамильного, но не такого торжественного чёрного цвета. Платье её было алым, с плотным корсетом, расшитым шёлком в форме экзотического гибискуса. Пышную грудь лишь дразнящим намёком прикрывала лента тончайших белоснежных кружев. Такие же кружева спускались до запястий от пышного буфа платья. Молодость давно покинула королеву. Но не исключительная валирийская красота. В кулуарах лорды, конечно же, обсудили все слухи, что ходили вокруг королевы. В том числе и её внешность. Да, полновата, но чья супруга не округлилась после стольких родов? Белоснежная кожа, умасленная драгоценными экзотическими маслами, ослепительно сияла на солнце. Королева приятно пахла лавандовой водой, сохранила белые ровные зубы, и голубоватые белки глаз. Её лиловые глаза сверкали приветливостью и радушием. Длинные серебряные волосы ещё не тронула седина. Эта густая грива была собрана в тугие косы и овита алыми шёлковыми лентами и нитями крупного жемчуга. К концу торжественной недели лорды почти единодушно пришли к выводу, что среди детей доброго короля Визериса именно Рейнира похожа на отца более остальных. Рейнира пользовалась производимым впечатлением. Они считают её слабой на передок бабой с мягкими сиськами и сердцем? Пусть так. Сама Рейнира наблюдала за гостями. Особенно за теми, кому суждено её предать. Рейнира была особенно любезна с оставшимися ей верными от начала до конца Селтигарами, Стонотами, Масси, Бар-Эммонами, Дарклинами. Преданность ей дорого стоила её сторонникам. Пусть ныне Рейнира не собиралась испытывать чью-то преданность, но быть любезной к своим верным сторонникам – малая милость с её стороны. Она была внимательна к тем, кто предал её. Росби, Стокворты и Мутоны принимали чаши с вином из её рук. Равно как и её родственница – Дева Долины. Амос Бракен – сын лорда Бракена, который долгое время был сторонником Эйгона, удостоился танца с королевой. Равно как и пышный лорд Мандерли, который с намёками заглядывал королеве в лицо. Рейнира знала о его желании породнится с Таргариенами, но не собиралась этому потворствовать. Несколько лордов из вражеского лагеря. Присутствие Рокстонов, Сваннов и Свифтов удивило Рейниру. Но, вероятно, они лишь посланы своими лордами, чтобы после иметь более чёткое представление о сопернице Эйгона. О том, чтобы им было что рассказать, Рейнира позаботилась. Драконий Камень не отличался обширными охотничьими угодьями. Выбор развлечений, помимо пира и танцев, становился очевидным. Небольшой, но рыцарский турнир взбудоражил гостей. А особенно разнёсшейся после, благодаря слугам, сплетне, что королева, как и её мудрый прадед, среди участников будет набирать рыцарей свою Королевскую гвардию. Первый день занял постановочный бой за дев из башен. Конечно же, на двух концах небольшого поля, на башнях, со штандартами Велларионов и Таргариенов стояли невестки королевы. Бейла и Рейна – молодые девицы утончённой валирийской красоты. И пусть первый день состязаний был призван развлечь зрителей, сами рыцари выписывали нечто невообразимое, чтобы запомниться будущей королеве и леди Высокого Прибоя. Второй день заняли ничем не примечательный конный бой на булавах. Третий же - весьма популярная конная схватка, в которой приняли участие и старшие сыновья королевы. На третий день, равно как и на четвёртый, который был отдан индивидуальным поединкам на копьях, Джейхерис и Люцерис принимали участие. Молодые принцы, ограниченные от кулуарных разговоров о их простецкой внешности, сумели произвести благоприятное впечатление. Оба были галантны, умели вести беседу, танцевать и сражались в рядах первых. К тому же, обаяния им придавали драконы. Рейнира явно видела, как многие лорды сожалеют о том, что юноши уже помолвлены. Предсказуемо для многих, Деймон в конце праздничных торжеств посвятил Джейхериса в рыцари. То был ещё один повод прикладываться к кубкам усерднее на вечернем пиру. К середине торжеств становилось очевидным, что своих целей Рейнира достигла. Конечно же, просто танцевать и петь, получать щедрые дары и милости. Эйгон же поспешил заручиться поддержкой лордов. Не на словах и клятвами, а затребовать армии. Готовность поднять за него мечи восхищает. Но умирать, хоронить сыновей, утешать изнасилованных дочерей, отстраивать замки не хочет никто. В войне играет роль то, кто первый поднял оружие. Рейнира допускала, что в ней увидели и отцовскую слабость вкупе с неконфликтностью. Но увидели и другую сторону Морского Змея. Способность радоваться жизни, пусть и на склоне лет. В этом свете королева представала более предпочтительной фигурой, чем её брат, у которого за спиной стоял целый клан Хайтауэров. При этом про Эйгона уже ходили слухи, что он не очень-то любит советы мудрых людей. Голова лорда Бисбери говорила красноречивее всяких слов. Ещё одним важным пунктом своих достижений Рейнира считала то, что лорды увидели её сыновей. Рейнира уже менее болезненно реагировала на все шепотки о Стронгах. Очевидно, что это было правдой. Но по матери они были гарантированно Таргариенами. Лейнору хватало ума не выставлять себя в невыгодном свете, как и его родителям. В конечном счёте, это Рейнире приходилось прикрывать его грех. А помолвка с их истинными внучками окончательно расположила Велларионов к ней. Женихи были как на подбор. Высокие, статные, здоровые. Взрослые. Способные осчастливить с десяток девиц в день. Продолжить род. Чем могут похвастать дети Эйгона? Они ещё слишком малы. Про Мейлора можно сказать, что он ещё даже не пережил опасный возраст. Близнецы же не здоровы ни телом, ни умом. Вот уж знатные наследнички. За век властвования было в достатке тех, кто желал лишить Таргариенов власти. Но и мудрых людей в королевстве было немало. Те, у кого между ушами было хоть немного ума, понимали, что без власти королевство поглотит междоусобица, которую Рейнира демонстративно старалась избежать. Имелись у королевы в запасе и особые развлечения. Как того и желал Корлис, пущенные в столице слова разошлись сильно за пределы Королевской Гавани. Но некоторым было суждено зародиться здесь, на Драконьем Камне. На слуг мало кто обращает внимания. Но они тоже люди. И бывают неглупыми. Некоторые даже поумнее своих господ. Вот мейстер Герардис зачитывает нахальный ответ от Борроса Баратеона и сетует над дерзостью и высокомерием лорда. А уже на следующий день строки его письма смакуются жёнами лордов, которым передали дерзкие слова служанки. Завтра это письмо в кулуарах будут обсуждать уже и сами лорды. Кто-то размышлял как и Боррос. Что нет разницы, дочь короля или дочь лорда. Сын идёт впереди дочери. Но высказанная эта мысль в лицо будоражила. Требование подчиниться брату возмущало. И всё же письмо осталось лишь письмом. Он не прибыл на коронацию даже с той целью, чтобы помешать. Вся бравада отважного лорда осталась на бумаге. Как и отвага его деда, который даже Мейгора не боялся, но до смерти самого Мейгора так и не вступил с ним в схватку, оставшись смелым и отважным лишь на словах. Огня в этот костёр насмешек добавляло то, что Боррос откровенно и демонстративно желал сына и тяжело мирился с мыслью, что Штормовые земли перейдут дочкам. Вернее, одной. Старшей Кассандре. Которую выбрал своей невестой принц Эймонд. Здесь доставалось уже обоим. Кассандра, скажем откровенно, была девицей, чьи юные лета были на излёте. Даже считавшаяся наследницей отца и лордства, будучи весьма недурной собой, она всё же являлась перестарком. И девушку остаётся только пожалеть. Потому что выбравший её жених, откровенно, прельстившийся богатым наследством невесты, имел неосторожность перед поспешной коронацией брата высказать свои опасения, что придётся целовать передок Рейнире. Или пожелания. Потому что Рейнире ничего не пришлось придумывать, только добавить несколько новых фактов к тому, что знали и так – Эймонд предпочитает женщин постарше. Рейнира готовила хлёсткий ответ Борросу. И была готова постараться, чтобы её слова о нелюбви к живым дочерям, но о любви к вымышленному сыну так же стали бы общеизвестны. Хотя ей нужен всего один человек, кто должен услышать её и сделать верные выводы. Праздник закончился. Но некоторые лорды так и не покинули Драконий Камень. Корабли Морского Конька ещё до коронации проплывали туда-сюда, волнуя Королевскую Гавань. Дразня. Но, как бы ни размышляла Рейнира о том, что в блокаде был толк, ей было необходимо остаться с максимально безукоризненной репутацией. Остановить торговлю, конечно, было выгодно. Но голод, который начался бы в столице, не прибавил бы ей очков. Потому Рейнира лишь согласилась испытать на прочность нервы короля и вдовствующей королевы, когда корабли свёкра сначала возили дары и припасы, потом гостей, а потом этих же гостей развозили. Ей так же пришлось задавить идеи Сева. Её услышали лишь когда она высказала опасения, что всадники могут легко перебежать на другую сторону, поверив посулам. Сейчас у Эйгона всего гораздо больше, чем имеется у них. Но сидеть сложа руки на Драконьем Камне партия королевы не собиралась. Гости во время торжества много гуляли и беседовали с королевой. Оставшиеся на острове Мандерли, леди Аррен, Стокворты, Бисбери и ещё пол десятка менее значимых имён с удивлением обнаружили, что если королева не занята делами или прогулкой, то она плавает в море, тренируется с мечом или копьём. А уж если отправляется полетать, то с ней отправляются и все остальные всадники. Лунная Плясунья и Грозовое Облако что были ещё слишком малы для всадника, летали наравне с большими драконами, подражая им. Рейнира после первого совета потрясла всех, заявив, что будет учиться сражаться. Конечно же, её окружение пыталось её отговорить. Но Рейнира напомнила о трагедии королевы Алисанны. О том, что её мужчины не всегда будут рядом с ней. И ей необходимо, по меньшей мере, научиться защищать себя. Лордам, удивлённо наблюдающим эту картину, Рейнира поясняла, что настали такие времена, когда не знаешь, что и от кого ждать. И лучше быть готовой ко всему. Но для умных людей было очевидным, что Рейнира опасается решительных действий братьев и мачехи, к которым те, стоит признать, усиленно готовились. Рейнира же не всегда была осторожна в словах. Как и в данном случае, допустив двусмысленность сказанного. Было наивным полагать, что на Драконьем Камне не сыщется людей, что по тем или иным причинам были склонены к Эйгону. Но, честно говоря, на то и был расчёт. И он оправдался, когда спустя неделю после коронации Рейнире сообщили, что в порт вошёл корабль, доставивший великого мейстера Орвиля для переговоров.