Взлети или умри

      Лорды праздновали воцарение Рейниры здесь, на Драконьем Камне. В столице же по этому поводу были торжества иного толка. Всё простонародье неделю могло бесплатно выпить за новую королеву эля или пива. Королева не могла войти в столицу и сесть на трон. Но могла устроить маленький праздник для подданных. Конечно же, это было чем-то сродни маленькой пакости брату. Но Эйгон отличался вспыльчивостью, мнительностью и ревностью. Рейнира не предприняла ни одного серьёзного шага. Но сделала множество маленьких, уподобившись блохе, кусающей борзую. Раздражает и злит. Борзая тянется грызть саму себя, чтобы избавиться от этой мелочи.       Мейстер Орвиль ожидал увидеть перед собой большую, но блоху. Рейнира восседала на троне Драконьего Камня. Прежняя. И вместе с тем нет. Её ставшее привычным недовольное и надменное лицо разгладилось. Спокойная, даже какая-то умиротворённая, она вновь была похожа на ту жемчужину королевства, которой некогда была. Полная, с пышной грудью, но не выставленной в вырезе глубокого чёрного платья, которое лишь по линии выреза было оторочено белой шёлковой лентой, да у локтей украшено широкими кружевами. Её запястья сияли белизной, распущенные длинные волосы отливали серебром. Даже корона двух королей меркла в сравнении с благородным сиянием её волос.       Орвиля и его свиту со множеством писцов встретили весьма радушно. На столах гостей ждали разбавленное вино и блюда с фруктами – приличествующее дипломатической миссии угощение. Орвиль не отвлекался на гостеприимство. У него была цель, достигнуть которой было важно. И, казалось, просто.       - За вами и вашим наследником останется Драконий Камень. Люцерису Веллариону будет позволено стать наследником Дрифтмарка. А Эйгона и Визериса будут рады видеть при дворе. Им будут пожалованы должности королевского оруженосца и королевского пажа.       Орвиль проигнорировал тихую насмешку лорда Веллариона. На самом деле, не такую уж и тихую. Значение имело лишь то, что скажет Рейнира. Рейнира же посмотрела на свёкра, одним взглядом дозволяя ему высказаться.       - Огромная благодарность за щедрость вашему королю. Это так благородно - позволить моему внуку наследовать мне.       Орвиль проигнорировал лорда-предателя. Их судьба висела на волоске и всё зависело от того, примет условия мира Рейнира или нет. Иначе, как он и предлагал, случится дурное, но нужное. Сыновьям самоназванной королевы не жить.       - Ты давно с нашей семьёй, Орвиль. Знаешь, что мы никогда не ладили с братьями. И мира с мачехой у нас давно нет. Однако от меня все эти годы они видели лишь отказ признавать их членами моей семьи. А что же вдовая королева и братья? Не благодаря ли им обо мне и моих детях ходят всякие грязные слухи? Не они ли презрели слова моего лорда-мужа Лейнора и отца-короля, что дети мои законные? Почему я, годами не слышавшая от них ни единого доброго слова, должна сейчас поверить и доверить судьбу своей семьи брату?       Орвиль знал, что сказать о сплетнях, ходящих вокруг королевы. Но молчал. Молчал и на её вопрос. Справедливости ради, предложение приблизить к себе младших и самых законных племянников действительно звучало как попытка выманить заложников.       - Это слово короля. Оно нерушимо.       - Моему отцу было бы очень интересно это услышать. Особенно после того, как его слово и волю презрели.       - Ваше Высочество не правы. По андальскому закону сын идёт впереди дочери. Так же по решению Великого совета ни дочь, ни потомки дочери не могут занять трон.       - Ты хочешь сказать, что мой отец был глупее лордов и тебя, Орвиль?       - И всё же он назвал вас своей наследницей, когда не имел более детей.       - И изменить мнение его не заставили ни Эйгон, ни Эймонд, ни Дейрон. Ты называешь закон андальским, но это лишь многовековая традиция. Ваша традиция. Не валирийская, коим мы, Таргариены, подчиняемся. А Великий совет – это прецедент. Неслыханная и возмутительная глупость выживающего из ума старого короля. Потому что единственное, что имеет значение – воля самого короля. Отец мой, Визерис, именно меня готовил на смену себе. Я посещала собрания Малого совета ещё до того, как их стала посещать Алисента. И точно гораздо чаще, чем это делал кто-то из моих братьев. А посему я скажу так: не я начала эту вражду. И не мне первой идти на примирение. Если мои братья хотят мира, то пусть Эйгон снимет корону и все трое придут и преклонят колена. Они получат должности при дворе, соразмерные их происхождению, и будут жить в достатке и довольстве до конца своих дней.       Поняв, что разговор на этом окончен и переговоры, в общем-то, с треском провалились, Орвиль низко поклонился и, к собственному изумлению, без всяческих помех и препятствий покинул замок, а потом и остров. Рейнира мягко улыбалась, подставив белое лицо осеннему морскому ветру. Иногда стоит совершить оплошность и показать немного самодурства. Чтобы подтолкнуть врага сделать ход, а затем ответить на него. ***       Корлис был верен своим амбициям, а, следовательно, и ей. В лорде Рейнира не сомневалась. И всё же пользоваться его лояльностью не собиралась. Следующий шаг её плана был, главным образом, обговорён со свёкром. Им нужны деньги. И не Корлиса, пусть он и один из самых богатых лордов королевства.       Рейнира знала о шагах, что предпринял Тиланд Ланнистер, чтобы сберечь казну. Но о своих козырях предусмотрительно молчала. Её уменьшенный Малый совет состоялся в зале расписного стола поздней ночью. На нём присутствовали исключительно Корлис и Деймон.       - Сейчас, когда большая часть сил моего брата рассредоточена по столице, этим шансом стоит воспользоваться. Пусть по твоему мнению, лорд, мы не нуждаемся в деньгах, но деньги – это оружие. И мы просто обязаны лишить его нашего врага.       Мужчины думали недолго. Королева была права. Такого шанса может не быть. Речь идёт не только о казне короны. Но и о возможности внести разлад во вражеский лагерь. Рейнира подала идею, а после она наблюдала, как её свёкр и лорд-муж разрабатывают план.       Деймон знал многие тайные ходы. Имел многих сторонников во дворце. Корлис имел флот. И друзей. Кто-то одолжил на благое дело когг, кто-то ещё один. Небольшую флотилию неприметных торговых кораблей можно провести как в Глотку, так и к одному из тайных проходов, что ведут в Красный Замок. Несколько ночей, несколько серебряных оленей, несколько слов о бесчестном отношении к телу почившего Визериса. И замок остался с минимумом охраны.       К одному особенно стылому утру два когга пришвартовались в порту Драконьего Камня. Но радости не было в глазах Деймона и Корлиса. Денег, как знала Рейнира, в казне оставалось заметно меньше, чем рассчитывали мужчины. Это их расстроило и возмутило. Рейнира же утешила их, заверив, что им придётся на время затаиться, но слушать своих друзей во дворце.       Королева, в отличии от своего окружения, знала, что деньги у «зелёных» имеются. Но теперь это их проблема. ***       Красный Замок бушевал. Казна была их одним из главных козырей. И пусть у них оставалось ещё три четверти, но фактически они владели половиной. Часть, что лежала в Браавосе, после исчезновения столичной части и из-за владычества Велларионов на море, так и будет лежать в банке Браавоса.       Самое омерзительное в этой ситуации – причастность к этому Рейниры. И при этом нельзя допустить, чтобы произошедшее стало известным. Хуже это, опять же, скажется на них, чем на этой старой шлюхе.       Эймонд остановился, осматриваясь в полумраке резко опустевшей столицы. Стража после случившегося была вновь стянута ближе ко дворцу. В нижнем городе вновь начался ранее всем привычный разгул. Обычно, происходящее в нижнем городе называют естественным.       Из хорошего: вспыливший Эйгон передал должность десницы Колю. Эймонд уже предвкушал, как превращает весь сучий выводок в жаркое. А язык старой шлюхи он лично преподнесёт в дар королеве-матери.       Эймонд был зол по своей природе. Но сейчас он был раздражён. До того, пока его предпочтения не выставили напоказ, никого не волновало, где и с кем он предпочитает расслабляться. Сейчас же места, где он действительно мог получить удовольствие, приходилось обходить стороной. Взамен приходилось выискивать места с более свежим, пугливым и менее опытным товаром. Эту улицу он не знал. Но где-то здесь был весьма популярный дом утех «Жемчужина». Вчера ему сообщили, что один из ремесленников продал свою старшую дочь, чтобы собрать приданное последующим. Девственную.       «Жемчужина», как и многие популярные заведения, оказалась недалеко от порта. Зная нужду мужчин после дальней дороги вкусить радости суши, самые предприимчивые отхватывали заведения поближе к порту. Ранги заведений, конечно, тоже варьировались. Близость к популярному месту не всегда предполагает заведение высокого ранга. Кто-то из владельцев предпочитал количество качеству. Иные заведения делали состояние на медяках распоследних пьяниц. «Жемчужина» явно шла иным путём. Это был добротный дом из белого камня, мягко мерцающего от соли. Встречающая гостей хозяйка была в его вкусе. Моложавая женщина в добротном шерстяном платье. Хозяйка сразу поняла, кто перед ней, но виду не подала. А, услышав про девственницу, молча взяла деньги и проводила в одну из комнат. Следом привели девицу. Мелкая, тощая и нескладная, мелкие золотые кудряшки – единственное, что было в ней красивого. Большие синие глаза смотрели на него с тихим ужасом. Эймонд, испытывая внутреннюю досаду, принялся раздеваться сам.       Мало кто из мужчин ждёт чего-то непредсказуемого в борделях. В дома утех приходят с вполне определёнными целями. Мало кто из мужчин думает, насколько они становятся уязвимыми со спущенными штанами. Даже могучий Эймонд, которому требовался всего миг, чтобы стянуть рубаху. Но этот миг ему слишком дорого стоил. Тонкое лезвие, которое больше походило на обычную шпильку для волос, прочертило короткую линию по горлу принца. Девушка выхватила его рубаху и прижала к ране, затыкая рвущийся поток. Когда принц затих, девушка лишь скинула запачканное платье, оставшись в безупречно чистой сорочке, в декольте которой спрятала кошель, найденный у принца.       Выйдя, девушка, не поднимая головы, тихо сказала, что принц попросил вина, и ушла на кухню. После её след теряется. Вероятно, она вышла через заднюю дверь. Но дальше не было даже предположений о её судьбе. Только судьба «Жемчужины» всем вскоре стала известной. Дом, плотно соседствующий с кабаками и тавернами, не стали трогать. Но всех шлюх и хозяйку вскоре вздёрнули на городских стенах. В Красном Замке слышались рыдания и проклятия. Те, что обращаются к той, что сидит по другую сторону залива. Пусть доказать её причастность и не представлялось возможным.       Правду знала лишь Рейнира, которая избавилась от самого опасного для своей семьи врага. Лишившая самого старого и опасного дракона всадника. И сделавшая этот воистину подлый и элегантный ход чужими руками.