По следам твоим

И в этот момент, когда мир сжался до размеров этой глухой двери и собственного отчаяния, сзади прорвался резкий, короткий сигнал клаксона. Олег вздрогнул, резко обернувшись. У тротуара, у самого крыльца, стояла машина. Не такси. Чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Водительское окно медленно опустилось. И в проёме показалось лицо. Знакомое. С лёгкой, привычной усмешкой в уголках губ, но сейчас в глазах не было насмешки. Было что-то другое — напряжённое понимание, готовность, а может, даже тень той же тревоги, которую он чувствовал сам. Влад. Он не сказал ни слова. Просто смотрел на Олега — на его слёзы, на его отчаянную позу у двери, на всё это немое отчаяние. И в этом молчаливом взгляде не было «я же говорил». Не было торжества.  Олег замер, слеза ещё дрожала на реснице. Он смотрел на Влада, и внутри него шла борьба. Гордость, обида, недоверие — всё это всплыло пузырями. Но над всем этим возвышался леденящий, неоспоримый факт: дверь закрыта. Брат не отвечает. А единственный человек, который… который что-то понимает в этом кошмаре, сидит в чёрной машине и смотрит на него. — Ладно, Принцесса, запрыгивай. А то совсем неважно выглядишь, — по доброму улыбнулся брюнет и кивнул в сторону пассажирского места. Олег медленно, почти против своей воли, оторвался от двери. Он сделал шаг от дома, потом ещё один. Его шаги были тяжёлыми, но он шёл. К машине. К Владу. Он остановился у открытого окна, не зная, что сказать. Слова застряли где-то между паникой и стыдом. Открыв рот, Шепс хотел было что-то сказать, но не смог выдавить из себя ничего. Он просто опустил голову и обошел машину, направляясь к двери переднего сидения. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Влад не завёл мотор сразу. Он повернулся к Олегу, его взгляд был пристальным, оценивающим. А после он нахально улыбнулся и покачал головой, вновь заводя мотор и срываясь с места. — Выглядишь совсем неважно. Будто тебя машина сбила! Хаха, ты голодный? — улыбнулся черноволосый, но головы на младшего не повернул. Слова Влада о еде прозвучали в салоне как абсурдный, кощунственный диссонанс. Олег, у которого внутри всё ещё дрожало от адреналина и страха, вздрогнул и резко повернулся к нему. Его лицо, секунду назад бледное и потерянное, исказилось от вспыхнувшей ярости. — Еда!? — его голос взвизгнул, сорвавшись на хрип. — Ты серьёзно? У нас нет времени на твои перекусы! Мы должны… мы должны… — он замялся, потому что в голове не было чёткого плана, только хаос и ужас. — Мы должны найти его! Взломать дверь, обыскать квартиру, что угодно! А ты про еду! Олег сжал кулаки, ногти впились в ещё не зажившие царапины на ладонях. Он готов был схватить Влада за рукав, выкрикивать все свои страхи ему в лицо. Но его взгляд упал на движение брюнета. Влад, не оборачиваясь, спокойно потянулся на заднее сиденье. Его движения были такими же плавными и уверенными, как всегда. Он достал оттуда небольшой термос в чехле и плоский пластиковый контейнер, из которого потянулся лёгкий, аппетитный запах свежего хлеба и копчёного мяса на бутербродах. — Не благодари, — бросил Череватый через плечо, ставя контейнер и термос между сиденьями. — Ты не просто «неважно выглядишь». Ты на грани. Ты дрожишь, у тебя пульс под двести, и через пять минут у тебя случится истерика или отключка. Так что закрой рот и ешь. Его тон был не приказным, а констатирующим, как диагноз врача. И, как это ни парадоксально, эта ледяная практичность подействовала на Олега сильнее любых уговоров. Ярость схлынула, оставив после себя пустую, звенящую слабость. Он действительно дрожал. И чувствовал липкий, тошнотворный голод где-то под рёбрами. Олег молча взял контейнер. Руки дрожали, когда он открыл крышку. Внутри лежали два аккуратных, плотных бутерброда на чёрном хлебе. Он механически откусил. Вкус был невероятно ярким, почти болезненным после больницы и лесной грязи. Он запил глотком горячего, сладкого чая из термоса. Тепло разлилось по желудку, и тело, казалось, вздохнуло. И тогда, между глотками, глядя в лобовое стекло на мелькающие улицы, он начал говорить. Сначала сбивчиво, потом всё чётче. — Я… я пошёл наугад. Потом… стало плохо. Голова, тошнота… Но ноги шли сами. Как будто… не я вёл…  — он поморщился, отгоняя это воспоминание. — Потом вышел к дороге. Не видел машины. Только… фары. И сигнал. Потом — удар. И больница. Олег сжал бутерброд в руке. — Утром сбежал. Поехал к нему. Звонил… Стучал… — его голос дрогнул, и он снова откусил, чтобы скрыть это. — Ничего. Тишина. Ты был… прав. Насчёт того, что он может быть следующей целью. И я… я опоздал. Он сказал последнее слово тихо, но с такой глухой горечью, что оно повисло в салоне тяжелее любого обвинения. Он не смотрел на Влада. Он просто сидел, жевал и чувствовал, как его страх за брата, смешанный с унижением от собственной беспомощности, превращается в новое топливо — тупую, яростную решимость. И, как ни странно, еда и этот спокойный, без эмоциональный разговор в движущейся машине помогли этой трансформации больше, чем любая истерика.  — Тшш, я всё понял. Тебя вёл бес, а потом ты попал в психушку. Если ты такой беспомощный, можешь просто сказать об этом своему хозяину, и тебе больше не придётся выдумывать эти креативные истории! — с насмешкой ответил брюнет. — Влад! Это была не психушка! Какой к черту хозяин? Ты меня начинаешь раздражать! — Да брось, я нравлюсь тебе. Как коллега, конечно. Зато я был прав, ты сам это сказал. — Ты?! Бред! И вообще, почему ты такой спокойный? Брат может уже концы отдал! — А тебя телефоном пользоваться не научили? Олег поймал этот уверенный с насмешкой взгляд водителя, но сам тяжело вздохнул и вдруг в ответ улыбнулся. Он достал свой выключенный телефон и помахал им перед лицом Череватого: — Выкусил? Он выключился! — Какой владелец, такой и телефон! Ладно, я общался с Александром рано утром, он куда-то собирался. Навестим его чуть позже. А сейчас мы едем к так называемому «Вампиру 2.0». Ты ведь сам согласился, что вчера в лесу я был прав и мы должны найти его быстрее, чем убийца, — пожал плечами журналист. Олег широко раскрыл глаза. Удивление было таким ярким и чистым, что на секунду затмило все остальные эмоции. Влад… говорил с Сашей? Утром? Значит, брат жив? И… Влад знал это всё время, пока он истерил у двери? Ощущение было смешанным: колоссальное облегчение сменялось новой порцией раздражения на Влада, который снова держал все карты при себе, и глубоким стыдом за свою панику. Фраза повисла в воздухе. Олег мгновенно понял. Если не Саша… то кто-то ещё, кого могли так называть. Кто-то с похожими чертами, в том же кругу, кто мог стать суррогатной мишенью или ключом к пониманию того, почему убийца выбрал именно этот символ. Олег медленно кивнул. Спорить, выяснять, требовать объяснений не было сил. Да и не было смысла. Влад вёл игру. И сейчас, пока брат, судя по всему, был в безопасности, следовать его логике было единственным разумным выбором. — Ладно, — тихо сказал Олег, откидываясь на спинку сиденья. — Веди. Только в следующий раз предупреждай меня, что у тебя есть машина. — Не дождёшься, Персик, чтоб ты потом сел мне на шею, чтоб я возил Ваше величество во все точки убийства? Щас! Бегу и падаю! Влад рассмеялся и слабо ущипнул Олега за колено, от чего тот слегка вздёрнулся и нахмурился на своего союзника. Однако, оставшуюся часть пути он провёл в молчании. Но это было не напряжённое молчание ссоры или страха. Оно было расслабленным, почти отрешённым. Он смотрел в окно на проплывающие улицы, но уже не видел в них угрозы или намёков. Его тело, накормленное и согретое чаем, постепенно отпускало остатки дрожи и боли. Разум, освобождённый от непосредственной паники за брата, очищался. Он не задавал вопросов. Он доверял — не Владу лично, а ситуации, логике движения, которая сейчас была единственной твёрдой почвой под ногами.  И пока Влад вёл машину, Олег мог позволить себе просто быть — пассажиром, детективом, который собирается с силами перед новой встречей. Внутренняя буря утихла, сменившись усталым, но ясным ожиданием. И в этой тишине салона, под мерный гул мотора, он впервые за долгое время почувствовал не контроль, а странное, вынужденное спокойствие. Владислав вёл спокойно и кажется успел поймать ту атмосферу спокойствия, которая повисла в машине. Он незаметно включил в машине приглушенный трек «Drive you insane – Daniel Di Angelo», успевая кинуть на своего пассажира короткий взгляд. Музыка зазвучала тихо, почти призрачно, заполняя пространство между ними не лирикой, а атмосферой — медленным, чуть меланхоличным ритмом, создающим ощущение движения сквозь ночной город. Она не требовала внимания, а была просто фоном, создающим настроение. Олег почувствовал, как напряжение в плечах понемногу отпускает. Он уловил короткий взгляд Влада, но не ответил на него. Вместо этого его губы дрогнули в лёгкую, почти неуловимую улыбку — не радостную, а примирительную, улыбку усталого человека, который на миг перестал бороться. Он прижался лбом к прохладному стеклу, чувствуя его гладкую твердь. И его рука, будто сама собой, опустилась на разделяющий их подлокотник, случайно касаясь руки Влада, которая лежала там уже долгое время. Олег вздрогнул, как от лёгкого удара током, и мгновенно отдернул руку, убирая её на своё колено. Его взгляд упал вниз, на грязные ботинки. В салоне повисла краткая, неловкая пауза, нарушаемая только музыкой. — Извини, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала не столько вина, сколько смущение от этой нечаянной близости после всего, что было между ними. — Всё нормально, — также обрывисто ответил Череватый. Но Влад уловил эту нотку смущения. Он с интересом взглянул на Олега, потирая пальцы об пальцы той руки, которой коснулся шатен, будто на них осталась частичка парня. Касание такое лёгкое и мимолётное, но почему-то обоих оно заметно задело. И журналист задумался. Это была минута отравленного перемирия, что установилась между ними в движущейся машине. Они были не союзниками, не друзьями. Они были двумя одинокими людьми, которых связала тёмная нить общего дела. И сейчас, на этом отрезке пути, эта нить была не такой уж и невыносимой. Она даже казалась… единственной опорой в этом деле. — Влад, смотри на дорогу, пожалуйста, — будто сделал замечание детектив и взглянул в карие глаза, которые заострили на нем взгляд. Влад оживился от слов и зрительного контакта. Он глубоко вздохнул и крепче взялся за руль, после рванул его в сторону. Машина резко свернула на перекрёстке, шины тихо взвыли на мокром асфальте. Перегрузка прижала Олега к дверце, а потом отшвырнула его вперёд, к бардачку. Он инстинктивно вскинул руки, чтобы смягчить удар, а следующая секунда впечатала его обратно в кресло с такой силой, что воздух вырвался из лёгких со звуком «уфф». Машина выровнялась, продолжив движение уже по новой улице. Олег сидел, ошарашенный, его глаза были широко раскрыты, а пальцы впились в обивку сиденья. Он перевёл взгляд на Влада, ожидая увидеть ехидную усмешку, объяснение типа «нужно было срочно свернуть». Но Влад не смотрел на него. Он смотрел на дорогу, его профиль был собранным и серьёзным, лишь в уголке рта дрожал едва уловимый след улыбки — не насмешливой, а скорее самодовольной, будто он только что поставил точку в каком-то внутреннем споре и был этим доволен. — Мы, кстати, почти приехали. Этот человек тоже участник клана. Молодой, амбициозный, коварный! Уверен, ты с ним будешь выглядеть, как кошка с собакой! — рассмеялся брюнет и сбавил ход, заезжая во двор. Олег выпрямился на сиденье, ощущая, как усталость и расслабленность мгновенно испаряются, уступая место привычному профессиональному тонусу. Он даже не обратил внимания на то, что они уже заезжают во двор — оказалось двор отеля. Неплохой такой, ухоженный дворик, красивый газон, немного пожелтевшие листья на нём. Невысокое здание, но достаточно большое. Машина остановилась. Влад выключил зажигание, и тишина обрушилась на них, теперь уже не нарушаемая даже музыкой. Олег открыл дверь и вышел на сырой асфальт. Холодный воздух ударил в лицо, освежая мысли. — Он знает, что мы едем? — спросил Олег, поправляя воротник пальто. — Нет, — ответил Влад, тоже выходя из машины и щелкая ключами, чтобы поставить её на сигнализацию. — Так что наше появление станет для него полной неожиданностью. Будь готов к… резкой реакции. Олег сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин снова начинает разливаться по венам. Усталость отступила. На её место пришла собранная, холодная готовность. Он мельком окинул взглядом фасад, отмечая камеры наблюдения над входом и глухое зеркальное стекло дверей. Влад же, не теряя темпа, направился ко входу. Его движения были уверенными, почти хозяйскими. Он распахнул тяжёлую стеклянную дверь, пропуская внутрь струю холодного уличного воздуха, смешанного с запахом дешёвого освежителя и пыли из кондиционера. Олег шагнул за ним в небольшой, слабо освещённый холл. За стойкой ресепшн сидела молодая девушка в форменной блузке, уткнувшись в телефон. Звук шагов и сквозняк заставили её поднять голову. Увидев двух непрошеных гостей, идущих мимо стойки прямо к коридору с номерами, её глаза округлились. Она резко вскочила. — Э-э-э, молодые люди! Вы куда? Вам нужна помощь? — её голос прозвучал пронзительно и нервно в тишине холла. Олег инстинктивно замедлил шаг, готовясь к объяснениям, проверке, возможно, вызову охраны. Но Влад не остановился. Он даже не повернул головы полностью. Он лишь на секунду замедлился, и его взгляд, острый и невероятно тяжёлый, скользнул по девушке. Это был не просто взгляд. В нём была концентрация, воля, что-то не человеческое. — Мы из 315, — произнёс Влад, и его голос звучал не громко, но с такой ледяной, неоспоримой уверенностью, что слова прозвучали не как объяснение, а как констатация абсолютного факта. В них не было места для сомнений. И произошло странное. Паника в глазах девушки сменилась на секунду пустотой, потом — на расслабленное, почти сонное понимание. Она кивнула, её плечи обмякли. — А… да… конечно… извините, — пробормотала она уже совсем другим тоном и медленно опустилась обратно на стул, уставившись в экран телефона, будто их разговор и не прерывался. Влад уже исчезал в коридоре. Олег, пропустив эту короткую, гипнотическую сцену, бросил последний взгляд на девушку. Она не смотрела на них. Она была поглощена своим миром, как будто их вообще не было. Он после ускорил шаг, догоняя Влада. В голове роились вопросы. Бесы? Сильное внушение? Или просто умение так говорить, что люди подчиняются? Но сейчас было не до анализа. Они уже шли по длинному, безликому коридору с тёмно-коричневым ковром и одинаковыми дверьми с номерами. Влад безошибочно вёл их к номеру. Мужчина подошёл к двери нужного номера. Его рука легла на ручку не для того, чтобы постучать, а с предварительной, властной уверенностью. Он замер на пару секунд, будто прислушиваясь к тишине по ту сторону, или просто давая обстановке внутри устаканиться в его представлении. Потом, резким, сильным движением, он надавил на ручку и толкнул дверь плечом. Дверь не была заперта. Она бесшумно подалась, распахнувшись внутрь. — Краснов! Ты живой тут? — громко, почти весело бросил Влад, делая шаг внутрь. Олег вошёл следом, его взгляд сканировал пространство: пустой мини-бар, разбросанные бумаги на столе. И тут его слух уловил звуки из спальни, дверь в которую была приоткрыта. Не речь. Стоны. Приглушённые, прерывистые, но явно не от боли. Смесь удовольствия и… напряжения. Олег и Влад переглянулись — у Влада в глазах вспыхнул тот самый азартный, хулиганский огонёк с ноткой похоти. Он кивнул в сторону двери и шагнул к ней, бесшумно отодвинув её шире. Картина, открывшаяся их взору, заморозила Олега на месте. На не заправленной кровати, под сбитым одеялом, шевелились два тела. При их появлении движение резко прекратилось. Они были явно без одежды. Одеяло скупо прикрывало их ниже плеч, и оба замерли в нелепой, окаменевшей позе, не решаясь пошевелиться и обнажить больше, чем уже было видно. Из-под края одеяла выглянуло сначала одно лицо — молодое, незнакомое, с острыми чертами и широко раскрытыми от шока глазами. Артём Краснов, предположительно. А следом, прижавшись лбом к его плечу, из-под того же одеяла показалось второе лицо. Пепельные волосы, холодные, узнаваемые синие глаза, в которых смешались ужас, ярость и глубочайшее смущение. В тишине, которая стала вдруг оглушительной, раздался громкий, неприкрыто-грубый хохот Влада. — А-ха-ха-ха! Боже, прости, что мы это застали! Вот это поворот! — он залился смехом, схватившись за косяк двери, будто не мог устоять на ногах от восторга. — «Вампир 2.0» и… оригинал в одном флаконе! И в такой… трогательной обстановке! Олеж, смотри, твой братец не теряет времени! Олег не слышал продолжения. Кровь прилила к его лицу, а потом отхлынула, оставив леденящую пустоту. Его взгляд прилип к лицу брата, и он увидел там не превосходство, не насмешку, а тот же детский, беспомощный стыд, который когда-то, много лет назад, он сам испытывал ранее. Но сейчас это был стократ хуже. — Саша?! — его собственный голос прозвучал сорвано, хрипло, полный неверия и острого, жгучего унижения за него. — Какого… Боже! Олег резко отвернулся, уставившись в глухую стену коридора. Ему было физически невыносимо смотреть. Стыдно. Не за брата или его любовника — с этим у него, как он говорил, не было проблем. Стыдно за эту постыдную, нелепую сцену, в которую они вломились. Стыдно видеть могущественного, всезнающего Александра в таком виде. И глубже, под этим стыдом, клокотала ярость — на Влада за его нахальный смех, на ситуацию, на весь этот проклятый день, который не переставал подкидывать кошмары. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему хотелось кричать, выгнать Влада, накинуть на брата что угодно… Но он мог только стоять, отвернувшись, и слушать, как хохот Влада эхом отдаётся в его раскалывающейся от стыда и гнева голове. — Вы кто такие вообще!? Влад! Саша? Ты его знаешь?! — Сам уже возмутился Краснов. Медиум тяжело вздохнул и злобно посмотрел на Влада, чтоб тот перестал ржать и отвернулся. Смех Влада затих не сразу, переходя в приглушённое, довольное хихиканье. Олег чувствовал его взгляд на своей спине, жгучий и насмешливый. А после Александр встал с кровати и накинул свой халат, поднимая его с пола. Видимо был не нужен в порыве страсти. — Артём, это мой брат. Олег, это Артём. Кхм, я думал вы познакомитесь не в такой обстановке… — смутился старший. Вампир тоже вылез из под одеяла и натянул низкие спортивные штаны, оставляя торс обнажённым. И здесь было нечего стыдиться. Тело было идеально проработанным: рельефные кубики пресса, широкие плечи, чётко очерченные мышцы груди и рук. Он двигался с кошачьей, уверенной грацией, будто демонстрируя себя, а не прячась. Его взгляд, тёмный и оценивающий, скользнул по Олегу, потом задержался на Владе с выражением скрытой неприязни, а затем вернулся к Саше. — Давайте к столу, — предложил Краснов, его голос был низким, бархатным, но в нём звучала непоколебимая самоуверенность. — Более деловая атмосфера. Он направился в основную часть номера, к небольшому стеклянному столику и двум креслам, совершенно не смущаясь своей наготы. Саша, всё ещё в халате, последовал за ним, стараясь не смотреть на брата. Олег задержался на пороге.  Его взгляд, машинально аналитический, скользнул по анатомии Краснова, отмечая физическую силу и тренированность как возможные факторы в расследовании. Но этот объективный осмотр был грубо прерван. Тёплое дыхание на ухе, приглушённый кашель, а затем лёгкий, но ощутимый толчок рукой в бедро. Олег вздрогнул и резко отвёл взгляд, чувствуя, как горячая волна стыда и раздражения заливает шею и лицо. Не из-за того, на что он смотрел, а из-за наглого вторжения в его личное пространство и абсурдности самой реплики. — Тц, прекрати пялиться, я начинаю ревновать, — цокнул журналист прямо над ухом младшего и ехидно усмехнулся. Он закатил глаза и прошёл мимо Олега, как ни в чём не бывало усаживаясь на широкое кресло. Олег медленно перевёл дух, заставляя гнев отступить. Он не удостоил Влада ответом. Вместо этого он направился к столу и сел напротив Краснова, на свободное место в кресле Череватого, только в стороне от него. Его поза была жёсткой, закрытой, но его взгляд, когда он поднял глаза, был чисто профессиональным — холодным, оценивающим, лишённым всякого личного интереса или смущения. Он смотрел на Краснова, а не на его тело. Олег сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями в этой абсурдной обстановке. Он положил ладони на стеклянную столешницу, его пальцы были ровными, спокойными. — Прежде всего, — начал он, и его голос звучал неестественно вежливо после всего произошедшего, — приношу свои извинения за… вторжение. Мы не предполагали, что застанем вас в такой… интимной обстановке. Это было неуместно. Он кивнул в сторону Саши, который сидел, кутаясь в халат, и смотрел в пол. Это извинение было в первую очередь брату. Потом его взгляд вернулся к Артёму. Вежливость испарилась, уступив место деловой чёткости. — Но, к сожалению, обстоятельства вынуждают задавать вопросы здесь и сейчас. Меня зовут Олег Шепс. Я частный детектив, расследую смерть Виктории Райдос. И я понимаю, что вас в определённых кругах называют «Вампиром». — Он сделал небольшую, но весомую паузу. — Можете объяснить, почему? И как именно вы связаны с тем кланом, к которому принадлежали жертвы? Его вопросы не были агрессивными. Они были прямыми и неумолимыми, как свет фонарика в тёмной комнате. Он не спрашивал про отношения с Сашей, про то, что они делали в этом номере. Он спрашивал о деле.  Олег ждал, его серые глаза были прикованы к лицу Краснова, выискивая микро-выражения, колебания взгляда, напряжение в уголках губ. Артём усмехнулся, его взгляд скользнул сначала к смущённо молчавшему Саше, а затем вернулся к Олегу. Улыбка была самоуверенной, почти презрительной, но в глубине глаз читалась настороженность. — «Вампир» — это не прозвище, которое дали другие, — начал он, его бархатный голос звучал размеренно, будто он читал лекцию. — Это самоопределение. Моя практика, мои силы… они питаются определёнными энергиями. Энергиями угасания, перехода, тени. В старых текстах, с которыми я работаю, носители подобных сил часто ассоциировались с мифом о вампиризме — не с тем дурацким чесночно-кровавым фольклором, а с архетипом вечного скитальца на грани миров, потребляющего самую суть. Поэтому я присвоил себе это имя. Для круга — я просто Краснов. Для тех, кто понимает глубину — Вампир. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя расслабленную мощь своего тела, но его пальцы непроизвольно постукивали по колену. — С Александром мы познакомились гораздо позже, — он кивнул в сторону Саши, и в его взгляде мелькнуло что-то сложное — уважение, вызов, возможно, влечение. — И когда услышал, что в его время было похожее прозвище… это показалось знаковым. Судьбой, если хотите. Но наши истории и природа силы — разные.  Он запомнил ключевое: самоназвание, оккультная практика, связь с «энергиями угасания». Это могло быть важно. И то, что их прозвища возникли независимо, делало их ещё более идеальными мишенями для убийцы, помешанного на символизме и парных противопоставлениях. Однако, Олег кивнул, принимая ответ, но не закрывая тему. — Спасибо за разъяснение, — сказал он нейтрально. — Ваша связь с кланом? Вы были близки с Викторией Райдос? Возможно, с Дмитрием Матвеевым? Артём пожал плечами, его движение было широким, небрежным, словно демонстрирующим полное безразличие. — С Райдос пересекался на общих сборах. Разговаривали пару раз. Её методы… мне не понятны, слишком привязаны к земле, к роду. Неинтересно. А Матвеева вообще не знаю. Слышу имя впервые от вас. — Он говорил это с такой лёгкостью, что это звучало правдоподобно. Он не защищался. Он просто констатировал факт своей отстранённости. Тишина после его слов повисла на мгновение. И её нарушил Саша. Он медленно поднял голову, его синие глаза, ещё полные остатков смущения, теперь стали тревожными и вопрошающими. Он смотрел не на Артёма, а прямо на Олега. — Олег… — голос брата прозвучал тихо, непривычно неуверенно. — Я… слышал слух. От одного из наших. Что Дима… что с Матвеевым случилось беда. Что он… — Саша замялся, не решаясь выговорить слово. — Правда ли это? Вопрос ударил Олега с новой, свежей силой. Все напряжение, стыд и злость мгновенно отступили, сменившись острой, леденящей волной горя. Образ окровавленной гитары, стеклянных глаз друга всплыл перед ним с пугающей чёткостью. Его собственное лицо побледнело, губы побледнели. Он отвёл взгляд, уставившись в тёмное пятно на столешнице. — Да, — выдохнул он, и это слово прозвучало тихо, сдавленно, почти беззвучно. — Это правда. Дима… Дмитрий… убит. Около трёх дней назад. — Он сжал кулаки под столом, чувствуя, как дрожь пытается пробраться в голос. Он заставил себя говорить ровнее, но уверенность и сила из его тона испарились, осталась только голая, ранимая правда. — Я нашёл его. В его же студии. Это был… это был он. Тот же, что убил Викторию. Тот же почерк. Олег поднял глаза, и в них теперь не было детективной хватки. Была только усталая, бездонная грусть и немой крик. Он не стал рассказывать про выжженную лошадь на гитаре. Не сейчас. Но сам факт, что он подтвердил смерть друга, и сделал это с такой неприкрытой болью, говорил в этой комнате больше любых подробностей. Даже самоуверенный Артём притих, а Влад мягко толкнул младшего Шепса ногой под столом , обращая на себя внимание. Он подмигнул ему и вдруг так широко расселся на кресле, положив обе руки на стол, показывая таким жестом свою личность в разговоре. Чтобы сейчас все переместили интерес на него и не напоминали детективу про смерть его друга. — Недели три назад. Заброшенный лес под городом. Молодой парень. Блондинистый. Нашли его висящим на старой яблоне. Полиция списала на самоубийство. Закрыли дело быстро, тихо. — Влад сделал театральную паузу, его палец постучал по стеклу стола. — Но … На коре той яблони. Выжженный знак. Перевёрнутый месяц. В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно гул холодильника в мини-баре. Артём перестал постукивать пальцами. Саша замер, его глаза расширились. — Падение. Безумие. Обман. Самоубийство, — процитировал Влад слова Олега, произнесённые в лесу, и его голос звучал теперь как похоронный звон. — Он не просто вешался. Его смерть кто-то оформил. Сделал частью своего… каталога. Ну, по крайней мере мы так предполагаем. И начал он, получается, не с ярких звёзд вашего круга. Он начал с тихого, никому не нужного мальчика в лесу. Потренировался. Посмотрел, как реагирует система. Как лес молчит. И пошёл дальше. К более громким, к более заметным именам. Влад откинулся назад, его взгляд обвёл всех троих. — Так что вопрос теперь стоит не только «кто следующий?». Вопрос: кого мы пропустили? Вам что-то известно про раннюю смерть? Считай месяц прошел. Был ли связан с кланом какой-то блондин или может месяц? — кареглазый сейчас акцентировал на Александре и Артёме, на их знаниях про своих коллег по эзотерике. Артём замер, его самоуверенная маска на мгновение дрогнула. Его взгляд устремился в пустоту, пальцы непроизвольно сжались на коленях. Он вспоминал. И тогда, сквозь напряжённую тишину, прозвучал его голос, уже без бархатных ноток, сухой и деловой: — Месяц… лежачий… — он провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую паутину. — Был… один парень. Юлий Котов. Голосистый. Занимался какой-то… магией звука, камертон какой-то свой выдумал. Его в серьёз никто не брал. Считали… шутом. — Артём взглянул на Сашу, ища подтверждения. — Помнишь, Александр? Он пару раз приходил на открытые собрания, пытался что-то рассказать про вибрации и разрушение барьеров. Все смеялись. Особенно… особенно Райдос относилась к нему с пренебрежением. Говорила, что он профанирует искусство. Артём замолчал, его взгляд стал острее. — И да… у него была татуировка. На лбу, чуть выше переносицы. Перевёрнутый полумесяц. Говорил, что это символ его личной силы, принятия света внутри себя… обычная пафосная чушь молодого идиота, который хочет выделиться. — Он пожал плечами, но в этом жесте уже не было прежнего высокомерия. Было холодное осознание. — Блондин. Да, он был блондином. Исчез… месяц-полтора назад. Все думали, свалил куда-то, обидевшись, что его не оценили. Или… завязал со всем этим. Влад медленно кивнул, его лицо было непроницаемым, но в глазах плясали огоньки удовлетворения. Они нашли ниточку. — Юлий Котов, — повторил он, впитывая имя. — «Месяц». Первая жертва. Не случайная. Отринутый шут из вашего же круга. Тот, кого не воспринимали всерьёз. Саша, всё ещё бледный и съёжившийся в халате, поднял голову. Его голос прозвучал тихо, но уже с тенью его обычной, расчётливой собранности, пробивающейся сквозь смущение. — С ним… с Юлием, — начал он, откашлявшись, — хорошо ладил ещё один. Новенький. Присоединился почти одновременно с ним. Тимофей. Фамилию… не помню. Живёт в новой части города, здесь относительно недалеко. Он, наверное, мог бы рассказать о нём больше. Они… сблизились, пока остальные отвергали Юлия. — Саша замолчал, его взгляд стал оценивающим. — Но Тимофей… он деловитый. Прагматик. Пришёл в круг не за «просветлением», а за… контактами. Возможно, знаниями, которые можно монетизировать. Говорить будет только если увидит в этом выгоду или… сильную угрозу. — Он взглянул сначала на Олега, потом на Влада. — Решайте сами. Адрес я дам. — Адрес, — коротко сказал Олег, уже доставая телефон, чтобы записать. — И всё, что ты помнишь о Тимофее. Любая мелочь. Олег записал адрес, который диктовал брат, его пальцы двигались по экрану быстро, автоматически. В голове уже выстраивался план: найти этого Тимофея, выжать из него информацию, сопоставить её с тем, что они знают. Влад, наблюдавший за этой стремительной сменой обстановки с видом удовлетворённого режиссёра, ухмыльнулся. — Деловитый, говоришь? — переспросил он, и в его голосе зазвучали знакомые нотки азарта. — Ну что ж, значит, будем вести дела. У меня как раз есть пара убедительных аргументов для деловых переговоров. — Он похлопал себя по карману, где, как знал Олег, могло лежать что угодно — от пачки денег до того самого карманного зеркальца. Когда все данные были зафиксированы, в номере повисло короткое, неловкое молчание. Цель визита была достигнута — улик прибавилось, направление появилось. Пора было двигаться дальше. Олег кивнул Артёму — сухой, деловой кивок, без намёка на личное. Тот ответил едва заметным наклоном головы, его самоуверенность вернулась, но теперь она была приглушённой, оттенённой осознанием опасности. Влад уже поднялся с кресла, потягиваясь с видом человека, который только что хорошо поработал. Он подмигнул Олегу, направляясь к двери. А Олег сделал шаг вслед за ним, но тут лёгкое прикосновение к его рукаву заставило его обернуться. Это был Саша. Он стоял близко, его лицо всё ещё было бледным, но в глазах горела настоящая, глубокая тревога. Он понизил голос до шёпота, чтобы не слышал Артём, уже отошедший к окну. — Олег… — начал он, и в его голосе дрогнула та самая детская неуверенность, которую он так тщательно скрывал годами. — Молчи… про это. Про… нас. Пожалуйста. Олег взглянул на брата, и в его серых глазах не было ни осуждения, ни смущения. Было только понимание и что-то похожее на старую, затаённую грусть. — Ладно, — тихо сказал он. — Но ты… заляг на дно. С сегодняшнего дня. Сторонись людей. Не ходи на собрания, никуда. — Он сделал паузу, и следующий вопрос прозвучал не как просьба, а как твёрдое, братское указание, каким не был никогда. — Переезжай ко мне. На время. Пока всё это не… не кончится. Чтобы этот… чтобы он не подобрался к Шепсам по одиночке. Саша замер, его глаза широко раскрылись. Предложение было неожиданным, нарушающим все их многолетние негласные договорённости о дистанции. Но в нём была железная логика и, что важнее, — неприкрытая забота. Но всё же медленно кивнул, один раз, соглашаясь. — Хорошо, — выдохнул он. — Я… соберу вещи. Сегодня же. Олег ответил коротким, но твёрдым кивком. Никаких лишних слов. Просто договорённость. Затем он развернулся и пошёл к двери, где его уже ждал Влад, наблюдавший за этой сценой с лёгкой, заинтересованной ухмылкой. Дверь закрылась за ними, оставив двух «вампиров» в номере наедине с их секретами и новым, общим страхом. А Олег и Влад снова оказались в коридоре, теперь уже с новой целью и новым, хрупким грузом — обещанием защитить брата, которое связало Олега ещё сильнее и сделало его участие в этой игре абсолютно личным. Но Владислав никак не унимался. Пока парни шли по коридорам отеля, брюнет всё посмеивался над всей этой ситуацией, которая казался ему ну максимально абсурдной. — А твой братец успевает романы крутить, пока ты работой дышишь. Мог бы и немного расслабиться, бери пример со старшего, — усмехаясь подмигнул Влад. —  Как я могу расслабиться, если в городе происходят массовые убийства и маньяк на свободе, а полиция бездействует? — Олег недовольно покачал головой, вдруг переводя взгляд на Владислава,  — и вообще, на что ты намекаешь? Влад расплылся в ещё более широкой, абсолютно довольной улыбке. Он закинул руки за спину, идя почти вприпрыжку. — Ни на что, Золушка, ни на что! — засмеялся он. — Просто констатирую факт. Ты — занудный трудоголик с комплексом спасителя. Твой брат — секс-символ эзотерического андеграунда, который даже в смертельной опасности находит время для… физических упражнений. Это же прекрасно! Такое разнообразие в одной семье! — Он ткнул Олега локтем в бок, совсем не сильно, но достаточно, чтобы тот вздрогнул. — Может, тебе тоже стоит найти себе какого-нибудь горячего практика для… снятия стресса? Ты только скажи, кто тебе по нраву: колдуны, ведьмы, шаманы, медиумы, а может….чернокнижники? Олег не ответил. Он просто ускорил шаг, выходя через распахнутую стеклянную дверь на холодный уличный воздух. Ему хотелось кричать, швырнуть что-нибудь в этого невозмутимого идиота. Но это было бы очередной победой Влада. Они дошли до чёрной машины. Влад, всё ещё посмеиваясь, открыл дверь и уселся за руль. Олег швырнул себя на пассажирское сиденье, хлопнув дверью так, что машина вздрогнула. — Козлина, — пробурчал Шепс сквозь зубы, уставившись в лобовое стекло. — Влад! Приятно познакомиться! — напевал Влад, заводя двигатель и набирая адрес в навигаторе с преувеличенной, клоунской серьёзностью. — Тимофей, встречай гостей. У нас тут детектив в депрессии и его весёлый ассистент. Будем вытягивать из тебя душу. По-доброму. Или не очень. Машина тронулась с места. Влад, казалось, полностью наслаждался моментом. Он насвистывал ту же мелодию, что играла в машине ранее, отбивая ритм пальцами по рулю, и продолжал время от времени бросать на Олега ехидные взгляды. Но тот сидел, напряжённый как струна, глядя на мелькающие улицы. Злость на Влада,  страх за Сашу и давление расследования — всё это смешалось внутри в кипящий, токсичный коктейль. А Влад лишь подливал масла в огонь, наслаждаясь его реакцией как лучшим развлечением в этой мрачной истории. И хуже всего было то, что Олег понимал — без этого невыносимого, издевающегося человека он сейчас, возможно, всё ещё бесцельно метался бы в лесу или стоял у закрытой двери брата. Это осознание делало всё ещё невыносимее, а его самого ещё беспомощнее.    

***

Машина Влада, в конце концов, остановилась у серой пятиэтажки на окраине. Ничего примечательного. Типовой дом, типовой подъезд. Квартира на первом этаже, с решёткой на окне, призванной скорее создать иллюзию безопасности, чем её обеспечить. Дверь открыл мужчина лет тридцати пяти — короткая стрижка, аккуратная бородка, плотное телосложение. На нём был пиджак и брюки, и создавалось ощущение, что он так всегда ходит, даже дома. Он выглядел как бухгалтер, неожиданно оказавшийся в эпицентре оккультного триллера. — Проходите, — голос у него оказался тихим, ровным. — Кухня направо. Извините за беспорядок, не ждал. На кухне, однако, был идеальный порядок. Чашка с недопитым чаем, ноутбук на столе, стопка бумаг в файлах. Тимофей сел, сложил руки, будто на деловой встрече. Ждал. Олег, не снимая пальто, упёрся руками в стол. Его голос был низким, сдавленным, будто каждое слово вытаскивал клещами. — Юлия Котова. Прозвище «Месяц». Знаком был? Тимофей медленно кивнул. Ни тени удивления. — Да. Юлик. Из нашего… круга общения. Пропал, насколько я знаю. Месяц-полтора назад. — Что он из себя представлял? — Олег не отрывал взгляда от лица Тимофея, выискивая малейшую трещину в этой казённой вежливости. — Кроме татуировки. Что-то ещё символичное у него было? Почему над ним смеялись? Тимофей вздохнул. Похоже, он был готов к этим вопросам. Возможно, ранее, он уже сталкивался с опросами от полиции. Или просто привык всё систематизировать. — Юлик был… энтузиастом. Но без фундамента. Брался за сложные практики без должной подготовки, из серии книг для начинающих. Его «перевёрнутый месяц» — символ тёмной луны, поглощения. Амбициозно. Но на его уровне… это как ребёнок, который надевает каску и воображает себя шахтёром. Все это видели. Отсюда и… снисхождение. Влад, прислонившийся к дверному косяку, фыркнул. Он не вмешивался, наблюдая. Но его присутствие висело в воздухе тяжёлой, сгущающейся тенью. — С кем он общался? — продолжил Олег, игнорируя Влада. — Кто мог его всерьёз воспринять? Или, наоборот, возненавидеть за эту… наивность? Тимофей задумался на секунду. Его взгляд стал осторожнее. — Он тянулся к старшим. К тем, у кого была реальная сила. К Александру Шепсу, например, — он кивнул в сторону Олега, словно делая осторожную привязку. — И… к пожалуйста всё.  Но тот, насколько я знаю, отшил его вежливо. Юлик был не тем материалом. Слишком… мягкий. Слишком жаждал признания сразу. Олег почувствовал, как у него похолодело внутри. Связь с Сашей. Пусть и слабая, но она была. — А что насчёт его практики? Конкретно. Во что он лез, что пытался сделать в последнее время? Тимофей на этот раз помолчал дольше. Он снял очки, протёр их краем пиджака. Когда он снова надел их, его взгляд стал немного менее официальным, в нём промелькнуло что-то вроде усталой жалости. — Он увлёкся… «коллекционированием». Не предметов. Состояний. Эмоций других людей, их «аур», как он говорил. Считал, что может собрать из них свою собственную силу. Наивная и опасная ересь. Я ему говорил. Он не слушал. Говорил, что нашел… инструкции. Влад медленно оттолкнулся от косяка. Его голос прозвучал в тишине кухни мягко, но чётко, как удар лезвия по натянутой нити: — Инструкции. От кого, Тимофей? Кто мог дать такому пацану «инструкции» по выкачиванию душ? И главное… зачем? — Сами Вы «пацан», Владислав. Он старше Вас будет, поэтому проявите уважение, хоть капельку. Ну, а насчёт инструкций.  Я образно говорю. Он же мистик звука. Среди других участников клана таких больше не имеется, поэтому он пытался прокачать свой дар среди более привычных нам ведьм и колдунов. Вот и вся инструкция, я думаю. Руденко сухо закончил свою речь. Он потёр ладони и посмотрел в окно. Влад с прищуром недовольного ребенка пялился на мужчину. Было заметно, как на его лбу быстро вздувается вена от злости и недовольства таким замечанием. Это заметил Олег и с удивлением поднял одну бровь. Череватый вскинул руки и оскалился на коллегу, передавая ему своё негодование. Он резко спрятал руки в карманы и вышел с кухни, утаптывая коврик где-то в прихожей. Видеть Влада выведенным из себя кем-то другим — это новая, странная грань их динамики, некая страсть для младшего. Но Шепс не показал своего удовлетворения и цокнул, закатывая глаза и вставая с места. — С вашего разрешения мы можем осмотреться? — Шепс обратился к хозяину квартиры. — Ищите что хотите, вы всё равно здесь не найдёте ничего, что ищите, —пессимистично ответил Тимофей. Олег кивает, будто принимает это как формальность. Он обходит кухню — открывает пару шкафчиков (посуда, чай, консервы), заглядывает в мусорное ведро (пустое, чистый пакет). Всё кричит о педантичном порядке и отсутствии жизни. Ни намёка на оккультизм, на связь с Юликом. Тимофей не следит за ним, он снова смотрит в окно, в серый двор, его поза безупречно нейтральна. Влад, всё ещё стоя спиной, вдруг произносит, не оборачиваясь. Его голос снова под контролем, но в нём слышится холодная, острая сталь. — «Мистик звука». Это как, Руденко? Он что, на гитаре заклинания играл? Или шептал что в микрофон?— Он медленно поворачивается. На лице снова играет улыбка, но теперь она тонкая, опасная. — И что он пытался «прокачать»? Конкретныее. Не «ведьмы и колдуны». Конкретика. Или вы тоже «образно» отвечать будете? Олег замирает у стола, его рука лежит на стопке бумаг. Он чувствует, как напряжение в комнате снова натягивается, как тетива. Вопрос Влада бьет в точку, минуя отговорки. Он вспыхнул из-за какой-то соринки, минимальной зацепке,  и теперь всерьёз готов давить морально, а может и физически на Тимофея. Но тот медленно поворачивает голову в сторону яростного журналиста и лишь разводит руками. — Насколько мне известно, он пытался освоить тактику экстрасенсорики Александра Шепса, он проводил с ним много времени. С убитой Викторией он почти не контактировал,  однако, уверен, она ему тоже симпатизировала.  Он вообще уважал сильных людей, правда, Владислав? — с издёвкой закончил мужчина. —… Что насчёт мистика звука? — не стал язвить брюнет. — Его тактика оккультизма известна в клане? — Отчего же я должен отвечать на этот вопрос? Я уважаю любую силу, даже работу с дьяволом,  хотя… для меня это неприемлемо. Но его тактики и мелодии мне неизвестны. Можете спросить у него напрямую, только он даст вам ответ. — пожал плечами Тимофей. — Я уверен, у вас есть на это силы. Он взглянул на Влада, а затем перевёл взгляд на Олега. Его способности медиума действительно могут открыть глаза на многие части расследования. И Череватый один раз уже показал Олегу, на что он сам способен, почему бы вновь не повторить ритуал?  Олег чувствовал, как воздух на кухне вот-вот вспыхнет от статики, исходящей от Влада. Тимофей играл с огнём, и Череватый был готов спалить всё дотла из-за одного колкого замечания. Так дальше продолжаться не могло. — Давайте закончим дискуссю, — его голос прозвучал резко, властно, перебивая нарастающий конфликт. Он убрал руку со стопки бумаг, отчётливо постучав костяшками пальцев по столу. Оба взгляда — ярый Влада и отстранённый Тимофея — устремились на него. — Мы топчемся на месте. Он мёртв, но его след ещё не остыл. Если вы оба так уверены в своих силах и осведомлённости, — Олег бросил взгляд сначала на Влада, затем на Тимофея, — то используем это. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Руденко. Вы знали Юлия, были в одном кругу. Влад... у тебя есть доступ к методам, которые не признают ни полиция, ни медицина. Я могу служить проводником, медиумом, антенной — называйте как хотите. Но для этого нужна точка привязки. Нам нужно быть там, где его настигло. — На месте его смерти? — Тимофей медленно, с едва уловимой неохотой уточнил. — Именно, — кивнул Олег. — Его энергия, страх, последние мысли... Они могли отпечататься. Если мы объединим ваше знание о нём, методы Влада и моё восприятие... мы можем получить ответы, которых нет в отчётах. Тимофей несколько секунд молча смотрел на Олега, словно взвешивая риски. Потом его взгляд скользнул к Владу, который теперь наблюдал за происходящим с затаённым, хищным интересом, будто увидел новую грань в своём «навигаторе». Наконец, Тимофей вздохнул, капитулируя перед логикой, которую было трудно оспорить. — Хорошо. Я согласен. Но мне нужно... пять минут. — Он поднялся. — Мне необходимо одеться и взять лекарства. Врач прописал строго по часам, сбой в графике чреват... неприятными последствиями. — Пять минут, — отрезал Олег, не оставляя пространства для манёвра. — Мы ждём. Тимофей кивнул и вышел в коридор, направившись, видимо, в спальню или ванную. Влад, провожая его взглядом, тихо присвистнул. — Пару минут и я бы его размазал.  А ты слишком резко вошёл в роль капитана. Хотя, мне нравится. — В его глазах мелькнуло одобрение, смешанное с любопытством. — Ритуал на месте преступления... Давно хотел на тебя в полевых условиях посмотреть. Испытать так скажем! Олег ничего не ответил. Он уже направился к выходу, чувствуя тяжёлый ком ответственности в груди. Он делал ставку, и ставка была высокой.