По следам твоим

Раннее утро врезалось в город хрустальным холодом и резкой, почти болезненной чистотой. Солнце, ещё жидкое и апельсиновое, только поднималось из-за крыш, вытягивая длинные, острые тени. Воздух был прозрачным и колючим, пахнул ночной сыростью, дымом далёких котельных и первой, робкой свежестью. На голых ветках сидели воробьи, устраивая оглушительную, бессмысленную перепалку. Город просыпался медленно, нехотя, ещё храня в пустых переулках и дворах отголоски ночного безмолвия. Машина Влада плыла по почти пустым улицам. Влад за рулём был воплощением странного, почти неприличного оживления. Он слегка отбивал ритм по рулю под звонкую попсу из магнитолы, временами напевал себе под нос, а уголки его губ были подняты в лёгкой, непроизвольной улыбке. Он выглядел так, будто ехал не на потенциально смертельную встречу с маньяком, а на долгожданную, интересную охоту. Его уверенность была пугающей, почти осязаемой, как запах дорогого табака и кожи в салоне. Он будто ехал с диким интересом. Раскрыть это дело, встретиться ли лично с маньяком – неизвестно. Олег сидел рядом, вцепившись пальцами в колени. Он смотрел в окно, но не видел ни чистого света, ни птиц. Он видел только серую ленту дороги, ведущей за город, на тот самый проклятый хутор. Внутри всё было сжато в тугой, болезненный ком. Страх — холодный, липкий, знакомый — полз по позвоночнику. Страх не за себя. Страх увидеть Сашу мёртвым. Страх опоздать. Страх столкнуться лицом к лицу с тем, кто до сих пор был лишь тенью и шепотом. Но рядом был Влад. И его безумная, незыблемая уверенность действовала как наркотик. Она не успокаивала, а заражала. Олег ловил себя на мысли, что хочет хотя бы каплю этой ядовитой самоуверенности. Хочет перестать дрожать. Хочет, чтобы его руки не потели, а взгляд стал таким же острым и безжалостным, как у человека за рулём. Он ведь давно за ним наблюдает. Откуда столько смелости за свои действия. Будто он не отдаёт отчёт своим поступкам и не задумывается о последствиях. Может в этом секрет его решительности?  Олег должен был стать антенной и маяком для тёмной сущности Влада. А цена ошибки… — Не будешь выглядеть уверенно — Он почует страх, как хищник, — безжалостно констатировал Влад, когда их встретило солнце на рассвете. — Тебе не нужно быть крутым. Тебе нужно быть… пустым. Как скала. Ты идёшь на сделку. У тебя есть что предложить. Себя. В обмен на брата. Играй эту роль. Всё остальное… — он хлопнул ладонью по рулю, — «Остальное» сделаем мы. Он не знал, получится ли. Не знал, жив ли Саша. Не знал, что ждёт его на хуторе. Но он знал одно: он больше не один. И за его спиной, невидимая, но реальная, стоит не просто тень журналиста. Стоит обещание, скреплённое кровью и безумием. И это, возможно, было самым страшным и самым надёжным оружием, которое у них было. Город остался позади, впереди расстилались поля, подёрнутые утренним туманом, и дорога вела их прямиком к месту, где должна была решиться судьба всех троих — Олега, Александра и той тени, что пряталась за улыбкой Владислава. Сейчас, глядя на профиль Влада, освещённый утренним солнцем, Олег пытался впитать эту уверенность. Он медленно выдыхал, представляя, как страх стекает с него, как вода, оставляя только холодную, пустую решимость. Скала. Пустота. Сделка. — Мы подъезжаем, — голос Влада резко оборвал тишину, став деловым и резким. Он одной рукой крутанул руль, сворачивая с асфальта на разбитую грунтовку, ведущую в сторону чахлого перелеска и одиноких крыш вдалеке. — Сумка сзади. Возьми. Зеркало карманное, чёрное. И мешок. Знаешь, что делать. Олег обернулся, нащупал на заднем сидении потрёпанную чёрную сумку. Он колебался. — Я не буду копаться в твоих вещах, — пробормотал он по привычке. Влад фыркнул, не отрывая глаз от дороги. — Слушай, мы с тобой уже не чужие люди. Мы даже не партнёры по расследованию. Мы… почти как любовники! Хах,  ты ведь доверяешь мне. Так что копайся. Быстро. Олег  Закатил глаза, но расстегнул сумку. Внутри царил тот же минималистичный хаос, что и в доме Влада: несколько смен перчаток, купюры разного наминала, какие-то бинты зачем-то, странные железные безделушки, намёк на холодное оружие в кожаных ножнах. Он нашёл маленькое круглое зеркало в чёрной деревянной оправе — оно было холодным на ощупь, будто ледяным. Рядом лежал небольшой мешочек  со знакомым содержимым, внутри — тёмно-бурая, почти чёрная земля. С могилы, естественно, не иначе. Влад резко затормозил, съехав с грунтовки в гущу дикой, облепленной ягодами облепихи. Машина скрылась за стеной серо-зелёных ветвей и колючек. Мотор заглох. Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким криком вороны. — Теперь, — тихо сказал Влад, не оборачиваясь. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Его лицо стало абсолютно неподвижным, расслабленным, но по нему пробежала тень напряжения, будто он прислушивался к чему-то очень далёкому или очень тихому. — Смотри в зеркало. Не на себя. Смотри сквозь него. И… расслабься. Просто позволь. Олег взял зеркало на колени, сначала не решаясь в него посмотреть. Но он вспомнил Сашу. Вспомнил пустую квартиру. Он резко провёл лезвием по пальцу. Тёплая, липкая кровь подступила по коже. Запах стал ещё ближе, личным, почти ритуальным. Он поднёс чёрное зеркало к лицу. Сначала он видел только своё отражение — бледное, с тёмными кругами под глазами, напряженными зрачками. Потом он попытался сделать так, как говорил Влад. Не фокусироваться на образе, а смотреть сквозь. Расфокусировать взгляд. Позволить зеркалу стать окном, а не барьером. Рядом Влад начал шептать. Звуки были гортанными, шипящими, но от них по коже побежали мурашки. Это был не голос Влада. Вернее, не только его голос. В нём слышались обертона, скрежет, тихий смех. Он звал. И Олег почувствовал. Сначала — просто холодок в затылке, как и обещал Влад. Потом — лёгкое давление за глазами, будто кто-то положил на них холодные монеты. Воздух в машине стал гуще, тяжелее. Запах крови смешался с запахом озона и старой, сырой земли. Олег заставил себя не отрывать взгляда от зеркала. И в тот момент, когда шепот Влада достиг высшей, почти неслышной ноты, что-то изменилось. В отражении, прямо за его собственным плечом, на заднем сидении, где секунду назад была пустота, появилось пятно. Не чёткая фигура, а сгусток тьмы, более плотный, чем все остальные тени в салоне. Оно не имело формы, но у него было… присутствие. Ощущение взгляда, устремлённого прямо на него через зеркало. Шепс замер. Его сердце бешено заколотилось, но он не отвёл глаз. Он смотрел на эту тень в зеркале, а она, казалось, смотрела в ответ. Не через его плечо в салон, а сквозь стекло зеркала прямо в него. Влад резко смолк. Он тяжело дышал, будто пробежал марафон, но глаза его оставались закрытыми. — Всё, — выдохнул он, и его голос снова был только его, хриплый от напряжения. — Он с тобой. Теперь выходи. Иди на хутор. Помни правила: ты один. Но ты не один. И если что… позови. Кровью. Или просто… позволь ему действовать. Олег медленно опустил зеркало. Он не обернулся. Он боялся, что увидит пустое сиденье и поймёт, что всё это было галлюцинацией. Но холодок в затылке и давление за глазами никуда не делись. И ощущение пристального, бездушного внимания у него за спиной было таким же реальным, как руль в руках у Влада. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, открыл дверь и выскользнул наружу, в колючий, пахнущий облепихой холод. Дверь тихо захлопнулась. Он стоял, спиной к машине, в которой остался Влад, уже один. Впереди, через поле, виднелись строения хутора. Тишина вокруг была абсолютной, давящей. Но теперь он знал — эта тишина обманчива. За его спиной, невидимая и немая, шла с ним тень. Его единственный козырь в игре, где ставкой была жизнь брата. Олег оставил машину и Влада в укрытии из колючего кустарника и пошёл через поле. Промёрзшая земля хрустела под ногами, высохшие стебли бурьяна цеплялись за брюки. Солнце, набрав силу, уже висело над горизонтом, заливая всё вокруг холодным, безжалостным светом. Природа действительно ликовала новому дню: где-то вдали каркала ворона, с поляны вспорхнула стайка птиц, роса на траве сверкала миллионами алмазов. Всё это было дико, нелепо контрастировало с мрачной целью его визита. Олег шёл, не обращая внимания на красоту. Его лицо было каменной маской, но сжатые в белых от напряжения кулаки выдавали не страх, а сконцентрированную, яростную решимость. Он впитывал в себя эту уверенность, как доспехи. Ты не один. «И снова начнётся шоу, снова начнётся шоу». Его взгляд выхватил на пригорке, в стороне от основной группы построек хутора, одинокий дом. Не ухоженный сельский домик, а нечто неуклюжее, печальное. Каркас двухэтажного строения из серого, неоштукатуренного силикатного кирпича. Крыша была перекошена, кое-где зияли дыры. Окна — вернее, проёмы для окон — были зияющими чёрными прямоугольниками, некоторые забиты гнилыми досками, другие открыты всем ветрам. Возле него, на утоптанной земле, стояла машина — невзрачная, тёмная «девятка», покрытая слоем пыли и дорожной грязи. Именно туда. Олег не видел никого, но он чувствовал. С энергией Саши. Она была здесь. Живая, но… приглушённая. Сдавленная. Олег, не снижая темпа, обошёл машину. Салон был пуст. Он подошёл к дверному проёму дома. Двери не было. Внутри пахло плесенью, пылью, холодной сыростью и чем-то ещё — едким, химическим, как палёная пластмасса. Он переступил порог. Заброшенный дом. Пол под ногами был земляным, утоптанным, кое-где засыпанным строительным мусором — осколками кирпича, кусками ржавой арматуры, битым стеклом. Стены грубой кладки местами были исписаны похабными надписями и тэгами, уже выцветшими от времени. Слева зиял проём в другую комнату, справа — тёмный провал, ведущий, видимо, в подвал или в несуществующий цокольный этаж. Лестница на второй этаж была лишь намёком — несколько бетонных ступеней, обрывающихся в пустоту. Потолок на первом этаже отсутствовал частично, открывая взгляду деревянные балки перекрытия и куски обрывков старого рубероида наверху, сквозь которые пробивался солнечный свет, выхватывая из мрака клубы пыли. В центре главной комнаты стояла единственная вещь, явно принесённая сюда недавно: прочный, не поношенный складной стул. Тишина. Но не пустая. Она была напряжённой, густой, как перед грозой. И из темноты дальнего угла, от провала в подвал, доносилось слабое, прерывистое… дыхание. Знакомое. Сашино дыхание. Олег замер, вглядываясь в темноту, его рука потянулась к внутреннему карману, где лежало единственное «оружие», которое он взял с собой — Пистолет и маленький, но тяжёлый фонарик. Он не сомневался больше. Он был в нужном месте. И сейчас из тени должен был выйти тот, кто его сюда привёл. Сейчас. — Я здесь. Как ты и хотел. Что дальше? — голос Олега прозвучал в гулком пространстве пустого дома ровно, почти бесстрастно, но рука его оставалась у кармана, пальцы сжимая холодный металл оружия. Ответом из темноты стал сначала звук — слабый, заглушённый стон. Не крик, а именно стон, полный боли и беспомощности. Саша. Потом из того же угла,  из густой тени у стены, вышел человек. Сначала Олег увидел только силуэт — высокий, широкоплечий. Потом, когда тот сделал шаг в полосу света, падающего с провала в крыше, Олег узнал его. И от этого узнавания внутри всё похолодело и перекосилось. Артём Краснов. «Вампир». Тот самый самоуверенный, физически мощный оккультист, которого они с Владом застали в отеле… с Александром. На его лице не было сейчас ни тени того циничного веселья или вызова, которые были тогда. Его черты были заострены усталостью, но в глазах горел странный, нездоровый блеск. Он был одет просто — тёмные штаны, чёрная водолазка, на которой выкройки рисунка. — Один? — парировал Артём, и его голос звучал хрипло, будто он долго не говорил. Он не улыбался. —  Надеюсь, ты понимаешь, что иначе тебя ждёт. Олег не мог поверить. Его мозг отказывался складывать картинку. Этот человек? Этот позёр, этот… любовник его брата? Он — Коллекционер? Убийца Виктории, Дмитрия, Тимофея? Это было нелепо. Неуместно. Как пародия. — Ты… — начал Олег, и его голос дрогнул от нахлынувшего недоумения и ярости. — Ты был с ним. В номере. Я… я подпустил тебя к нему. Осознание ударило с ошеломляющей силой. Он сам. Своим недоверием, своей холодностью, своим нежеланием вникать в тёмные связи брата, он оттолкнул Сашу. И Саша потянулся к тому, кто, казалось, понимал его странность, принимал его силу. К Артёму. А Олег, увидев их вместе, лишь застыл в брезгливом шоке. Не почувствовал угрозы. Не распознал змею в, казалось бы, знакомом гнезде. Артём медленно покачал головой, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на… сожаление? Нет, скорее, презрение к этой наивности. — Ты не «подпустил». Ты просто не увидел. Как и все.  — Он сделал шаг вперёд, и Олег инстинктивно отступил, натягивая нить своего контроля. — Александр… он был идеальным источником. Таким чистым, таким мощным проводником. И таким одиноким. С тобой, — он кивнул в сторону Олега, — Ему было хуже, чем с кем бы то ни было. Ты боялся его. А я… я предлагал силу. Союз. И он… отдался. Почти. Из подвала донёсся ещё один приглушённый стон, полный муки. Артём бросил туда беглый взгляд, и его лицо исказилось странной гримасой — не жалости, а нетерпения, как у учёного, которому мешает шумный подопытный. — Вы ведь хотите увидеть друг друга? И убери оружие, — Краснов сделал шаг в темноту. Артём схватил Александра за шиворот рубашки и потянулся на себя и тот поддался. Саша сел на тот стул посреди комнаты. Его руки связаны, рот завязан какой-то тканью. Вампир же поставил ногу на колени своего бывшего любовника и посмотрел на Олега. Тот был в диком шоке. Он ещё не до конца осознал тот факт, что так близко был маньяк всё это время. Но сейчас была главной жизнь брата. Поэтому Шепс послушался. Он достал из кармана пистолет и бросил в сторону, через разрушенную стену. Поднял руки, этим жестом показывая, что он чист на орудие. И после кивнул на Артём, пытаясь угадать далее его намерения. — Ты не уйдёшь отсюда, — тихо сказал Олег, и в его голосе не было угрозы. Был приговор. — Один? — усмехнулся Артём. — Да. Но ты же не один, верно? — Его взгляд скользнул мимо Олега, к пустому дверному проёму.—  А я просил тебя приходить одному. Олег понял, что времени на раздумья нет. Артём знал про Влада. И всё равно был уверен в себе. Значит, у него есть козырь. Или ловушка. Но Олегу было уже всё равно. Он видел перед собой не просто маньяка. Он видел того, кто мучает его брата. И этого было достаточно. Мысль была не словом, а импульсом, выброшенным в пустоту отчаяния и ярости. И тень ответила. Олег не видел её, не слышал. Он почувствовал, как холодок в затылке превращается в ледяной шквал, срывающийся с цепи. Воздух в комнате застыл, стало слишком тихо вокруг. Свет, пробивавшийся сквозь дыры в крыше, померк, будто его поглотила внезапная туча. Артём почувствовал это первым. Его уверенная ухмылка сползла с лица. Он отпрянул на шаг, его глаза расширились не от страха, а от яростного, профессионального интереса. — Вот он! Наконец-то! — прошипел он. Олег двинулся вперёд, не думая, ведомый этой чужой, холодной силой, которая текла сквозь него, как ток. Он чувствовал, как она ищет слабое место, щель в ауре Артёма. Но Вампир этого ожидал. Его собственная практика была построена на поглощении и контроле. Вместо того чтобы отступать, он резко рванул из-за пояса свёрток чёрной, плотной ткани — похожей на саван или ритуальный покров. Одним движением он накинул её себе на голову, скрыв лицо. И заговорил. Голос, доносившийся из-под ткани, был ужасающим. Это был не голос Артёма. Он стал низким, многослойным, будто говорили десятки глоток одновременно, некоторые — хриплые, другие — пронзительно-тонкие. Слова были на незнакомом, гортанном языке, полном шипящих и щелчков. Каждое слово било по воздуху, как физический удар, создавая видимые рябь и искажения. Олег почувствовал, как давление чужой силы, льющейся через него, встретило сопротивление — плотную, упругую стену из звука и воли. — Саша! — крикнул Олег, поняв, что прямой атака заблокирована. Но Артём был быстрее. Артём встал за его спиной, положил свои большие, цепкие руки ему на плечи. И снова вдавил в речь — теперь слова стали ещё резче, ещё болезненнее. Саша застонал, на этот раз громко и мучительно. Его тело выгнулось в неестественной судороге. Казалось, Артём высасывает из него жизнь и силу прямо на глазах, используя его как живой щит и источник энергии одновременно. Это было невыносимо. Рациональность, план, осторожность — всё испарилось. С криком, в котором смешались его собственный голос и что-то чужое, хриплое, Олег рванулся вперёд. Демоническая сила, идущая через него, сфокусировалась теперь не на атаке, а на скорости, на ярости броска. Олег влетел в них, сбивая с ног. Он вцепился в чёрную ткань на голове Артёма и рванул на себя. Ткань соскользнула. Глаза закатились, оставив только белки. Он не прекращал говорить, но теперь звуки были ещё более нечеловеческими. И тогда Олег увидел блеск в его другой руке. Короткий, грязный клинок, больше похожий на ритуальный кинжал, чем на боевой нож. Олег попытался отскочить, но было поздно. Артём, всё ещё удерживая одной рукой обессилевшего Сашу, сделал короткий, резкий выпад. Острая, жгучая боль пронзила Олега в районе ключицы, чуть ниже плеча. Удар был не смертельный — не в грудь, не в горло. Но глубокий и точный, словно Артём знал, куда бить, чтобы вывести из строя, но не убить сразу. Олег вскрикнул, отшатнулся, почувствовав, как по рубашке сразу расползается тёплое, липкое пятно. Боль пронзила и его связь с тенью. На мгновение всё поплыло, холодок в затылке отступил, оставив только нарастающую, пульсирующую боль и свистящий звук собственного дыхания. Артём вытащил кинжал. На лезвии алела кровь. Он смотрел на Олега своими закатившимися глазами, и на его губах появилась дикая, безумная улыбка. — Зови, позови его. —Краснов вновь улыбнулся, перекрывая Саше горло своими ладонями. Это был вызов. Младший Шепс закрыл глаза, пытаясь сохранить сознание и демона в себе. Он смотрел, как его брата начинают душить. Но он сам скоро выключится. Пришлось сесть к стене напротив и позвать того, в ком он вновь нуждался. — Оставь моего брата! Тебе ведь так был важен я! Так давай! Убей меня! Чего ты ждёшь!? — зарычал сквозь зубы детектив, пытаясь привлечь к себе внимание. И у него получилось —Зачем мне убивать тебя? Разве я похож на маньяка? — Вампир рассмеялся и вдруг отпустил Александра. В его руках блеснул кинжал, который он вложил в ремень на своём поясе. Он медленно стал приближаться к Олегу возле стены. Слова Артёма ударили по сознанию Олега сильнее, чем кинжал в плечо. Боль от раны, ужас за брата, демоническое давление — всё это смешалось и на мгновение отступило перед ледяным, всесокрушающим непониманием. Шатен уставился на Артёма, прижавшись спиной к шершавому, холодному кирпичу. Его пальцы, липкие от собственной крови, судорожно сжимали рану, но теперь он почти не чувствовал боли. В ушах звенело от противоречия. — Разве… не ты тот маньяк, кто убил уже четверых человек? Ты не Коллекционер? — голос Олега прозвучал глухо, срывающимся шепотом. Это был не вопрос, а попытка отмахнуться от кошмарной догадки, которая уже начала прорастать в его мозгу, подобно ядовитому ростку. Артём смотрел на него с нескрываемым, почти жалостливым презрением. Его смех стих, но дикий блеск в глазах не угас. — Я!? Хаха! Серьёзно? — он покачал головой, будто отчитывал недалёкого ребёнка. — Ты подумал, я тот серийный убийца? Олег… А ты действительно наивный. Понятно, что в тебе нашёл этот чернокнижник. Идеального, слепого щенка. — Влад?.. — имя вырвалось у Олега хриплым, почти беззвучным выдохом. Это было не обвинение. Это было падение в пропасть. Артём кивнул, удовлетворённо, как учёный, подтвердивший гипотезу. — Ну конечно, Влад. Владислав Череватый. Журналист, который «слишком много знает». Который всегда появляется в нужный момент. Который так мастерски манипулирует тобой, играя на твоих травмах, на твоей любви к брату. Который подсунул тебе идею про «Коллекционера», собирающего силы. Это ведь он тебе всё это нашептал, да? Через свои «видения», через свои истории? А ты, сломленный, одинокий, поверил. Потому что он был единственным, кто обратил на тебя внимание. Потому что он нашёл так легко твоё слабое место, которое тебе, как практику, стоило бы прятать! Он подарил тебе всего пару ласковых фраз, знаков внимания и интереса, и ты сразу впустил его в свой круг общения. Он манипулятор, мерзкий человек, каких поискать надо! ТЫ. ЕМУ. НИКТО. ПУСТОЕ. МЕСТО. Каждое слово било, как молот. Картина, которую Олег так тщательно складывал, рассыпалась, обнажая уродливый, чудовищный фундамент. — Но…  — пытался цепляться за факты Олег. — Моим единственным условием твоего пребывания здесь будет лишь одно: ты должен порвать связи с этим журналистом. Выставить его. Закрыть все дела по маньяку. И никогда больше не связываться с этим человеком и тем более с его демонами, — Артём тенью навис над детективом. Хватая за ворот чёрной рубашки, он безжалостно смотрел в глаза полные непонимания и пустоты. Шепс не реагировал. Он пытался переварить всю информацию, пытался восстановить пробелы его памяти, но всё безуспешно.  Артём начинал закипать из-за такого пассивно медиума. Он резко толкнул его, от чего Олега ударился затылком об кирпичи. Резкая боль в голове заставила взбодриться. Снова холод пробежал по телу, но уже знакомый холод, не от камней. Он посмотрел через плечо Вампира и блики в глазах, пока разум плыл, стали собираться в один единый образ. —… Влад? — прохрипел младший, готовый так наивно узнать его силуэт из тысячи. Артём сдвинул брови к переносице, не понимая на что так оживлённо отреагировал детектив. Он появился так внезапно и стремительно, будто материализовался из самой тени. На его лице не было ни намёка на привычную игру или насмешку. Была только чистая, неконтролируемая ярость. Влад влетел в Артёма с размаха, ударив его между лопаток со спины. Удар был сокрушительным, слышным хрустом. Артём, не ожидавший нападения сзади, отлетел от Олега, спотыкаясь, и едва удержался на ногах. — А мне расскажешь?! — проревел Влад, и его голос был настолько искажён злобой, что звучал почти так же чудовищно, как и заклинания Артёма. Он не дал Артёму опомниться. Новый удар — уже кулаком, короткий, хлёсткий, в челюсть. Артём захрипел, голова его откинулась назад, брызнула слюна с кровью. Но Вампир был не из тех, кто падает с первого удара. Инстинкт бойца, смешанный с яростью оккультиста, вырвался наружу. Он рванулся навстречу, пытаясь обхватить Влада в захват. Дальше всё превратилось в хаос. Это была не драка в привычном смысле. Не обмен ударами, а борьба на уничтожение. Они сцепились посреди пыльного зала, сбивая с ног груды мусора. Удары сыпались без системы — кулаками, локтями, коленями. Влад использовал всё, что попадалось под руку — схватил обломок кирпича, ударил Артёма по виску. Тот ответил, вонзив пальцы ему в горло. Тень, которую Олег призвал, теперь явно была здесь, слившись со своим носителем, усиливая его ярость, делая его движения чуть быстрее, удары — чуть жёстче, чем позволяла обычная человеческая анатомия. Но в конце концов он нашел пистолет, который Олег не так давно выкинул за разрушенную стену здания. И вот здесь сработал инстинкт уже обоих братьев. Саша зашевелился. Он как-то быстро оказался возле брата, упал рядом с ним на колени. Его руки уже не были связаны, да и рот не был заткнут тканью. Его пальцы, бледные и дрожащие, нашли руку Олега и вцепились в неё с неожиданной силой. — Успокой его… — голос Александра был едва слышен, хрипл, но в нём звучала отчаянная мольба. — Олег… это я… я всё затеял. Это я виноват. Прости… прости меня, брат. Глаза Саши, полные боли и ясного, ужасающего осознания, смотрели прямо на Олега. В них не было безумия. Только раскаяние и страх — не за себя, а за Артёма. Олег вздрогнул, оторвав взгляд от смертельной схватки. Сейчас он был в полном непонимании происходящего. Его разум отказывался воспринимать любую информацию. Но глазам Александра он отказать не мог. В эту секунду Влад уже был у груды кирпичей. Его рука потянулась к пистолету. Он смог встать, прижимая ботинками горло Краснову, навёл дуло пистолета на его голову. Тяжёлые вздохи были от обоих. Они устали, сил не осталось, но брюнет был готов закончить с этим прямо сейчас. Один выстрел и они спасены. И братья свободны и город в безопасности. Но ведь он не знал главного… — ВЛАД! СТОЙ! ОН НЕ МАНЬЯК! Крик, прозвучавший над рёвом двух борющихся титанов, заставил Влада замереть на долю секунды. Он повернул голову, и его взгляд, всё ещё полный адского огня, упал на Олега, прижатого к стене, и на Сашу, цепляющегося за него. — Что? — одно слово, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы, прозвучало как угроза. — Он не Коллекционер! — Олег выдохнул, чувствуя, как слова горят на губах. — Он… он просто притащил меня сюда, чтобы сказать…— его взгляд метнулся к Артёму, который, тяжело дыша, тоже замер, прислушиваясь, но дальше слов он сказать не мог, не мог обвинить. — Чтобы сказать что!? — также грубо прорычал Череватый. Олег на секунду запнулся. Он боялся говорить Владу такие слова, да ещё и при всех. Он доверял ему, он доверял Саше, но сейчас сам брат признался в своей вине. За что Олег ещё не понимал, но главным сейчас было остановить этого дьявола во плоти, пока он не убил Артёма. — Сказать, что я должен разорвать с тобой сделку! Это условие!... Я должен забыть о тебе и о маньяке, за которым мы гоняемся! Стереть тебя из своей жизни!.. — слова вырвались у Олега сдавленно, с трудом, как будто он выплёвывал отраву. Он сам испугался их, но они уже висели в воздухе, острые и неоспоримые. Тишина, наступившая после его слов, была оглушительнее любого крика. Даже пыль в солнечных лучах, казалось, замерла в полёте. Влад выпрямился. Он медленно, очень медленно, отвёл пистолет от головы Вампира. Его лицо было нечитаемой маской, но в глазах бушевала буря. Ярость не утихла, но теперь она была смешана с холодным, стремительным расчётом. Он смотрел то на Олега с Сашей, то на Артёма. Его лицо — разбитое, окровавленное — было маской из мрамора. Ни единой эмоции. Только глаза. В них бушевало нечто нечеловеческое. Ярость отступила, уступив место чему-то куда более холодному и страшному — абсолютному, беспощадному анализу. Он смотрел на Олега так, будто видел его впервые. Видел не детектива, не союзника, не сломленного человека, которому можно было что-то внушить. Видел глупца, попавшего под чужое влияние. Его взгляд скользнул к Саше, всё ещё цепляющемуся за Олега. Потом — к Артёму, который поднялся на колени, его грудь тяжело вздымалась, но в глазах горело мрачное, почти торжествующее понимание. — Условие, — наконец произнёс Влад. Его голос был ровным, тихим, но каждый слог был отточен, как лезвие. — Интересно. И кто же выдвинул это… условие? — Он кивнул в сторону Артёма. — Он? Или, может, твой милый братец? Влад отступил от и так побитого Артёма и оказался перед Олегом. Его тень легла будто тяжёлый груз на плечи младшего, чувствуя мощь нечеловеческой силы. Олег почувствовал, как по спине бежит холодный пот. Он стоял на краю пропасти, которую сам же и обозначил. С одной стороны — человек, который был с ним в самом аду, но который, возможно, и создал этот ад. С другой — два других человека, один из которых мучил его брата, а другой… другой только что признался в какой-то неведомой вине. — Это была моя инсценировка, — прошептал Саша, не поднимая глаз. — Всё… от начала до конца. Я подговорил Артёма. Идея была… чтобы тебя вывести. Вывести из равновесия. Надавить на эмоции. — Он сглотнул. — Уговорить тебя… порвать с ним. — Он кивнул в сторону Влада, и в этом жесте была вся неприкрытая, детская ненависть. — Я не мог больше смотреть, как ты с ним связываешься. Он… нечистый. Он опасен. Для тебя. Для нас. Я хотел тебя спасти. Показать тебе, на что он способен, спровоцировав его… Олег слушал, и мир вокруг него медленно терял остатки смысла. Боль в плече, страх за брата, ярость на Артёма, горечь предательства от Влада — всё это оказалось… фарсом? Постановкой, которую устроил его собственный брат, чтобы… «спасти» его? — Ты… что? — голос Олега звучал чужим, глухим. — Ты инсценировал… своё похищение? Использовал Артёма… чтобы спровоцировать Влада? И всё это… чтобы я порвал с ним? Саша наконец поднял на него глаза. В них была странная смесь любви, страха и фанатичной убеждённости. — Он демон во плоти, Олег! Я чувствую это! Он хочет тебя сожрать, использовать, а потом выбросить! Я должен был это остановить! Любой ценой! Олег отшатнулся от Саши, высвобождая свою руку. Он смотрел на брата, и в его душе не осталось ничего, кроме леденящей пустоты и нарастающего, тихого бешенства. — Ты… ты знал, что я там думал, что ты умираешь? Да ты хоть знаешь, что я испытал в ту ночь!? — он не смог договорить про свои слёзы на пороге у Влада, про ту ночь страха и отчаяния. — Ты использовал мою любовь к тебе… как оружие! Чтобы манипулировать мной! — Я хотел тебя защитить! — в голосе Саши прозвучала истеричная нота. — ЗАМОЛЧИ! — рёв Олега прокатился по пустому дому, заставив всех вздрогнуть. В его глазах, наконец, вспыхнул тот самый огонь — не отчаяния, а чистой, нефильтрованной ярости. — Ты не имел права! Никто не имеет права играть с этим! С жизнями! С моей жизнью! С его… — он махнул рукой в сторону избитого Артёма, — Ты свел счёты с призраками в своей голове, а в реальности чуть не угробил всех! Он тяжело дышал, чувствуя, как рана в плече пылает в такт его ярости. Потом его взгляд устремился к Владу с логичным на то вопросом и мнением на этот счёт. — Я подозревал. Слишком уж всё было… пафосно. Наивно. Как плохой детектив. Но я решил дать спектаклю состояться. Чтобы ты сам увидел, на что способны твои… близкие. И какой выбор сделаешь. Он перевёл взгляд с Олега на Сашу, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на презрение, но не злое, а скорее усталое. — Ты прав в одном, О великий. Я — нечистый. Я опасен. Но я, по крайней мере, не прячусь за любовью брата, чтобы устроить ему такой… цирк. Мои игры честнее. И, как видишь,.... — Череватый кивнул на окровавленного Артёма и на бледного, морально убитого Олега, — У меня получается лучше. Олег замолчал. Его лицо, искажённое сначала яростью, а затем шоком, стало пустым. Бесстрастным. Так бывает, когда боль превышает порог чувствительности и душа уходит вглубь, оставляя лишь холодную, автоматическую оболочку. Тишина растянулась. Потом Олег заговорил. Голос его был тихим, ровным, лишённым каких-либо интонаций, будто он зачитывал сухой протокол. — Я вправе сам принимать решения. Без твоей… манипуляции. — Он сделал паузу, переводя взгляд на брата,. — Я остаюсь с Владом. Это было не заявление. Это был приговор. Себе. Брату. Всей этой истории. Олег попытался оттолкнуться от стены, чтобы встать. Но движение потревожило рану в плече. Острая, жгучая волна боли вырвала у него сдавленный стон. Ноги подкосились, и он пошатнулся, снова готовый рухнуть на колени в этой пыли и крови. И тут, будто тень, материализовавшаяся по первому зову, за его спиной оказался Влад. Его рука — твёрдая, уверенная — обхватила Олег за талию, приняв на себя его вес. Другая легла на неповреждённое плечо, стабилизируя. — Всё, — тихо сказал Влад ему на ухо, и в его голосе не было ни торжества, ни насмешки. Была лишь деловитая сосредоточенность. — Пошли отсюда. Олег, почти не сопротивляясь, позволил ему вести себя. Он шагнул из мрака дома в ослепительный утренний свет, чувствуя, как тепло наконец начинает проникать сквозь ледяную скорлупу, в которую он заключил себя. И в тот момент, когда они переступали порог, Влад на секунду остановился. Он обернулся, бросив взгляд через плечо вглубь разрушенного зала, где на полу сидели двое — сломленный Артём и уничтоженный собственным замыслом Саша. На лице Влада появилась лёгкая, едва уловимая улыбка победителя. Не злорадная. Скорее… знающая. Улыбка человека, который только что выиграл не сражение, а гораздо более важную вещь — полный контроль над тем, кто ему был нужен. Он встретился взглядом с Сашей, и в этой молчаливой секунде был целый диалог: «Ты проиграл. Он теперь мой». Потом он развернулся, крепче обнял Олега, и они, опираясь друг на друга — один от физической боли и душевного краха, другой от невидимой, но мощной поддержки своей тёмной сущности, — зашагали прочь от хутора, к машине. Они исчезли в солнечном мареве, оставив за собой лишь следы крови на пыльной дороге и гробовую тишину в доме, где только что разыгралась маленькая, но решающая трагедия. Олег сделал свой выбор. И этот выбор уводил его прямиком в объятия того, кого его брат так отчаянно пытался от него оградить.