По следам твоим

С того момента прошло около двух недель. Эти дни текли для Олега с неестественной, почти обыденной плавностью. Он находился в той же самой больнице, из подвала которой его когда-то выносили на носилках, но теперь — в качестве пациента, а не незваного гостя. Рану от кинжала Артёма зашили, обработали. Сначала было больно, потом — просто ноюще-неприятно. Тело, измученное стрессами и травмами, жадно цеплялось за покой и стандартные процедуры: уколы, капельницы, физиотерапия. Шрам, тёмный и ещё чувствительный, теперь был частью его кожи. Ещё один в коллекции. Он смотрел на него в зеркало больничной уборной — длинный, неровный рубец под ключицей. Не так ужасно, как можно было ожидать. Он затягивался с какой-то странной, почти зловещей быстротой, как будто что-то изнутри подталкивало тело к скорейшему заживлению. Олег не задумывался об этом. Он старался не задумываться вообще. От Александра не было вестей. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. И Олег… Олег не искал их. Он поставил в своей голове тяжелый, непроницаемый шлагбаум на всех путях, ведущих к брату. Всё, что было связано с тем днём на хуторе — страх, предательство, манипуляция, — было упаковано в чёрный, неподъёмный ящик и сброшено в самую глубокую шахту памяти. Он запретил себе думать об этом. Запретил анализировать, испытывать вину или горечь. Было проще — считать всё происходящее прошлым, к которому возвращаться никогда не стоило. На время он даже позабыл о маньяке. О «Коллекционере». Эта навязчивая идея, этот всепоглощающий страх, который гнал его по следам смерти, куда-то отступил. Может, потому что настоящая, личная предательская рана оказалась больнее любой мистической угрозы. А может, потому что теперь у него был… смотритель. Влад появлялся регулярно. Не каждый день, но всегда вовремя — перед выпиской, чтобы привезти чистую одежду, или просто посидеть молча в конце коридора, куря у открытого окна. Он не лез с расспросами, не пытался строить из себя спасителя. Он просто был. Присутствовал. Как факт. Как погода за окном. И в этом его молчаливом, ненавязчивом присутствии была странная, извращённая надёжность. Он не играл в братскую любовь. Он не обещал спасения. Он был опасен, циничен и честен в своей опасности. И после лжи Саши эта чёрная, но прямая честность была чем-то вроде глотка крепкого спиртного после сладкого яда. Олег жил по больничному расписанию. Завтрак, обход, процедуры, сон. Он читал старые журналы, смотрел в окно на голые деревья, слушал тихий гул аппаратуры. Он был почти как нормальный человек, проходящий реабилитацию после несчастного случая. Почти. Потому что по ночам, когда тишина палаты становилась абсолютной, он иногда просыпался от того, что его рука инстинктивно тянулась к шраму. Или от того, что во сне ему чудился тихий шепот — не Влада, не Саши, а чей-то ещё, древний и безликий, — и запах озона и холодной земли. Тогда он вставал, подходил к окну и смотрел на спящий город, чувствуя, как под тонкой плёнкой нормальности копошится что-то тёмное и нерешённое. Но это было только по ночам. Днём он был просто пациентом Шепсом, который старательно заживлял раны и не задавал лишних вопросов. Пока не пришло время выписываться. День выписки выдался серым и ветреным. Олег стоял у больничного крыльца, кутаясь в своё старое, но чистое пальто, которое привезли из химчистки, и чувствовал непривычную лёгкость — не только от отсутствия капельниц, но и от временной отстранённости от всего. Машина Влада подъехала точно по времени. Влад вышел, кивнул, забрал у Олега его тощую больничную сумку (там лежали лишь документы и пара книг) и бросил её на заднее сиденье. — Садись, грейся. Я остальное заберу, — бросил он, направляясь обратно в здание за какими-то  оставшимися вещами. Олег сел на своё привычное место — пассажира. Сел и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Воздух в салоне был насыщенным, густым, узнаваемым до боли: едкая смесь хорошего, крепкого табака, дорогого, но не вычурного парфюма с древесными нотами, и чего-то ещё — металлического, что всегда витало вокруг Влада. Этот запах стал для него… своим. Признаком того, что он не один в этой железной коробке, мчащейся по враждебному городу. Через несколько минут Влад вернулся, сел за руль, завёл мотор. Он улыбался своей обычной, чуть кривой ухмылкой, глядя на Олега. — Ну что, живой? Показывай своё новое украшение. Олег фыркнул, но без раздражения. Скорее, с какой-то странной, почти игривой легкостью. Он отодвинул воротник своего просторного худи, обнажив тёмно-бордовый, уже затянувшийся шрам. — Красиво? — пошутил он. — Будет красиво, — поправил его Влад, бросив беглый, оценивающий взгляд. — Дома обработаем тем, что надо. Чтоб не чесался и не болел. Олег кивнул, поправляя одежду, и в этот момент его взгляд скользнул на заднее сиденье. Рядом с его сумкой лежал огромный, пышный букет. Не розы, не лилии. Пионы. Белые, розовые, с полураскрытыми бутонами, обёрнутые в грубую крафтовую бумагу. Они выглядели нелепо и вызывающе жизненно в этом строгом, мужском пространстве. Олег замер на секунду, потом медленно повернулся к Владу, на лице его играла уже другая улыбка — озорная, почти что детская, какая у него бывала редко. — Ого, — протянул он. — Пионы. Романтично. Верно, пока я тут загибался, ты был на свидании, изменщик? Кому это, фокуснику своему в красном шарфе, что ли, везешь? Он сказал это легко, почти беззлобно, как старый приятель, который подкалывает. Но в глубине сердца что-то ёкнуло — нет, ревность он, конечно, отрицал. Они ведь коллеги. Но какой-то ком огорчения в душе парня закрался. Влад, который уже выруливал на главную дорогу, на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы встретиться с Олегом. Его улыбка стала шире, но в ней появился знакомый, хищный блеск. — Ага, свидание, — парировал он с той же лёгкостью. — Самому важному человеку. — Он помолчал, дав словам повиснуть в воздухе, а затем добавил, глядя уже прямо на дорогу: — Тебе. На «новоселье». Точнее, на возвращение в мир живых. А пионы… они, говорят, от дурного глаза. И для выздоровления. Так что не зазнавайся. Олег откинулся на спинку сиденья, смотря на профиль Влада. Шутка отскочила, но слова «самому важному человеку» и этот нелепый, трогательный в своём несоответствии жест, задел детектива глубоко. Он коротко подумал, будто не расслышал кому принадлежит букет. Затем обернулся и достал его с заднего сидения, прижимая к своей груди.  Младший уткнулся носом в цветы и от осознавая происходящего голова пошла кругом. Дивный запах ударил в нос  резкой вспышкой, смешиваясь с запахом табака и создавая какую-то новую, странную химию. Он не знал, верить ли этому. Но после пустоты и предательства брата даже такая, возможно, циничная игра во внимание была лучше, чем ничего. Он отвернулся к окну, скрывая лёгкую, неловкую улыбку с розоватыми щеками, и город за стеклом вдруг показался не таким уж и враждебным. Да и день уже сразу удался, глаза засветились, душа радовалась. Жизнь наладилась. Машина ехала не по знакомому маршруту к его дому. Она миновала поворот на его улицу и двинулась в сторону более престижного, тихого района. Олег следил за мелькающими улицами, и внутри у него начало шевелиться тихое, но настойчивое любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. — Куда это мы? — спросил он наконец, не отрывая взгляда от окна. — Я думал, ты везешь меня домой. Влад, не меняя выражения, сделал поворот на следующем светофоре. — Домой и везу. Ко мне. Врачи наказали следить за пострадавшим. Чтоб не сорвал швы, не выпил чего лишнего. А ещё — шрам обрабатывать. Специальным средством. У меня есть. Олег медленно повернул голову и уставился на него. На его лице застыла смесь недоверия и плохо скрываемого сарказма. — Ты серьёзно? — он фыркнул. — Врачи сказали тебе за мной следить? Ты им что, родственником представился? Или просто так выглядишь — образцом психического и физического здоровья? — Второе, скорее всего, — ухмыльнулся Влад и хитро покосился на пассажира. — И вообще, я ответственный человек. Забрал тебя из больницы. Не возникай. — Я мог бы и сам следить за своим шрамом, — пробурчал Олег с каплей наигранно обиды. В его голосе сквозила скорее игра, чем реальное возражение. Влад на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы бросить на него быстрый, оценивающий взгляд. Целиком, с ног до головы, оглядел Шепса, а после цокнул. Он включил поворотник и встал на ближайшем светофоре, готовый развернуться в обратном направлении, в сторону дома Олега. — Мне отвезти тебя домой в одиночество и к пустому холодильнику? Он сказал это ровно, без давления, просто констатируя вариант. И это отсутствие нажима, эта странная, извращённая забота, поданная в обёртке цинизма, сработала. Олег вздрогнул и опомнился, не желая возражать водителю. — Нет!... в смысле, не стоит, раз задумал везти, то вези, — он попытался сохранить сдержанность, чтобы не показать довольную улыбку. Он посмотрел на Влада, на его сосредоточенный профиль, на руки, уверенно лежащие на руле. Потом взглянул на огромный букет пионов  и руки сами невольно сжали стебли цветов, а на лице всё равно появилась детская улыбка. Он не сказал «я доверяю тебе». Но он отказался от варианта с одиночеством. И в этом молчаливом согласии, в этом решении поехать не домой, а в логово того, кого его брат считал демоном, было больше доверия, чем в тысяче клятв. Он снова сделал выбор. И снова в пользу Влада. — То-то же, — не скрывая своего удовольствия ответил Череватый. Он грубо вывернул руль в другую сторону и вернулся на полосу привычного движения. Сзади раздались недовольные сигналы других водителей. Машина их подрезала, но старшему явно было не до этого. Он уверенно вёл к своему дому, куда Олег был рад вернуться. Машина быстро домчалась до знакомого двухэтажного дома на тихой улице. Влад выгрузил вещи, Олег, чувствуя странную смесь усталости и лёгкого возбуждения, взял тот самый букет пионов. Внутри пахло так же, как и в машине — чистотой, деревом и едва уловимым холодком. Олег, оставшись ненадолго один в просторной гостиной, нашёл в одном из шкафов высокую, строгую стеклянную вазу. Он налил воды и бережно установил в неё цветы. Пионы, тяжёлые и бархатистые, сразу оживили строгое пространство, добавив в него неожиданную, почти нелепую нежность. Олег постоял минуту, глядя на них, и на губах у него дрогнула неуверенная, но искренняя улыбка. Подарок. От Влада. Это всё ещё казалось странным, но приятным. Потом он поднялся по лестнице на второй этаж. Влад стоял наверху, прислонившись к косяку одной из дверей. — Где я буду спать? — уточнил он. Влад указал на одну дверь. — Это моя. — потом кивнул на соседнюю. — А это — твоя. Если, конечно, тебя не смущает, что в моей комнате стоит огромное зеркало, в котором по ночам иногда отражаются… ну, всякие сущности. Бесы, там, прочее. Боюсь, тебе не понравится такая атмосфера. — он произнёс это с привычным юмором, и в уголках его глаз играли знакомые искорки насмешки. Олег закатил глаза, фыркнул и, не удостоив ответом, развернулся, чтобы спуститься обратно. Шутки Влада о бесах в зеркале были слишком близки к той самой, пугающей правде, с которой они общались, чтобы воспринимать их легкомысленно. Он вернулся в гостиную, где уже стояли его пионы. Его взгляд упал на большое, старое зеркало в резной деревянной раме, висевшее на двери одного из шкафов. Оно было просто зеркалом. Ничего мистического. Олег подошёл к нему. Он снял худи. В отражении он увидел себя — всё того же, но как будто другого. Бледнее, тоньше в лице, с более глубокими тенями под глазами. Его взгляд опустился на плечо. Шрам был длинным, тёмно-бордовым, ещё припухшим по краям. След от кинжала Артёма. От того дня, когда его мир окончательно раскололся. Он слабо, почти неосознанно, протянул пальцы и коснулся рубцовой ткани. Боль. Не острая, а глухая, ноющая, уходящая глубоко внутрь, как эхо той схватки. Боль не только физическая. Она тянула за собой шлейф воспоминаний, которые он хотел бы забыть. Олег был так поглощён созерцанием своего нового, уродливого отпечатка прошлого, что не услышал тихих шагов по паркету. Он почувствовал присутствие лишь по легкому движению воздуха и по тому, как изменилось отражение в зеркале — в нём появилась вторая фигура, стоящая прямо за его спиной. Олег вздрогнул и резко обернулся. Влад стоял совсем близко, его лицо было спокойным, а взгляд — пристальным, но без привычной насмешки. Скорее, изучающим. — Чёрт, — выдохнул Олег, отступая на шаг и инстинктивно прикрывая рукой обнажённое плечо. — Я не привык, что тут не один. Влад не ответил на шутку. Он медленно, но уверенно закрыл расстояние, которое Олег попытался создать. Он поднял руки и положил свои ладони поверх рук Олега, мягко, но неотвратимо удерживая их на месте, не давая ему снова спрятать шрам. Потом его пальцы переместились к подбородку Олега, осторожно, но твёрдо приподняв его, заставляя снова смотреть в зеркало. Теперь в отражении были они оба. — Шрамы украшают мужчину, — тихо произнёс Влад, его голос звучал прямо у самого уха Олега. — Как бы банально это ни звучало. Олег был всё ещё слегка ошеломлённый близостью и этим неожиданно серьёзным тоном. Он не стал в этот раз увеличивать расстояние между их телами и просто поддался, оставаясь на месте. В зеркале они смотрелись слишком идеально. Влад убрал руки от лица парня и придерживая его за предплечье,  слегка улыбался, но смотрел на своего гостя с неким обожанием. Шепс это заметил, но не стал прятаться и решил подыграть. — А у тебя есть шрамы? Влад на секунду встретился с его взглядом в зеркале, и в его глазах промелькнуло что-то быстрое, тёмное, как тень. — Узнаешь как-нибудь в другой раз, — ответил он, и его голос снова приобрёл лёгкую, знакомую игривость. Он отпустил Олега и отступил на шаг. — В отличие от некоторых, я не имею привычки ходить по дому голым. С этими словами он развернулся и направился на кухню, оставив Олега стоять перед зеркалом с приливом крови к щекам и странным, тёплым холодком там, где пальцы Влада касались его кожи. Олег фыркнул, скорее от смущения, чем от раздражения, быстро натянул худи и потянулся за ним. Он последовал на кухню, где Влад уже грел чайник и доставал из холодильника нужные ингредиенты. — Ты умеешь готовить? —удивился младший. — Только не говори, что ты не умеешь. Я надеялся, я нашёл себе горничную, нет? — снова издевается бесноватый. Олег мог бы и привыкнуть к постоянным подколам со стороны Влада. Но он знал, что старшему важна реакция на все его действия, поэтому он обиженно цокнул и подошёл к плите. Кухня, обычно пустоватая и строгая, ожила. Влад вытащил из холодильника мясо и овощи, разложил всё на столешнице. Олег, чувствуя себя несколько неловко в роли гостя-помощника, взял нож и начал не слишком уверенно нарезать морковь. — Эй, не так, — Влад, стоявший у плиты, обернулся и, увидев его робкие ломтики, фыркнул. Он подошёл сзади, обхватил Олега с двух сторон и положил свои руки поверх его, корректируя хватку ножа. — Не пили, а режь. Чувствуй лезвие. Вот так. Олег замер. Спиной он чувствовал тепло всего тела Влада, его грудь, живот, бёдра. Руки Влада — сильные, шершавые, с тонкими шрамами на костяшках, о которых тот не рассказывал, — полностью контролировали его собственные. В моменте Шепс поймал себя на мысли, что не так уж и плохо, когда тебя контролируют. Но именно этот мужчина, никто другой. От старшего было какое-то другое ощущение, которому хотелось поддаваться.  Его дыхание стало чуть глубже, заторможеннее. Запах Влада — табак, парфюм, сейчас смешанный с запахом свежих овощей — окружал его, как невидимая аура. Это было слишком близко. Слишком… интимно. Но почему-то не вызывало желания отстраниться. — Понял, — пробормотал он. И Влад, почувствовав, что тот уловил движение, медленно отпустил его руки, но не отошёл сразу. Он простоял так ещё пару секунд, его подбородок почти касался плеча Олега, будто проверяя, не дрогнет ли тот. Как отреагирует тело на такую близость и как поведет себя сам детектив. Потом отступил, вернувшись к плите, оставив после себя странную пустоту и покалывание на коже там, где он касался. Работа продолжилась в почти комфортном молчании, нарушаемом лишь шипением масла на сковороде и стуком ножа. Олег, уже более уверенно, рубил лук, картошку. Влад стоял у плиты, обжаривая мясо, его спина была напряжена, но движения — точны. Шатен будто стал свой в этой обстановке и в этом доме. Будто именно здесь его место. Он на удивление себе угадал, где лежат специи и стал искать нужную. И тут случилось. С верхней полки шкафа, которую Олег задел локтем, когда тянулся за паприкой, соскользнула и полетела вниз упаковка с чаем. Олег инстинктивно рванулся, чтобы поймать её, развернувшись спиной к плите. Но Влад среагировал быстрее. Он не просто поймал упаковку. Он оказался перед Олегом, преграждая ему путь, ловя его движение своим телом. Олег врезался в него грудью, и Влад, не уступая, слегка оттолкнул его назад, прижав к холодной столешнице кухонного острова. Они замерли. Снова. Близко. Ещё ближе, чем раньше. Грудь к груди. Дыхание сплеталось. Олег чувствовал каждый мускул, каждую напряжённую линию тела Влада. В глазах того не было ни насмешки, ни игры. Был только острый, пристальный фокус, как у хищника, оценивающего добычу с расстояния в дюйм. Олег не посмел поднимать глаз на Влада. Он лишь упёрся руками в плечи мужчины напротив и крепко сжал их от резких движений. Череватый же смог поймать коробку с чаем и сейчас одной рукой упирался об край столика возле Олега, а вторую поднял в моменте и держал чай над головой детектива. Какая-то нелепая поза у них получилась. Но оба замерли в ожидании, казалось, от действий чего-то потустороннего, чтобы разрешить их неловкое молчание. Но упаковка чая, которую Влад всё же успел перехватить на лету, теперь вывалился пакетик чая и мягко ударил Олега по макушке и упал на пол между ними с глухим шлепком. Абсурдность ситуации — вся эта напряжённость, прерванная падением пакетика с чаем — внезапно ударила Олега. Он не сдержался. Из его груди вырвался короткий, хриплый смешок, который тут же перерос в настоящий, громкий смех. Смех облегчения, сброса напряжения, и просто от нелепости того, что пакетик чая упал ему на голову в такой момент. Влад сначала лишь приподнял бровь, но увидев, как смеётся Олег, как его обычно хмурое лицо освещается этой редкой, искренней улыбкой, и его собственные губы дрогнули. Не в своей обычной язвительной усмешке, а в чём-то более мягком, почти что отвечающем. — Ну что, смешно? — спросил он, всё ещё не отодвигаясь, его голос был низким, бархатным. — Ужасно, — выдохнул Олег, откидывая голову и вытирая слезу, выступившую в уголке глаза от смеха. — Меня уже твои вещи не принимают. Пытаются выгнать из дома. Нелепо и неловко. Но оба смогли выйти на смех, избегая взгляда со стороны. Влад наконец отступил, поднял упаковку с пола и бросил её на столешницу. — Значит, будем пить этот, раз он сам напросился, — пошутил он, и обычная лёгкость вернулась в его голос, но в воздухе ещё висело эхо той близости, того момента, когда они стояли, прижатые друг к другу, и мир сузился до размеров кухни и биения двух сердец. Олег, отдышавшись после смеха, поймал себя на мысли, что это было… хорошо. Просто хорошо. И он будто был не против всего происходящего. Но почему такие мысли вообще начали появляться в его голове. Или такие мысли уже были в его голове, просто Влад не располагал к себе так и не отвечал какой-то взаимностью, только язвил и издевался. А сейчас как-то открыто и осторожно проявлял себя возле шатена. Оказался надёжным и в какой-то степени даже романтичным. Ужин прошёл непривычно тихо и мирно. Рагу получилось на удивление съедобным, даже вкусным. Олег ел, но больше наблюдал. Следил за тем, как Влад держит вилку, что предпочитает в еде, как мастерски обращается с ножом в руках, пусть и кухонным. Как его взгляд на секунду становится отсутствующим, будто он прислушивается к чему-то внутри или снаружи, а потом снова фокусируется на реальности. Эти мелкие детали, эти повадки, которые раньше казались Олегу частью общей маски, теперь складывались в портрет живого, сложного человека. Опасного, да. Непредсказуемого, конечно. Но живого. Солнце за окном село, окрасив комнату в синие сумерки. Они помыли посуду в почти ритуальном молчании, плечом к плечу у раковины. Потом Влад вытер руки и обернулся к Олегу. — Так, — сказал он деловито. — А теперь по расписанию. Шрам. Иди к камину, сними повязку. Я  принесу всё остальное. Олег кивнул и направился к знакомому уже камину. Он подошёл к огню, где мерцали языки пламени. Долгое время задумываясь, он скинул худи, осторожно отклеил медицинский пластырь и снял марлевую повязку. Шрам под ней выглядел чуть менее угрожающе, но всё ещё был красным и воспалённым по краям. В дверном проёме появился Влад. В руках у него была небольшая керамическая баночка с тёмным, густым содержимым и чистый ватный тампон. Он вошёл, поставил баночку на край журнального столика и встал рядом с Олегом, так близко, что их плечи почти соприкасались. — Дай-ка посмотреть, — сказал Влад, и его пальцы, тёплые и лёгкие, коснулись кожи рядом с рубцом. Олег невольно вздрогнул — не от боли, а от неожиданности прикосновения. — Холодные руки? — спросил Влад, не отрывая взгляда от раны. — Нет, — пробормотал Олег. — Просто… непривычно. Влад открыл баночку. Оттуда потянулся резкий, травяной запах с горьковатыми нотами. Он обмакнул тампон в мазь. — Садись в кресло. Может жечь поначалу. Потерпи. Зато заживёт быстро и без следов. Ну, почти без следов. Шепс послушно сел и отвернулся от журналиста, придерживая рукой себя за предплечье другой руки. Череватый начал наносить мазь — уверенными, точными движениями, покрывая всю поверхность шрама ровным тонким слоем. Его прикосновения были на удивление аккуратными, почти нежными. Олег сидел неподвижно, глядя в сторону. Это действительно было дико непривычно. О нём кто-то заботится? Кто-то переживает? Он всегда сам за себя, а сейчас он мог немного расслабиться. И дать эту тяжёлую ношу кому-то другому, кто точно его поддержит. Он был уверен. Мазь действительно щипала. Олег невольно сморщился и тихо прошипел сквозь зубы: — Чёрт… Это не «может жечь», это огнём горит. Влад усмехнулся. Он сейчас склонился над Шепсом и его взгляд был устремлён исключительно на шрам младшего. Он пожал плечами и вновь обмакнул тампон в мазь. — Огнём говоришь? Значит заговорённая мазь, — брюнет подмигнул, — Смотри, а то ещё приворот на тебя сделаю. На это детектив покосился на своего коллегу по несчастью и с недовольством поднял одну бровь. Он закатил глаза и улыбнулся. Не верит он в порчи, проклятия, привороты тем более. Да, брат заговаривал камни, наделял их силой, от сглаза, на счастье. Но сам Олег этим никогда не занимался и всерьёз не воспринимал. Шатен вновь поднял глаза на хозяина квартиры. Он стал разглядывать его. Не как союзника или угрозу. А просто как человека. Так близко, как никогда раньше. Олег видел мельчайшие детали. Тонкую сетку морщинок у внешних уголков глаз — не от возраста, а от привычки хмуриться, от напряжения, от смеха, который редко бывал без язвительности. Он видел, как под кожей на виске пульсирует вена, когда Влад смотрит куда-то в сторону, задумавшись. Видел тень от длинных, тёмных ресниц, падающую на верхние скулы. Он следил за движениями. Как Влад поправил рукав своей чёрной водолазки, обнажив на мгновение запястье с кучей, тонких, как нить, бледных шрамов.  Скорее всего все они от ритуалов. Демонам нужна кровь. Но сам Череватый никогда не рассказывал о себе. Кто знает, может в его прошлом тоже были намёки на суицид. Может это их сблизило с Олегом? Это было гипнотично. Опасность, исходившая от этого человека, никуда не делась. Она висела в воздухе, как запах той самой мази — горький и лечебный одновременно. Но сейчас, в этой тускло освещённой  от огня гостиной, в тишине наступающей ночи, Олега затягивала не опасность, а интерес. Каждая морщинка, каждый шрам, каждый жест рассказывали историю, к которой у Олега не было ключа. И от этого становилось одновременно тревожно и… безумно интересно. Он бы хотел узнать о нём больше. Каким он может быть? Каков он в домашней обстановке? Рука Олега вдруг невольно поднялась. Он и сам не заметил этого. Пальцами он слабо коснулся щетины старшего, оглаживая его щёку, вниз к губам. Влад не отшатнулся. Он замер, медленно сглатывая слюну, Олег видел как двигается кадык. Взгляд переключился на шею, на татуировку на теле мужчины. Он же ведь откровенно пялится на него. И вовсе это не контролирует. А Владислав уже это заметил. Аккуратно отложил мазь, он стал сверлить довольным взглядом парня на кресле. Он ждал, терпеливо и вежливо, пока Шепс сам не признается. И тот опешил.  Олег резко пересёкся взглядом с Владом и застыл. Они смотрели друг на друга. Так близко. Олег без верхней одежды из-за этого шрама. Влад над ним, опираясь об кресло. Даже огонь в камине стал тише, замер и наблюдал. Всё в гостиной замерло, время встало, ни звука, ни шороха. Влад тихо ухмыльнулся и аккуратно наклонил голову в бок, укладываясь щекой в ладонь Олега и прижимаясь лицом к его руке. Он прикрыл глаза и расплылся в довольной улыбке, замечая как тот начинает краснеть. — Влад?... — тихо спросил шатен, —Помнишь, в наш день знакомства я просил тебя не нарушать профессиональных границ. Что мы расследуем общее дело и являемся коллегами, ничего более. — Конечно помню, в тот день ты чуть не втащил мне, — тихо усмехнулся в ответ журналист. — Так вот… забудь мои слова, пожалуйста,  — голос Олега стал тише, он весь будто колебался, переживал, но поддался. Резкое движение вперёд. Олег схватил Влада за водолазку и потянул к себе, а тот и не сопротивлялся. Он накрыл его губы своими, закрывая глаза. Это не был нежный, вопросительный поцелуй. Это было столкновение. Голодное, отчаянное, полное всей той ярости, боли, одиночества и странной, извращённой привязанности, что копились между ними все эти недели. Олег крепче сжал ткань водолазки в кулак, а второй рукой зарылся в чёрные волосы, сдавливая немного затылок второго. Влад же с нескрываемым удовольствием ответил. Он так и держался одной рукой за кресло, чтоб сейчас просто не упасть на парня. А вот вторая ладонь легла тому на шею, оглаживая кожу, спускаясь на обнаженную грудь. Шепс невольно простонал, тихо, сдавленно от поцелуя. И это был такой неловкий звук во всей этой тишине. Хоть стон был и тихий, сейчас он показался слишком громкий, слишком вызывающим и неуместным. Олег сразу открыл глаза и отстранился, прикрывая рот рукой. В глазах была бешеная энергия, смущение на щеках. Но Влад был спокоен. Он даже ликовал. Он взгляда не спускал с младшего, изучал, сверлил, будто пытался понять его дальнейшие желания. И кажется понял. — Влад… я.. — не успел Олег сказать, как Влад уже потянул его за руку на себя. — Идём, — короткий, резкий, не слово. Приказ. И Олег послушно встал с кресла. Он обернулся, чтобы взять своё худи, но старший не дал ему этого сделать. Они оба поднялись по лестнице. Зашли в комнату Влада, закрывая за собой дверь. Он вообще ничего этого не помнит. Только помнит, как оба оказались на кровати. Влад был сверху. Навис над младшим и целовал его тело. Разум мутнел с каждым касанием, осознание того, что сейчас происходит, отсутствовало напрочь. Тела горели и горели они друг другом. Олег просунул руки под одежду журналиста и выгнулся, навстречу его ласкам.  Будь он сейчас в себе, он бы никогда не смог этого повторить. Но с этим грёбаным посланником ада хотелось делать это. Он стянул с него водолазку. Руки стали послушнее,  поступки смелее. Он почувствовал взаимную реакцию и стал резче. Парни поменялись местами. Шатен оказался сверху и положил руки мужчине на плечи. Он опустился лицом ближе к нему, губами касаясь татуировки на шее чернокнижника. А после стал медленно спускаться вниз, оставляя влажную дорожку на коже. Влад тихо ухмыльнулся, обнажая зубы в своей естественной довольной улыбке. Это прекрасно. Слегка прикрывая глаза, он зарылся рукой в пушистые кудри детектива, сжимая их в единый пучок. А тот поднял серые глаза на хозяина комнаты , пока его руки, будто под приказом, скользнули к брюкам брюнета. Лёгкий звук ремня, разлился громким грохотом пряжи на пол. Парень обхватил рукой уже готовый орган и спустился лицом ближе к нему. Влад привстал на локтях, чтобы видеть эту прекрасную картину. В его глазах прыгали бесы. Он прикусил губу, чувствуя на своём члене влажные от слюны губы. Это чертовски приятно. Олег чертовски приятный. Он закрыл глаза и будто знакомыми движениями, работал языком. Ладонь скользнула чуть выше, по торсу журналиста, ногтями оставляя на нём красные полосы. — Нгх, не царапайся,  солнышко, — тихо промычал Череватый, сдерживая куда явный стон. Олег снова открыл глаза и в этот раз смотрел прямо на мужчину. Он отстранился и стал языком облизывать вставший орган по всей длине, прикрывая один глаз и потираясь щекой об плоть. До ужаса сексуально. Этот чёрт сводит Влада с ума. Ещё несколько умелых движений языком и он снова во рту. Так тепло, так влажно. Рукой старший сам направлял. Сжимал кудряшки  и приглаживал их, как волосы любимого человека. Олег не сопротивлялся. Он обоими руками уцепился за бёдра бесноватого и двигал головой вслед за тем, как его направляет сам Влад. Он во всём ему доверял. Еще пара движений от младшего и он почувствовал, как нелепая боль в волосах заставила его отстраниться, вместо этого подставляя лицо. Владислав откинул голову назад и достаточно громко простонал, совершенно не стесняясь в этой тишине себя. — 1:0, —довольный прошептал Шепс. Он ждал взгляда от Влада, чтобы сообщить ему свои прямые намерения своими действиями. И он получил этот взгляд. Брюнет приподнялся вновь и стащил с прикроватной тумбы пачку салфеток. Аккуратными движениями, он стал вытирать с лица детектива липкую белую субстанцию.  Но вместо этого Олег поймал палец Влада и демонстративно облизнул его языком. Слизывать остатки субстанции со своих губ, он ни секунды не думая, проглатывает и ползёт снова вверх на Влада. — Солнышко испачкалось, — с усмешкой остановил Влад, но этот жест Олега ему явно пришёлся по вкусу. В голове сейчас творилась несуразица. Это отвратительно непрофессионально,  но он хочет подчиняться ему. В этом не было никакой магии, тем более никакого приворота. Это было обычное человеческое желание, ну, возможно, не совсем человеческое. Тень Влада явно сейчас торжествовала и пялилась за всем этим. Будто за просмотром порнухи, которую сам же и снимает. Но в комнате никого не было кроме них. Олегу было так легко с Владом, что он был готов подчиняться ему буквально во всём. Он не уговаривал себя, тем более этого не делал Влад. Он сам, ну и с помощью рук старшего снял с себя брюки, прижимаясь обнажённым телом ко второму. И вновь этот больной и родной поцелуй. Шепс тихо промычал и не заметил, как уже оказался снизу. Он сплёл пальцы в замок на шее Череватого и взглянул в его глаза. Столько надежды, уверенности и решительности в них было. Он ни разу не остановился, не задумался о содеянном, он не жалел. И Олег хотел верить в то, что это действительно взаимно. Неужели наконец-то в этом наглом и опасном человеке он нашёл себя. Научился чувствовать себя действительно нужным этому миру, нужным хотя бы ему. Влад уже во всю хозяйничал на теле под собой. Он расположил бёдра Шепса так, как надо ему, удобно устроился между его ног и горячими руками гладил чуть ниже живота. После пальцы потянулись к знакомой тумбочке. С первого ящика он достал тюбик смазки и выдавил на свои ладони. Жидкость была в противовес прохладная и влажная. Растирая её на своих руках, он сделал аналогичное уже на теле Олега. В этот момент Шепс отреагировал, приподнимая голову и жалобно вглядываясь в карие глаза. — Расслабься, ты не почувствуешь боли, я обещаю, — прошептал старший. Влад будто услышал страх Олега, но постарался восполнить его уверенность в себе, да и в партнёре тоже. Что он не ошибся, кому можно доверять своё тело. Шатен снова уронил голову на простынь и поднял взгляд в сторону шкафа. Он увидел своё отражение в зеркале на дверце шкафа. То самое зеркало, про которое говорил Влад. Якобы именно в этом зеркале бесы, которыми он его напугал. Но вселяя в себя уверенность, Олег действительно увидел там очередную тень. Уже знакомую своим силуэтом, знакомую своим холодом и ощущением. Он сжал простынь в своих руках и тяжело выдохнул. Тело пронзила боль внизу живота, но Влад быстро сгладил это ощущениями поцелуями в шею. Мужчина вновь оказался сверху над лицом Олега, обращая его взгляд на себя, а не в зеркало. Мелкая ревность на своего беса, что шатен засмотрелся на него, а не на Влада. Но старший быстро опустился на шею и отвлекал от ощущения внизу. Пока его пальцы медленно и с терпением растягивали тело снизу. Олег в это время закрыл глаза и попытался сжаться, но брюнет не дал этого. Его поцелуи немного отвлекали от боли и она стала отступать, сменяясь странным приятным ощущением. Уже спустя пару минут мучений, Шепс почувствовал волну возбуждения. Его руки сами обвили шею партнёра, оглаживая чёрные волосы. Он вновь открыл глаза и встретился взглядом со старшим, слабо выдыхая ему в лицо тяжёлый выдох.  Влад остановился и убрал пальцы, продолжая следить за реакцией. И она последовала незамедлительно. — Влад… вернись… прошу, — Проскулил шатен, пальцами поглаживая его волосы, — Я хочу тебя. Тело слегка потряхивало. Внутри была непривычная и такая грустная пустота. Как же грязно и низко он вновь молил Влада остаться с ним. Он уже однажды приполз под его окна, но Череватый не стал пользоваться его телом в такой момент. Хотя мог бы. Он был какой-то нечеловеческий, дикий и сверхъестественный. И сейчас именно его хотел Олег. Именно такого Влада он возненавидел и такого же полюбил. У этого человека тысяча масок, но именно Шепс разглядел в них ту единственную, которая и оказалась реальной. Владислав не посмел перечить. Снова смазка, но уже намного больше. Он сел на колени между ног Олега. В этот раз младший не стал отводить взгляд и смотрел прямо в глаза партнёра, кивая ему и соглашаясь на все дальнейшие действия. И вот вновь пустоту заполнило это приятное ощущение. Влад двинулся бёдрами вперёд и тихо выдохнул, не скрывая улыбки. Олег же заметно громко простонал. Это заметно отличалось от размера пальцев. Совсем другое ощущение, но не менее приятное. Даже наоборот.  И вновь толчок. Затем ещё и ещё. Старший стал набирать темп, придерживая бёдра парня снизу. Шатен прикрыл рот руками и слегка улыбнулся, уже не пытаясь скрыть стоны. Он окончательно открылся этому человеку и сейчас был счастлив провести с ним ночь. Влад оказался внимательным и аккуратным партнёром, хотя по нему и не скажешь. Язвительные шутки могли ранить, но потом он зализывал все оставленные после него раны. Олег мог громко и не стесняясь стонать на всю комнату. Именно сейчас он заметно ощутил разницу между квартирой и частным домом. Здесь он мог кричать как угодно, что бы с ним не делал Влад, и никто их не упрекнёт в этом. Младший и не скрывал своего удовольствия. Тело говорило за него. Он извивался снизу под журналистом, цеплялся за его плечи и сжимал их. Влад приятно удивился такой реакции. Тело стало мягким и податливым. Где бы он не касался, он в ответ получал сладкий стон от Олежи. Его рукам была полностью отдана любая часть тела. Он делал всё, что хотел. Клал руку на живот Олега, чувствуя ладонью свои собственные движения внутри него. Это срывало крышу. Он стал сейчас таким чувствительным и тактильным, хотя при первой встрече в кабинете Олег показался Владу просто недосягаемой звездой. Холодный, не знающий заботы и ласки, жёсткий и логичный детектив. Сейчас же он извивался под ним и просил быть быстрее. В тихом омуте….как говорится. — Влад!... мммм, я кажется… скоро… — сквозь стоны выпросил младший. Он поднял взгляд на чернокнижника. Его тело покрылось мурашками и слабой дрожью. Орган пульсировал и подрагивал, сочась собственной смазкой. Влад отреагировал быстро. Он перевернул Олега на живот и тот будто понял его намёк. Шепс встал раком, сминая подушку под себя. Он слегка вильнул бёдрами, приглашая брюнета вернуться. Тот это и сделал. Снова приятное ощущение. А Владислав стал заметно грубее. Его руки по-хозяйски устроились на талии шатена. Он звонко ударил по ягодицам, от чего Олег взревел.  Он поднял голову и громко проскулил, насаживаясь сам на член старшего. Тот лишь усмехнулся и схватил волосы Шепса, впечатывая его лицом в подушку. Таким образом он хоть немного, но заткнул его стоны. А темп стал уже гораздо быстрее. Он нашёл нужную точку и метил именно туда, от чего Олег окончательно потерял себя. Он кричал и умолял не останавливаться. На уголках его глаз собрались капли слёз, но ему было слишком хорошо. Кусал подушку и сжимал, а ноги разъезжались. Но только Череватый удерживал его на месте, чтобы тот не упал. Прижимал лицом в подушку и сжимал талию, удерживая его бедра на одном месте. Олег не выдержал первым. Он громко простонал и выгнулся, закатывая глаза. Простынь под ним промокла, но никому не было до этого заботы. Сразу следом он почувствовал на своей спине мокрую дорожку и тяжелые вздохи от Влада. Старший потёрся органом о его ягодицы и отстранился, вновь заботливо вытирая субстанцию со спины своего детектива. Олег не шевелился. Он взглянул на Влада через зеркало и заулыбался, ждал, когда тот тоже посмотрит. И он посмотрел. Они оба смотрели друг на друга через зеркало, а после Череватый засмеялся и сбросил салфетки на пол, а сам плюхнулся на кровать рядом с парнем. — Чё такой довольный? Лыбу давишь? Выебали и ты теперь радостный? Не хватало, да? — снова издевался старший. Олег лишь усмехнулся и цокнул, заваливаясь сверху на тело мужчины. Он провёл ладонью по его груди, снова губами целуя в шею со стороны татуировки. — Мне не хватало тебя рядом. Каким бы ты ужасным человеком ни был, как рассказывает мне брат, именно ты даришь мне крылья и ощущение жизни, — Олег лёг на грудь Владу, чувствуя как быстро забилось его сердце от сказанных слов, — Я, наверно, ещё не разгадал тебя до конца, но я хочу это продолжать рядом с тобой. Влад, я хочу остаться рядом с тобой. Это не звучало как просьба. Это просто была правда, которую Олег хотел донести до Влада. Именно в этом человеке он нашел свободу и вспомнил как дышать. Именно его не хватало ,его плеча, его улыбки и взгляда. Но Влад… Влад замер. Его руки, только что крепко державшие Олега, обмякли. Одна продолжала автоматически гладить его взъерошенные кудри, но движение стало механическим. Его взгляд стал стеклянным, отстранённым, уставленным куда-то в потолок, в пустоту за пределами этой комнаты, этого момента. Сердце под Олегом продолжало бешено колотиться, но всё остальное в нём словно окаменело. Олег это почувствовал. Он приподнялся, повернул ладонью лицо Влада к себе. Оно было напряжённым, почти чужим. Олег коротко, почти судорожно поцеловал его в губы, пытаясь вернуть его, «привести в чувство», как будто тот был под гипнозом. Взгляд Олега стал тревожным, исследующим. — Что? — прошептал он. — Что не так? Я… я сказал что-то не то? Влад медленно перевёл на него взгляд. И в его глазах, обычно таких насмешливых или острых, Олег увидел что-то новое. Не холод, не расчёт. Расстройство. Глубокую, трещиноватую неуверенность, которую он никогда не ожидал здесь увидеть. — Каким бы ужасным человеком я ни был? — тихо, с каким-то горьким удивлением повторил Влад его слова. Он отстранился, сел на край кровати, от чего Олег вынужден был сползти с него. — Я не уверен, что тебе нужен такой человек, как я, Олег. — он произнёс его имя с непривычной колкостью, которая резала сильнее любой насмешки. — Я одиночка. И я бываю груб. И жесток. Боюсь, тебе это придётся не по духу. В конце концов, ты же привык всё раскладывать по полочкам. А я… — он жестом обвёл себя, этот дом, всю свою тёмную сущность, — Я сам сплошное пятно. И пятна вокруг меня имеют свойство расползаться. Он посмотрел прямо в серые глаза Олега, и в его собственном взгляде не было ни защиты, ни  оправдания. Была усталая, обнажённая правда человека, который знает цену своей собственной тьме и впервые за долгое время боится, что она запачкает кого-то ещё. Не врага. Не инструмент. А того, кто только что назвал его своим «крыльями» и «ощущением жизни». Человека, который стал ему действительно важен. Не просто как коллега или друг. Он стал ему важен, как самый близкий и родной человек. Олег открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что ему плевать на эти «пятна», что он сам уже давно не чист, что он видел его жестокость и все равно сделал свой выбор. Но Влад поднял руку, пресекая любой ответ. — Всё. Обсудим завтра. Сейчас спать. — его голос прозвучал окончательно, без прежней мягкости. Это был приказ, но в нём слышалось не раздражение, а усталость, граничащая с изнеможением. Олег хотел настаивать, но увидел тень на лице Влада — ту самую, глубокую, которую он только что заметил. И сдался. Он кивнул, но не двинулся с места. — Можно… я останусь здесь? — спросил он тихо, почти неслышно. — Не хочу… оставаться в одиночестве,  опять. Влад посмотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. Потом, не говоря ни слова, откинул край одеяла на своей широкой кровати. Это было всё, что нужно было Олегу. Они легли вместе. Влад повернулся на бок, спиной к Олегу, будто создавая барьер. Но Олег, не смущаясь, придвинулся к нему вплотную, обнял его за талию, прижался лицом к его спине, ощущая под щекой тёплую кожу его тела и напряжение в мышцах. Поначалу Влад слегка вздрогнул, но не оттолкнул его. Через несколько минут его тело медленно начало расслабляться. И было хорошо. Невероятно, обманчиво хорошо. Тепло от тела Влада согревало лучше любого пледа. Ритмичное, глубокое дыхание за его спиной было самым успокаивающим звуком на свете. Запах его кожи, смешанный с запахом постельного белья, создавал кокон безопасности в этом чужом доме. Олег закрыл глаза, чувствуя, как усталость и остатки адреналина наконец отпускают его. Но внутри, в самой глубине, где только что бушевала ярость, боль и новая, огненная надежда, теперь копошилось что-то другое. Тревожное. Недосказанность. Слова Влада висели в темноте между ними, как невидимая стена. «Боюсь, тебе это придётся не по духу». Они звучали не как отказ, а как… предупреждение. Испытание. Страх за него?  Он испугался за Олега и попытался отстранить его от себя, чтобы не навредить. Но чем? Олег чувствовал каждый вдох Влада, каждый легкий вздрагивание его тела во сне. Он был так близко, но в то же время бесконечно далеко. Между ними лежал не только слой ткани, но и весь груз их прошлого, все невысказанные вопросы, вся опасность будущего. Олег хотел вцепиться в него, разбудить и заставить говорить, вытащить наружу всё, что тот скрывает за своей каменной маской. Но он боялся. Боялся, что если надавить слишком сильно, Влад оттолкнёт его окончательно. А этого Олег уже не пережил бы. Он лежал, прислушиваясь к биению двух сердец — своего, всё ещё тревожного, и того, что было под его ладонью, — и понимал, что нашёл пристанище в самом эпицентре бури. И что эта буря ещё далека от завершения. Но пока он просто держал его, вдыхая его запах, и пытался заглушить внутренний голос, который шептал, что эта хрупкая близость может быть последней.