Таинства Магии

Каждый из нас хотя бы раз в жизни пытался призвать демона. Кто — по глупости, кто — из отчаяния, а кто — просто потому что делать нечего. Неважно, как это оправдывается потом: «Мы были пьяны», «Дружбан подбил», «Это был Хэллоуин». Всегда есть повод. У меня повод был самым банальным — скука. И Хэллоуин. В тот вечер тишина в квартире была такая густая, что казалось, будто она давит на плечи. Листами бумаги я застелил половину стола, открыл ноутбук, забил в поисковик «магические печати для призыва демонов» — и минут через двадцать уже аккуратно выводил маркером круг, который диктовала мне то ли лень, то ли интернет. К моему удивлению, круг вышел удивительно ровным, почти идеальным — прямо как на картинках из «Малого ключа Соломона». Печатей добавил наугад. Чисто чтобы выглядело солиднее. А сверху на огранке, чисто ради шутки, написал большими буквами: CRAP (Хрень). Чтобы уж точно было понятно — фигня это всё, а не ритуал. Кровью рисовать было бы уже слишком: я же нормальный человек, а не герой плохого ужастика. Поэтому я достал из холодильника бутылку дешёвой водки, той самой, которой обычно дезинфицирую царапины на двери после неуклюжих ремонтов, и пару раз пшикнул на круг. Запах сразу резанул ноздри. Я уже собирался плюхнуться на диван, открыть телефон и признать, что вся эта затея — очередная попытка убить вечер… но не успел. Круг загорелся — не маркером, не лампочкой, а настоящим потусторонним алым светом. И прежде чем я успел даже ахнуть, из центра круга вверх сорвало нечто — человекоподобную фигуру, которую будто выстрелило с места прямо в потолок. Потом её швырнуло вниз, и она рухнула на пол, сгибаясь от боли. Передо мной лежал подросток лет тринадцати. Короткие светлые волосы. Голубые глаза, такие яркие, что пробивали тьму. На голове — лисьи уши. А за спиной — девять хвостов, пушистых, потрёпанных, но живых. И он был… ужасающе милый. — С тобой всё хорошо? — выдавил я, глядя на его обугленную рука… нет, точнее культю. Будто её сжёг огонь, не оставив ни следа крови. Одежда висела на нём клочьями. На коже виднелись ожоги, местами — прямо до мяса. И при всём этом он смотрел на меня удивлённо и немного растерянно. Как котёнок, случайно попавший под машину, но всё ещё верящий, что мир может быть добрым. — Тебе точно нужна скорая… — пробормотал я и, не думая, схватил со шкафа старую футболку, прикрыл его плечи и торс. — Вот только как я объясню, что вызвал демона… и почему он ранен. У трупа проблем было бы ещё больше, кстати. Его ведь и крематорий не возьмёт — обычный огонь по нему, скорее всего, не работает. Я схватил телефон и быстро набрал 112. Но едва пошёл первый гудок — телефон обуглился в моей руке, словно его сунули в печь. — Не надо звонить, — тихо сказал демонёнок. Голос мягкий, хрипловатый, словно ему больно говорить. — Дай мне воды. Еды. А лучше… водки. Ну а я что? Я не эксперт по демонам. Может, и правда помогает. Вода, еда и алкоголь — универсальный ремонтный набор для многих живых существ. Вдруг и для демонов сработает. Я поставил перед ним тарелку с недоеденными макаронами с сыром, литровую банку воды и бутылку водки. Он ел молча. Но не руками. За его спиной из воздуха появилось несколько десятков тонких щупалец, каждая с маленьким ртом на конце. И они просто смели со стола всё так, будто я поставил перед ним не обед, а пробник. — Этого мало, — вздохнул он, и хвосты опали. Я же заметил, что круг, нарисованный маркером, теперь будто выгравирован в столе — ровный, глубокий, словно его выжгли чем-то потусторонним. Мне следовало бы бояться. Вздрогнуть хотя бы. Щупальца, хвосты, демон, обугленная рука… Но вместо страха я чувствовал странную, нежданную умилённость. И какую-то… размывающую усталость. Может, моя жизнь действительно настолько выгорела, что даже если этот демон меня убьёт — я и пожалеть-то не успею. Пока демонёнок продолжал где-то доставать еду и алкоголь, разбирая мой дом, я просто сел в кресло. Распластался. Расслабился. А потом мы начали пить вместе. Обычно водка для меня — та ещё дрянь, но у демонов, судя по его довольной физиономии, алкоголь свой — куда элитние. Мы не остановились на одной рюмке. Разговоры начали течь как вода. Смех — смешиваться с дымкой. Мои жалобы на жизнь — с его тихими, странно мудрыми ответами. Последнее, что я помню: мы оба сидим на полу, посреди погасшего круга. Он внимательно слушает меня — как будто понимает каждое слово. И говорит: — Жить человеком… действительно скучно. А потом — темнота.