Таинства Магии

Прошло два месяца. Тихий деревенский двор был залит тёплым послеполуденным солнцем. Я сидел на поваленном бревне, слушая Пауло, а рядом, беспокойно ёрзая, примостился Руди. Малыш то и дело норовил улизнуть обратно в дом, но я крепко держал его, заставляя слушать. Пауло, стоял передо мной, скрестив руки на груди. Он не обладал педагогическим талантом, его речь была отрывиста и часто прерывалась долгими паузами, пока он подбирал слова. — В мире существует три основные школы клинка, — начал Пауло. — Стиль Бога Севера, Стиль Бога Воды и Стиль Бога Меча. Он сделал паузу, глубоко задумавшись, и я терпеливо ждал. — Самое главное, что тебе нужно запомнить, — это их отличие. Стиль Бога Севера самый распространённый. Его применяют воры, убийцы, авантюристы... по сути, это не столько техника меча, сколько метод выживания и ведения боя в любых условиях. Его ценят за возможность сражаться, даже будучи покалеченным, но я его, признаться, терпеть не могу. Слишком уж подлый стиль, — в голосе Пауло прозвучало нескрываемое презрение. Руди, почувствовав, что я ослабил хватку, предпринял очередную наглую попытку вырваться, даже попытался меня укусить. С его молочными зубами и младенческой силой это было скорее забавно. — Дальше у нас Стиль Бога Воды. Занятный стиль, — продолжил Пауло. — Отличный в парировании и защите, особенно от магии. В основном его используют аристократы. Как бы забавно это ни звучало, защитники из них хреновые. Аристократов режут так часто, что их имена не стоят того, чтобы запоминать, — Пауло серьёзно вздохнул. — К слову, Ренк, если кто-то из аристократов начнёт сильно наглеть... лучше убивай по-тихому, используя приёмы Стиля Севера. Врагов у любого аристократа до хрена, и никто не поймёт, что это сделал ты. Пауло понизил голос до шёпота. Даже Руди перестал дёргаться, затаив дыхание, словно понял важность момента. — Я приму это к сведению, — серьёзно кивнул я. Это было действительно важное правило. Я не боялся испачкать руки, и что-то подсказывало мне, что местные аристократы дадут фору тем, о которых я читал в хрониках из прошлой жизни. — Умница, — довольно хмыкнул Пауло, сияя гордостью. Похоже, его впервые слушали с таким вниманием. — Так-с... последний стиль — мой любимый. Стиль Бога Меча. Прямой, грубый, и очень эффективный против этого вашего подлого Стиля Севера. Им пользуются люди с пылким характером и доблестью. С его основ и начнём. Пауло говорил с таким воодушевлением, что я невольно улыбнулся. Кивнув, я поднялся с бревна. Рудеус, восприняв это как сигнал к свободе, пулей помчался к дому, по-детски показав мне язык на прощание. Я лишь закатил глаза. Пауло протянул мне клинок. Это был, по сути, незаточенный кинжал, но в моих детских руках он ощущался как полноценный двуручный меч. Ощущение стали было невероятно приятным. — Сейчас я покажу тебе, как правильно бить, а потом начнём занятия, — сказал Пауло. Он принял стойку: правая нога впереди, левая сзади, обе руки на рукояти. Резкий, мощный удар вниз — и земля под его клинком треснула, расколовшись на несколько метров, а срез получился удивительно ровным. — Ого! — восхищённо хлопнул я в ладоши. — Так, а теперь попробуй ты, — с гордой улыбкой предложил Пауло. Я кивнул, поднялся, и попытался повторить его стойку, взяв кинжал двумя руками. — Правильно? — спросил я. Пауло покачал головой. — Правую ногу чуть дальше. Спину выпрями. Меч держи крепче, и руки к себе не прижимай. Когда будешь наносить удар, не зажимай меч близко к телу. Веди его чётко вниз и останови у земли. Я молча кивал и старательно поправлял позу, не споря. В этот момент что-то щёлкнуло. Перед ударом я начал дышать глубоко и размеренно: вдох... выдох... вдох... выдох. Мысли, по привычке, улетучились. В момент, когда клинок начал опускаться, я ощутил ману. Это было полноценно, как поток, струящийся не только внутри моего тела, но и вокруг, в самой атмосфере. Чтобы не упустить это драгоценное состояние, я продолжил наносить удары, возвращаясь в исходную позицию. Магия текла по телу быстрым потоком, насыщая и укрепляя его. Я чувствовал, как тело нагрелось, стало сильнее. Это было невероятно приятное чувство, которое я стремился запомнить в полной мере. Занятие продолжалось несколько часов кряду. Я отрабатывал движения клинка, пока руки окончательно не онемели от усталости, и я, тяжело дыша, повалился на землю. Вскоре надо мной нависла маленькая голова с глазами, полными превосходства. Рудиус, озорно улыбаясь, окатил меня водой, созданной с помощью магии из его маленьких рук. — Рудиус, засранец! Подрастёшь, и я тебя загоняю на тренировках, обещаю! Радуйся, пока я бессилен, — проворчал я, прикрывая глаза. — Эй, ты не мог бы мне ещё немного водички сделать? Пить хочется. В ответ я получил кислое выражение лица, а затем — огромный шар воды прямо на голову. Пытаться пить магическую воду из рук Руди было опасно, но промок я знатно. — Вот же мелкий... Твоё счастье, что я не из болтливых, — проворчал я, вытирая глаза. Сам же Руди уже удрал, только пятки сверкали. Заставив себя подняться, я постирал свою одежду в тазу и снова её надел. До заката ещё пара часов, так что точно высохнет, пока я займусь делами по огороду. Самое удивительное, что за эти два месяца медитаций я наконец-то почувствовал ману полноценно, как поток внутри тела и за его пределами. Теперь я смогу, наконец, оторвать во сне ещё одну книгу с полки — перечитывать про контроль магии в сотый раз было бы невыносимо скучно. ***Тем же вечером.*** Мана струилась по телу так равномерно, будто я оказался внутри тёплой речной воды. Сейчас, когда я наконец-то почувствовал своё ядро — настоящее, плотное, пульсирующее где-то глубоко под солнечным сплетением, — я мог уверенно сказать, откуда берётся моя сила, как она течёт, чем насыщает мышцы и даже где мир отвечает мне тем же. Когда моя собственная мана покидала тело, кость от кости, жилу от жилы, в меня входила мана мира. Она входила мягко, как лёгкое дыхание ветра в щель окна, расширяя поток и делая его чуть шире, чуть полнее и плотнее. Просто наблюдать за этим движением оказалось удивительно приятно — не только телом, но и чем-то глубже. Душой? Сознанием? Трудно объяснить. Это было похоже на горячую ванну: тепло, мягко, расслабляюще. Даже не хотелось возвращаться наружу. Но, как всегда, медитация имеет свой конец. Я открыл глаза. Первое, что я заметил: мир стал ярче. Или— нет. Это мои глаза стали ярче. Впрочем, это не догадки: я видел своё отражение в маленьком зеркальце — том самом, что купил вместе с расчёской и маслом для шерсти. Да, нерационально. Да, немного глупо. Но мягкая, ухоженная шерсть стоит того. Тем более что реакция всех в доме стоит вложенных медовиков. Зенит каждый раз улыбается так, будто смотрит на котёнка. Лилия — сдержаннее, но тоже не скрывает того, что ей приятно провести рукой по хвосту или по ушам, когда думает, что я не замечаю. Да и врать нечего — мне самому это приятно. А вот Пауло… Вот с ним смешнее всего. Каждый раз, проходя мимо, он делает вид, что ему абсолютно плевать. Но глаза выдают: интересно. Пальцы подрагивают: коснуться? не коснуться? Но при этом он краснеет, будто не знает, прилично ли трогать мальчишку за хвост, даже если хвост пушистый и выглядит как дорогой меховой шарф. Зенит только подтрунивает над ним: — Пауло, не бойся, хвост не укусит. На что Пауло мрачно отворачивается, но уши его предательски краснеют. Меня это забавляет. Возможно, даже слишком, дразнить людей весело. Не знаю, что именно меняется во мне, когда я медитирую, но… кажется, мана делает меня не только сильнее. Она делает меня ярче. Чётче. Ближе к тому, кем я должен был быть. Я поднял руку и провёл пальцами по хвосту. Шерсть стала мягче. Теплее. Более чувствительной. И внутри — всё такое же тихое, тёплое, спокойное. Мир впервые за долгое время казался мне добрым. И я позволил себе просто сидеть, слушая, как дом дышит своей жизнью, как Зенит на кухне напевает что-то под нос, как Лилия раскладывает полотенца, и как Пауло, думая, что его никто не слышит, ворчит: — Я просто хотел… посмотреть. А меня сразу дразнить. Тоже мне… Я улыбнулся. Тепло маны всё ещё оставалось во мне — как напоминание, что я живу новую жизнь. И что впереди будет многое: и тяжёлое, и светлое. Но сейчас… Сейчас можно позволить себе просто быть. И ощущать.