Подавленная Агония // Sedated Hysteria

      У Нила закончился последний урок, когда в коридоре прозвучало объявление.       — Нил Джостен, пожалуйста, сейчас же пройдите в кабинет директора, — сказал голос из динамика.       Он пялился на колонку какое-то время, прежде чем развернуться и пойти в противоположное направление. Не то чтобы он избегал вчерашнюю компанию из страха – скорее из собственной упрямости, которую он сам выбрал. Если они действительно хотели, чтобы он присоединился к команде, ему нужно было понимать, что они умеют справляться с трудными ситуациями. Он не собирался так легко подписывать контракт.       Нил думал, что они пойдут в заброшенный дом, в котором он больше всего ошивался и ночевал, когда пребывание в раздевалке было слишком рискованным. Если бы они поймали его, он бы, возможно, подписал контракт. Он думал об этом всю ночь, и каждый раз он возвращался к одному и тому же выводу: ему плевать, если он умрёт. Может, это было следствием приёма антипсихотиков, которые притупляли все чувства слишком быстро, но он в любом случае не приносил особой пользы обществу. Лучше заниматься тем, что нравилось ему трезвому, чем быть подстреленным в какой-то богом забытой дыре. Если они не найдут его сегодня, они могут попробовать завтра. Если они ещё не устали от его заскоков.       Это похоже на игру в кошки-мышки.       Он распахнул двери, ведущие на парковку, и застыл на месте, увидев знакомую зловещую ухмылку.       — А ты действительно кролик, — сказал Миньярд. — Поджимаешь хвост, едва чуешь опасность.       — Конечно. А ты – лис? — Убийственно серьёзно спросил Нил. — Я читал эту басню. Кролик победил.       В чужих безжизненных зрачках на секунду промелькнула тень любопытства.       — Как мило.       — Достаточно, Миньярд, — сказал тренер, подходя к чокнутому парню, а следом шёл тот высокомерный. — Не отпугивай его.       Улыбка Миньярда скользнула в сторону мужчины постарше.       — Я не отпугивал, тренер. Просто приветствовал нашу будущую звезду.       — Да, тренер, — сказал Нил с пустым выражением лица. — Он приветствовал меня с таким теплом, что у меня затряслись руки. Даже не знаю, смогу ли подписать контракт.       Чопорный парень открыл рот, очевидно, собираясь огрызнуться, но тренер не дал ему возможности сделать это.       — Что ж, парень, ты обдумал всё? Что ты думаешь о том, чтобы… — теперь прервали уже его.       — Я думаю, что это максимально непрофессионально с вашей стороны – не представиться, учитывая, что это наша вторая встреча, — сказал Нил.       Ваймак моргнул. Затем коротко посмеялся.       — Справедливо, — сказал мужчина, поправляя козырёк своей кепки. — Я Дэвид Ваймак – тренер Лисов из университета Пальметто. Это – Эндрю Миньярд, наш вратарь из стартового состава. И Кевин Дэй – стратег и нападающий.       — Ты закончил ломаться? — Спросил Эндрю. — Или в следующий раз ты попробуешь спрятаться под мусоркой?       — Я не прятался, — ответил Нил. — Меня просто не привлекает перспектива быть зажатым в коридоре кучкой эмоционально нестабильных незнакомцев.       Ваймак вздохнул и вытащил сложенные бумаги из сгиба локтя.       — Это не какое-то временное предложение, Джостен. Это по-настоящему. Полное покрытие обучения и проживания. Подпишешь это – станешь Лисом.       Нил не принял бумагу.       — Вы предлагаете полный контракт тому, кого абсолютно не знаете.       Ваймак изучал Нила взглядом человека, который повидал многих детей, похожих на Нила, и каким-то чудом нашёл место для ещё одного.       — Мы знаем достаточно, — сказал он. — Что насчёт остального? Мы узнаем позже. Мы не ожидаем, что ты расскажешь обо всём сразу.       Пальцы Нила дрогнули. Договор был прямо тут. Такой невесомый, но такой тяжёлый, словно это приговор на пожизненное заключение. Или же спасательный круг.       — Я плохо следую правилам.       — Как и Эндрю, — сказал Ваймак, не глядя на него.       Эндрю ухмылялся, словно ему нравилось это сравнение. Нил не был уверен, хорошо это или плохо.       Его глаза вновь метнулись к бумаге.       — Значит, на этом всё, — сказал он. — Я подписываю, и на пять лет я ваш.       Ваймак не сразу ответил. Повисла тишина – тяжёлая и затянувшаяся.       — Нет, — наконец, сказал он. — Ты подписываешь – и ты один из нас.       Нил поднял взгляд. Он не ожидал этого – фраза прорезалась сквозь туман в голове. «Один из нас». Не игрок, не инвестиция. Что-то нечто большее, чем человек. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким значимым.       Кевин издал такой звук, будто он проглотил лимон.       — Это трата времени. Он просто будет сидеть на скамейке.       — Я не спрашивал тебя, — сказал Нил резче, чем планировал       — Тебе и не нужно, — взгляд Кевина был чёрствым и холодным.       Нилу хотелось огрызнуться в ответ, но Ваймак вмешался до того, как костёр разгорелся ещё сильнее.       — Вы оба, достаточно. Дэй, заткнись.       Кевин посмотрел так, будто хотел возразить, но после паузы он развернулся и пошёл к машине, его спина была напряжена.       Ваймак коротко покачал головой и посмотрел на Нила.       — Тебе не нужно доверять нам. Ты не должен даже испытывать симпатию к нам.       Нил уставился на контракт. Затем медленно протянул к нему руку и взял его.       Бумага шуршала под пальцами, будто ждала его.       Его пальцы нашли строку подписи. Его глаза блуждали, ни на чём не останавливаясь. Мысли были громкими и размытыми. А затем…       Он подписал.       Вот так просто.       Словно его тело уже всё решило, но разум всё ещё переваривал это. Словно долгая, тихая война внутри него закончилась, оставив после себя флаг.       Он даже не помнил, как достал ручку. Он просто подписал.       Момент осознания был самым тяжёлым. Галочка на бумаге высохла. Его имя было окончательно вписано в бумагу, словно это было дорогой в один конец.       Он моргнул, глядя на контракт.       — Хм, — голос Нила был тихим, почти удивлённым. — Видимо, теперь я Лис.       Эндрю издал короткий, прерывистый смех, который не достиг его глаз.       — Ты даже не прочёл.       Нил пожал плечами, движение было вялым и непринуждённым.       — Это бы что-нибудь изменило?       Ваймак не улыбался. Он выглядел уставшим, но в его усталости было заметно чувство облегчения.       — Абсолютно ничего, — ответил он.       Нил ни о чём не жалел. Пока что.       Возможно, позже будет. Может, завтра. Но не сейчас.              ***              Лисы уехали вскоре после того, как Нил подписал себе смертный приговор. Ваймак упомянул, что Эрнандес передаст ему билет на самолёт в течение нескольких недель. Нил проведёт лето в Университете Пальметто. Ну, почти. Он будет жить в квартире Ваймака до начала учебного года. Нил почти не контактировал с мужчинами того же возраста, что его отец. Он сомневался, что возникнут проблемы, если он будет успевать вовремя принять таблетки. Если бы они начали задавать неудобные вопросы о его лекарствах, возникли бы проблемы. У него было ощущение, что Эндрю был бы рад узнать, что он такой же невменяемый, как и все они. Он не хотел доставлять ему такого удовольствия.       Нил всегда держал таблетки от «сумасшествия» в спортивной сумке, потому что там их было легко найти, а также потому что там лежали все его вещи. Примерно через неделю, когда он пытался уснуть, до него дошло, что придётся найти для них новое место. У него было предчувствие, что один конкретный псих, находящийся под воздействием наркотиков, как раз из тех, кто склонен к любопытству.       Позже на той же неделе он организовал тайник в подошве своей обуви. От контейнера для таблеток, в котором он хранил недельную дозу, пришлось избавиться – он был громоздким и непрактичным.       Нил подумал о том, чтобы найти лучшее место для вещей, вызывающих подозрение: пачки денег, зашифрованных сообщений, бесчисленного множества связей, которые принадлежали Мэри. В конце концов он решил ничего не делать с ними. Они, определённо, выглядели сомнительно, но Нил был уверен, что сможет придумать оправдание. Но лекарства? С ними было сложнее.              ***              — Эй, Нил.       Нил копошился в своём шкафчике, когда Ральф с силой захлопнул его. Повезло, что у Нила была хорошая реакция, иначе его пальцам пришлось бы несладко.       — Что, Моррис, — это не звучало как вопрос.       — Воу! — Ральф поднял руки в знак притворной капитуляции. — Что за отношение, чувак? Ты зол, что ты не был первым неудачником, на которого обратили внимание?       Ему было плевать, что о нём думают другие – и особенно Ральф ёбаный Моррис. В том числе когда этот самовлюблённый ублюдок-капитан жалкой школьной команды думал, что Нил – мусор.       — Мне просто повезло получить предложение, — Нил пялился на парня с тем скучающим выражением лица, которое было у него с момента зачисления в школу. — Ты был единственным, кто им нужен.       Он думал, что если потешит эго Ральфа, то он уйдёт, но этого не произошло. Как ни странно, Нил не был удивлён. Бойким собакам обычно тяжело слушаться.       Ральф подошёл ближе.       — Ты ожидаешь, что я поверю в эту чушь? Этот притворный акт скромности?       Челюсть Нила оставалась неподвижной, плечи расправлены. Он знал, как принять удар, а Ральф был тем, кто наносит удары ради удовольствия, наслаждаясь тем, как кто-то вздрагивает. Но Нил был хорошо обучен. Он не дрогнет, если только это не является частью его спектакля.       Ральф усмехнулся.       — Ты был никем до этого. Всё ещё остался никем, если хочешь услышать моё мнение. Тебе просто повезло.       — Я не спрашивал тебя, — парировал Нил. — И разве я только что не сказал то же самое? Что мне просто повезло?       А затем он пялился. Холодно и молча – так, что это доставляло людям дискомфорт. Пауза слишком затянулась – достаточно, чтобы Ральфу стало не по душе. Он двинулся, пытаясь найти трещину в броне Нила, но не смог.       — Ты думаешь, что теперь ты слишком хорош, чтобы играть в нашей команде? — Спросил Ральф, его голос был низким.       — Не думаю, — ответил Нил. — Я знаю.       Это сработало. Рука Ральфа потянулась вперёд, будто он хотел ударить Нила или, может, схватить его за воротник худи и выкрикнуть что-нибудь драматичное, но Нил оказался быстрее. Он уклонился плавно и быстро, схватив запястье Ральфа, когда он замахнулся, и прижал к шкафчику достаточно сильно, чтобы металл задребезжал.       — Я не буду драться, так что тебе лучше уйти, — спокойно сказал Нил. — Или я могу доложить университету, в который, как ты думаешь, ты заслуживаешь поступить.       Ральф открыл рот – возможно, чтобы закричать, а может, назвать его психом, – но в коридоре послышались шаги, и учитель прошёл мимо как раз вовремя, чтобы Нил отпустил его. Ральф отшатнулся, потирая запястье и шипя, как побитая собака.       Учитель посмотрел на них обоих, но не остановился. Слишком привык к поведению подростков, чтобы обращать внимание – по крайней мере, пока ни у кого не пошла кровь.       Нил развернулся к шкафчику специально медленно. Ральф задержался ещё ненадолго.       — Ты пожалеешь, что согласился, — сказал Ральф. — Лисы едят своих же.       Нил даже не смотрел на него.       — Хорошо, — сказал он, — что я не принадлежу им.       Взгляд Ральфа был полон яда, но присутствие учителя связало ему руки.       — У вас тут всё хорошо? — спросил он, стоя в нескольких метрах от них, его глаза сузились.       Нил вежливо улыбнулся, повернув голову к Ральфу.       — Ральф поздравлял меня с получением стипендии.       Ложь была приторно сладкой, слишком слащавой, чтобы быть правдой. По крайней мере, настолько, насколько это было возможно для Нила под действием таблеток. Учитель посмотрел на них, очевидно, не поверив в это, но, ясно как день, он не хотел разбираться с этим. Он окинул их безразличным взглядом.       — Убедитесь в том, что вы не создадите проблем.       Ральф пробубнил себе что-то под нос, что, вероятно, должно было быть согласием – или ругательством, – и направился в противоположное направление, оставляя Нила одного у шкафчика.       Нил ждал, пока шаги не стихнут, а затем медленно выдохнул. Его рука всё ещё подрагивала после подписания контракта. Эмоционально же он был спокоен.       Ему не нравилось касаться других, ему не нравилось, когда его видели, но больше всего ему не нравилось быть загнанным в угол. Инстинкт, острый и первобытный, всегда проявлялся, когда кто-то подходил слишком близко. В случае с Ральфом эта близость сопровождалась вызовом, в котором Нил не был заинтересован.       Не здесь. Не тогда, когда его будущее наконец-то стало складываться во что-то, что не выглядело как медленный путь к забвению.