Колючий лёд

      Даже в раздевалке Уэнсдей слышала шум и крики фанатов, ждущих начала игры. и предвкущающей зрелище Конечно, это была выездная игра и «Соколов» поддерживали здесь больше, чем «Воронов», поэтому те чувствовали себя королями льда, но это всё равно помогало настроиться.       Уэнсдей любила гул толпы. Но если быть до конца честной, она не ждала на трибунах фанатов или родителей. Она ждала только Энид.       — Ты нервничаешь? — пропела Бьянка над ухом Уэнсдей, бесцеремонно вторгаясь в её личной пространство. Она была слишком воодушевлена первой игрой в плей-офф.       — Нет, — отрезала Уэнсдей, даже не взглянув на неё и продолжив затягивать шнурки на коньках. — Просто думаю, как проверить, пришла ли Энид на игру, не выходя из раздевалки, иначе меня фанаты на части разорвут и сделают из этого мерч.       — Ну да, ты же секс-символ «Воронов»: девочки тебя обожают.       Бьянка говорила так, будто это аксиома.       Уэнсдей послала ей убийственный взгляд, и Бьянка закрыла тему, но довольно ухмыляться не перестала. Лично ей бы льстило внимание от других хоккеистов или хоккейных заек. Но лично для Уэнсдей это, наоборот, повод не ходить на вечеринки или сбегать с них как можно раньше, разочаравывая тех, кто пришёл туда ради неё.       — Ладно-ладно, теперь поговорим о твоей Энид. Я написала Уолшу, спросила, видел ли он коротышку-блондинку или в чём-то розовом, или в чём-то с единорогами. Как по мне, весьма точное описание.       Лицо Уэнсдей осталось непроницаемым, но голос звучал жёстко:       — Перестань шутить об Энид.       — Боже, это такие «защитница»-вайбы. Ты как будто из спорт-романа вышла, — Бьянка всё больше напоминала довольного кота, потирая ладони. — Уолш написал, что она здесь. Они даже сидят рядом, представляешь? Я так и знала, что ты отдашь ей зарезервированные билеты.       Уэнсдей чуть расслабилась. Теперь ей не нужно будет отвлекаться во время игры, чтобы проверить, на месте ли Энид, потому что она уже проверила. Вернее, проверил Уолш.       — Подожди, — нахмурилась Уэнсдей, — ты отдала свои крутые билеты Уолшу? Парню с дурацкой вечеринки, которого ты видела один раз?       — Вообще-то мы обменялись номерами после вечеринки, — Бьянка попыталась скрестить руки на груди, но из-за объёмной формы это получилось не так круто, как она хотела. — Но просто переписки это скучно. Я рассчитываю на то, что он соизволит пригласить меня на свидание после нашей победы.       — Я запуталась. Ты говорила, что раньше встречалась с девушкой, а сейчас ты явно увлечена Уолшем…       — Вау, — воскликнула Бьянка с театрольной радостью, — неужели это Аддамс проявляет интерес к моей личной жизни? Я отмечу день в календаре. И, кстати, я бисексуальна. Ты — секс-символ команды, а я — juicy queen команды.       Настала очередь Уэнсдей закатывать глаза. Это не те подробности личной жизни Бьянки, которые она хотела знать, но почему-то каждый раз узнавала их против воли.       — Давай лучше сосредоточимся на нашей победе.       Бьянке не удалось продолжить диалог, потому что в раздевалку вошла миссис Уимс. Брошь в виде когтей ворона блестела на твидовом пиджаке. С собранными светлыми волосами и коралловой помадой на губах она выглядела строго, как библиотекарша. Уэнсдей любила миссис Уимс за её серьёзность, хоть поначалу не верила, что та правда была тренером, а не спонсором или хоккейным директором.       — Итак, мои воронята, это ваша первая игра в плей-офф. Все знают правила: проиграем — вылетаем из турнира, — миссис Уимс спустила очки на переносицу, чтобы одарить всех присутствующих тяжёлым взглядом. — А нам ещё рано вылетать. Так что сегодня проигрыш — не вариант.       Райли первой застучала клюшкой по полу, и все довольно подхватили бодрый настрой.       — В прошлый раз мы проиграли «Соколам». Сегодня вы отыграетесь. Теперь о стратегии…       Разговоры о стратегии Уэнсдей нравились больше, чем разговоры об ориентации Бьянки. Но ещё больше ей нравились мысли о Энид на трибунах.

***

      Энид привыкла к холоду на ледовой арене, но как спортсменка. Не как зрительница. Находиться по ту сторону бортов в толпе зрителей было странно и непривычно.       Она до сих пор не верила, что смогла отвязаться от Майли, которая горела огромным желанием пойти на игру (только ради того, чтобы вживую посмотреть на ту самую Аддамс с шикарными плечами). Майли всё-таки отказалась от игры, потому что у неё не было крутых билетов, как у Энид, но к выходу в свет она подготовила сестру основательно.       Нет, Майли не заставила её по карточкам учить хоккейные термины. Она сама не разбиралась в хоккее и могла сказать лишь: «Здесь не говорят «забить гол», здесь говорят «забросить шайбу». Скажешь по-другому — Уэнсдей ни за что не будет с тобой встречаться». Помешанность на точности терминов явно пошла у неё после медшколы.       Зато Майли купила ей джерси с тринадцатым номером — номером Уэнсдей.       Энид привыкла носить светлую одежду пастельных цветов, обычно — розового цвета. И хоть она затерялась среди других болельщиков в чёрно-белом мерче, внутри всё равно сердце трепетало от гордости. Она была рада примерить на себя частичку Уэнсдей.       Пока она пробиралась до нужного сектора и ряда, успела поймать на себе много взглядов. Кто-то сгорал от любопытства, кто-то пялился в открытую с завистью.       Стараясь игнорировать суматоху вокруг и холод, она прошла на нужное место. Но взгляды продолжились и там — теперь на неё пялился кудрявый парень, которого Энид точно не знала. Зато он смотрел так, будто знал её. Энид даже подумала достать телефон из кармана джинсов и пожаловаться Уэнсдей на странных хоккейных фанатов, но не захотела её отвлекать по пустякам. У неё же всё-таки игра скоро, да и миссис Уимс могла отобрать их телефоны и вернуть только после победы.       Наконец парень набрался смелости.       — Привет, я Уолш. Правый защитник «Гриффонов», хоккеист, в общем, — он протянул руку для рукопожатия, и Энид неловко сомкнула его ладонь, тёплую и огромную по сравнению с её. — Ты, должно быть, Энид.       — Боже, почему здесь как будто все меня знают…       — Ну, мне поступили чёткие инструкции от Бьянки. Она сказала найти блондинку в розовом или с единорогами, — Уолш неловко почесал макушку, проходясь взглядом по Энид. — Я долго сомневался, ты ли это, потому что совпадает только один критерий из трёх.       — И то у меня прядки крашенные, — вздохнула Энид, а потом нахмурилась, осознав услышанное. — Зачем Бьянке знать, есть ли я на игре?       — Её попросила Уэнсдей. Она хотела узнать, пришла ли ты, но сама проверить не могла.       Вздох осознавания соскользнул с губ Энид. Она помнила, что о паранойе Уэнсдей о людях, которые приходили на её игры. Она постоянно отвлекалась, чтобы проверять, пришли ли люди и не ушли ли они, а это стоило ей много голов в начале карьеры («заброшенных шайб, а не голов!» — мысленно поправила себя Энид).       Энид надеялась ничего не испортить своим присутствием, как на той закрытой тренировке, и успокаивала себя тем, что Уэнсдей сама пригласила её на игру. И отдала свои билеты, зарезервированные для семьи.       — Слушай, у меня такой вопрос: насколько серьёзно, что я здесь сижу?       — Для тринадцатого номера? — Уолш покачал головой, чуть подавшись назад, чтобы рассмотреть надпись «ADDAMS» на спине Энид. — Это серьёзно. Это почти что заявление. Эти места всегда пустуют.       — Прямо-таки всегда? У неё же, наверняка, были отношения…       — Даже если и были, а я в личные отношения коллег стараюсь не лезть, то не настолько серьёзные.       Сдержать довольную улыбку было невозможно. Даже если они с Уэнсдей и не встречались, Энид всё равно приятно знать, что она особенная. Настолько особенная. Уолш поддался её очарованию и тоже сидел улыбался в ожидании начала игры.       — А тебя кто пригласил?       — Бьянка, разумеется, — усмехнулся Уолш, и на его щеках проступил лёгкий румянец.       — Но ты такой милый, а она такая… прямолинейная, — пробормотала Энид, повернувшись лицом к Уолшу, хотя вот-вот команды выйдут на лёд. — Как вы вообще познакомились? И как ты знаешь Уэнсдей? Это было на какой-то вечеринке, да?       — О-о-о, а вот это я тебя точно не расскажу, иначе кто-то из них меня точно прихлопнет.       — Эй, молчать — это нечестно! А ты мне только начал нравиться, Уолш…       Разочарованно постанывая, Энид похлопала Уолша по плечу. Она так надеялась узнать, что произошло на той вечеринке, потому что как всегда невозмутимая Уэнсдей обошлась общими словами без деталей. Но там же точно должно было что-то случится, после чего Уэнсдей захотела в час ночи купить ей плюшевую игрушку, залезть в окно и подарить её лично.       — Но панду выбирал я, — подмигнул ей Уолш, словно прочитав её мысли. — А сейчас — игра!

***

      Лёд под коньками ощущался твёрдо и придавал уверенность.       Уэнсдей ощущала в теле каждую вибрацию, будь то это движение клюшкой по льду, будь это белый шум от трибун. Всё, что она видела сейчас, это синяя линия, шайба и чёрно-бело-золотая форма «Соколов». Они раздражали даже просто золотым цветом своей формы. В их лиге многие считали их выскочками.       «Вороны» знали, что «Соколы» играли грязно — в конце концов тяжело было это не знать, когда они им проиграли. Миссис Уимс предупреждала их: силовая игра у бортов, грубые подкаты, провокации после свистка, но они и сами помнили это.       Уэнсдей не собиралась проигрывать им дважды. И ей нравилось, что команда была согласна с ней.       — Давайте обрежем крылышки этим «Соколам»! — довольно прокричала Райли, прежде чем они разъехались по своим позициям.              «Соколы» с первых минут взяли жёсткий темп. Их первый защитник впечатал Дивину в борт, но судья промолчал, мол, никаких явных нарушений, просто привычная жестокость в хоккее. «Вороны» глянули на Уэнсдей, хотя та даже не была капитаном команды, — они ждали от неё дальнейших действий.       — Почему вы на меня смотрите? — прошипела Уэнсдей, когда мимо неё проехала Йоко.       — Что нам делать-то? Они пытаются выжить нас из игры, а мы так и будем позволять им это делать?       В голове пронеслись схемы возможного развития игры. Уэнсдей долго не думала перед ответом:       — Мы подождём, пока они устанут. И тогда начнётся настоящая игра.       Йоко кивнула. Такого ответа она и ждала от Уэнсдей, быстрого и чёткого.       «Соколы» продолжили грязную игру. То ли судья был на их стороне, то ли они правда играли на грани, но не переходили её. Им будто нравился злить соперников, и на их злости и выигрывали. Постоянные провокации и толчки в спину начали бесить даже хладнокровную Уэнсдей.       Кто-то из нападающих ткнул Бьянку в бок после свистка, и та чуть не ринулась в бой, но Уэнсдей перехватила её за плечо.       — Не ведись.       — Блять, Аддамс, ты бы знала, как они меня бесят!       — Меня тоже, — сквозь сжатые зубы сказала Уэнсдей. — Но мы должны переиграть их. Придерживайся стратегии.       Со вздохом Бьянка кивнула, и игра продолжилась.       «Соколы» нагло ухмылялись, предвосхищая победу. Уэнсдей понравилось выиграть на эмоциях в прошлый раз, но сегодня она вернулась к холодному расчёту. Он её никогда не подводил. Никаких эмоций, только шайба и лёд — это всё, что для неё сейчас существовало.       — Аддамс, ты это видела?       Уэнсдей кивнула Бьянке. Второй период только начинался, а «Соколы» уже начали выдыхаться. Их силовая игра требовала много энергии. Они тратили её на провокации и грубость, а «Вороны» тратили её на игру. Разница была очевидна. Счёт уже был «2:0». Свою первую шайбу «Вороны» забросили по счастливой случайности. Йоко подобрала шайбу в чужой зоне, бросила, и шайба, отрекошетив от защитника, влетела в сетку.       На табло зажглось «2:1».       Уэнсдей позволила себе короткий взгляд на трибуны. Энид нашлась не сразу. Вместо розового худи она сидела в… чёрно-белом джерси? Уэнсдей была беспочвенно уверена, что это джерси было с её номером. Она сидела, развернувшись лицом к Уолшу. Наверное, уточняла, стоило ли ей хлопать или нет.       Сердце сделало странный кульбит. Уэнсдей попыталась подавить это чувство, но всё равно нахмурилась. Она не хотела знать, соприкасались ли колени Энид и Уолша, пока они говорили.       — Аддамс! — Йоко врезалась в неё плечом. — Ты где витаешь?       Уэнсдей мотнула головой и вернулась к игре.       — Окей. А теперь сосредоточься, мать твою.       Уэнсдей стиснула клюшку в руках и сделала глубокий вздох. Сейчас она не человек, а хоккеистка в первую очередь. Энид — потом, сейчас — победа.              В третьем периоде «Вороны» не сломались, а вот «Соколам» становилось всё хуже. Их силовая игра, которая работала в начале, теперь давала сбои. Они дышали тяжелее, двигались медленнее, ошибались чаще. «Вороны» как раз и ждали этого момента.       Уэнсдей выиграла вбрасывание в зоне «Соколов». Шайба легла на крюк, она покатилась вперёд, не глядя, кто за ней, потому что и так знала, что Бьянка справа, а Райли слева. Наконец они начали играть не по отдельности, а как единый механизм. Миссис Уимс должна гордиться ими.       — Аддамс, на тебя! — крикнула Бьянка.       Уэнсдей сместилась к центру, уводя защитника, и отдала пас в касание на Йоко. Та — сразу на Райли. Райли бросила — вратарь «Соколов» отбил, но шайба отскочила прямо к Уэнсдей. Та даже не подумала и не проанализировала ситуацию, просто ударила клюкшой — и шайба влетела в ближний угол.       На табло загорелись цифры — «2:2».       Трибуны окрасились в чёрно-белые цвета. Бьянка успела налететь на неё с объятиями, стуча клюшкой о лёд, а Райли прокричать что-то неразборчивое, но довольное (если это была нецензурная брань в сторону «Соколов», никто не удивится). Пора заработать ещё одно и победить до того, как это сделают соколы.       Никто не удивился жёсткому настрою Уэнсдей. Все знали, что она не шутила с хоккеем.       А вот «Соколы» запаниковали: их стратегия начала разваливаться у них на глазах. Они пытались вернуться к грязным приёмам, но начали пересекать грань. Началась череда удалений их игроков, что означало две минуты большинства у «Воронов».       Уэнсдей заняла позицию на левом круге. Шайбу разыгрывала Йоко, она отдала на Райли, та — на Бьянку. «Соколы» заметались в своей зоне, пытаясь перекрыть линии передач.       Бьянка заметила Уэнсдей, открытую для передачи.       — Лови!       Это означало «принеси нам победу». Вся команда в неё верила, но Бьянка даже не сомневалась. Уэнсдей поймала шайбу на неудобную руку. Бросок — и вратарь «Соколов» даже не успел сместиться, как шайба прошла между щитками.       Электронное табло снова вспыхнуло цифрами — «3:2».       Загремели сирены, команда закричала. Эта победа была выстраданной, но она того стоила. С криками «Мы это сделали, блять!» Бьянка схватила её за плечи. Райли подлетела следующей, а за ней и вся остальная команда. Обычно Уэнсдей не участвовала в подобной «капусте», но сегодня не устояла. Даже Бьянка это заметила и шепнула ей на ухо:       — Ты меняешься, Аддамс, но мне нравится.       Командные объятия распались. Райли поехала издеваться над «Соколами», которые выпадали из турнира, но её попытались остановить Йоко и Дивина. Бьянка подъехала к бортам, чтобы поговорить с миссис Уимс и увидеть её гордую улыбку, и потащила вместе с собой Уэнсдей.              Но вместо того, чтобы обсуждать с тренером её впечатления от игры, Уэнсдей взглянула на трибуны. Энид снова разговорила с Уолшем, будто она сюда пришла ради него, а не ради того, чтобы посмотреть, как Уэнсдей выигрывала. Или она настолько не хотела отвлекать её от игры?       Это не имело никакого смысла.       Почему Энид вообще с ним общалась? Да, они оба милые и красивые, но… «Чёртова Бьянка со своим Уолшем», — подумала Уэнсдей, поджав губы. Внутри вспыхнул огонь эмоций, которые она не смогла классифицировать, но они ей ой как не понравились.       Сняв шлем и взъерошив влажные волосы, Уэнсдей всё ещё пыталась слушать миссис Уимс, но мысли всё равно утекали в другую сторону и возвращались к Энид. Наконец она не выдержала и попросила у миссис Уимс телефон. Уэнсдей было неважно, чей он, ей просто нужно было написать Энид. К счастью, её номер она знала наизусть. Не то чтобы она учила его, просто знала его.       Пальцы дрожали от адреналина, пока она печатала:       «Энид, это Уэнсдей»       «Спустись ко мне. Пожалуйста»       Повезло, что Энид сразу же заметила вибрацию в кармане джинсов и прочитала сообщения. Её брови нахмурилась, и наконец она отвела взгляд от Уолша и посмотрела на Уэнсдей. Наверное, ожидала увидеть улыбку, но вместо этого наткнулась на хмурый взгляд.       «Что случилось?» — читалось в её лазурных глазах, но Уэнсдей лишь поманила Энид рукой нетерпеливо и так по-собственнически.       Болельщики на трибунах наконец начали замечать, что происходило вокруг них. Энид неспеша спускалась по ступенькам, чтобы не поскользнуться. Камеры ловили каждое её движение, транслируя на огромные экраны. По спине вдоль позвоночника пробежал липкий холодок.       — Ты чего, Аддамс? — пробормотала Бьянка, похлопывая Уэнсдей по плечу, но та откинула её и двинулась ещё ближе к борту.       Уэнсдей осталась на льду — в своей стихии. Её и без того высокий высокий рост усиливали коньки. Энид подошла к борту близко-близко, и она казалась совсем хрупкой и растерянной, словно оленёнок.       — Что-то случилось? — тут же спросила Энид, взглянув на Уэнсдей. Сжатые челюсти, потемневшие глаза — она выглядела серьёзно. — Вы же выиграли…       — Я не про победу.       Уэнсдей протянула руку вперёд, чтобы коснуться предплечий Энид. Рука скользнула вниз, прочертив невесомую линию, и спустилась до запястья Энид. Всё произошло на автомате: они переплели ладони. Тепло Энид смешалось с холодом Уэнсдей, создав странный, но приятный контраст. Энид сглотнула, и на этот раз у неё ушло больше усилий, чтобы посмотреть той в глаза.       — Тогда что такое? Нас же снимают…       — И что? — в низком голосе Уэнсдей проснулись хриплые нотки. — Для меня камер не существует. Только ты. А ты всю игру болтала с парнем, имя которого я даже не помню.       Это ложь — Уэнсдей помнила, что кудрявого звали Уолш. Просто не хотела его именем портить атмосферу момента. Она ни за что в жизни не признается себе, что приревновала Энид к Уолшу, но огонь раздражения внутри всё говорил за неё.       — Ты об Уолше?       — И опять ты о нём…       — Я не понимаю, о чём, — пролепетала Энид, а когда замолкла, то прикусила нижнюю губу. «Боже, как она могла стать ещё милее?» — в голове Уэнсдей промелькнула неконтролируемая мысль.       — Ты улыбалась ему. Не мне.       Ох.       Ох. С губ Энид сорвался вздох понимания.       И тогда Уэнсдей решила, что слова ей не подходят. Ей хотелось действий. И она сделала это. Потянулась вперёд прямо через борт и поцеловала её, на виду у болельщиков, камер и сокомандников. Миссис Уимс, наверное, и вовсе была в шоке, но Уэнсдей было плевать.       Энид ответила на поцелуй не сразу — на секунду замерла от шока, а потом привстала на носочки, обхватила Уэнсдей за шею и прижалась ближе.       Уэнсдей целовала её так жадно, словно это был первый и последний раз. Из-за препятствия в виде борта и неудобной хоккейной формы она не могла вплотную прижаться к Энид, но очень этого хотела. Её руки легли на затылок Энид, контролируя каждое движение, прикосновение и расстояние между ними (а точнее его отсутствие).       Когда Уэнсдей отстранилась, в её тёмно-шоколадных глазах всё ещё горел тот странный, сумасшедший огонь.       — Вот теперь ты улыбаешься мне.       Щёки Энид залились очаровательным румянцем. После такого она точно не могла не улыбаться, несмотря на то, что губы покалывало после поцелуя. Трибуны загудели, даже фанаты «Соколов» улюлюкали от шока из-за происходящего. Казалось, что больше всего в шоке была миссис Уимс от того, что её лучшая воспитанница правда была человеком, а не роботом, но на самом деле больше всего в шоке была Уэнсдей.       Потому что она наконец сделала то, о чём она мечтала со второй встречи с Энид. На первой та была слишком заплаканной.

***

      После игры Уэнсдей пыталась отвзяться от команды, которые не отлипали от неё после игры. Даже в душе они пялились на неё так, будто у неё выросла лишняя конечность. Она понимала причину интереса, но не собиралась её обсуждать. Команда не собиралась отступать — они привыкли доводить дело до конца.       — Ты правда оставишь нас без сплетен? — Райли недовольно наморщила нос. — Это жестоко, Аддамс, даже для тебя.       — Честно, даже мне интересно, с кем встречается Аддамс, — ухмыльнулась Дивина, зачёсывая волосы назад.       — Больше всего эта информация была интересна Ларисе, — хмыкнула Йоко. — Она аж распереживалась, что это повлияет на эффективность игры Уэнсдей. Как будто Уэнсдей умеет не выигрывать.       — Вы такие смешные, воронята, — довольно протянула Бьянка, положив голову на плечо Уэнсдей, несмотря на её явные протесты. — А я вот знаю, что это за блондиночка была.       Ещё чуть-чуть — и Уэнсдей взорвётся. Часть любопытных взглядов перекинулась на Бьянку, но это не спасало ситуацию. Нужно было обрубить это всё на корню.       — Во-первых, никто и ничто не может повлиять на мою эффективность. Во-вторых, да я оставлю вас без сплетен. И в-третьих, Бьянка, учти, что я читаю криминальные триллеры. Так что чисто в теории я знаю, как вырезать тебе язык, если ты вдруг захочешь рассказать всем про «блондиночку».       — Ладно-ладно… — растроенно пробормотала Бьянка.       — Кстати, Уолша это тоже касается. Пусть даже не подходит к моей Энид.       На словах «моя Энид» все в команде заиграли бровями, удивляясь тому, что всё настолько серьёзно. Но Уэнсдей уже было всё равно. Закончив разборки с командной, она подошла к Энид, ошивающуюся возле ледового дворца и ожидащую такси. Уэнсдей, оказавшись за её спиной, чётко сказала:       — Отменяй такси. Я сама тебя отвезу.       Просто и быстро. Совсем без неловкости, от которой умирала Энид.       Собственно, именно так они и оказались в одной машине, а ведь машина это довольно тесное ограниченное пространство, где у них была прекрасная возможность обсудить, что, чёрт возьми, произошло на льду. Энид не собиралась заводить диалог первой. Ей было достаточно того, что после произошедшего даже машина Уэнсдей стала ощущаться по-другому. Как минимум, сегодня они катались не ночью после тренировок, а днём, плавно перетекающим в вечер.       Густое молчание действовало на нервы.       Энид украдкой бросила взгляд на Уэнсдей и засмотрелась на вены на её руках, пока та вела машину. Её уверенности в вождении позавидовали бы многие. Но вождение — это последнее, о чём думала Энид. Она могла бы забыть об их поцелуе и тоже вести себя так, словно ничего не было, но губы до сих пор горели. Или это были фантомные покалывания?       — Уэнсдей, — выпалила Энид раньше, чем успела это осознать. Тогда она поняла, что отступать уже поздно. — А ты не хочешь поговорить о том, что было?       — А что было?       Уэнсдей спокойно постукивала пальцами по рулю.       — Мы поцеловались, Уэнсдей, боже! — взорвалась Энид. Её горячий шёпот от возмущений обжигал. — Не делай вид, будто ничего не было. Мы же подруги!       — Подруги?       Что-то в голосе Уэнсдей заставило наконец посмотреть ей в глаза. Они выехали на спокойный участок дороги, и Уэнсдей взглянула на Энид. Она даже ничего не говорила, но в её лёгком пожатии плечами читалось: «Это же очевидно?»       — Я никогда не воспринимала тебя как подругу, Энид, — голос Уэнсдей звучал тише, но от этого весомее. — Есть разница в том, когда человек знакомится с кем-то и думает: «Мы могли бы стать хорошими друзьями». И тогда сразу понятно, что между ними если и что-то будет, то только дружба. Но когда я знакомилась с тобой, то подумала, что ты красивая. Не в плане дружбы.       — Красивая?       — С красными глазами и размазанной тушью от слёз? Очень красивая. Теперь ты понимаешь разницу?       Внутри всё перевернулось. Больше уже ничего не будет как раньше. Слова Уэнсдей застряли в голове, повторяясь нон-стопом, пока Энид пыталась сложить их в цельную картину. В начале их знакомства она была уверена, что Уэнсдей ненавидела их: она была слабой и чувствительной. Кому она вообще была нужна?       Но оказывается, она была нужна ей всё это время.       — И что нам теперь делать? — пробормотала Энид, разглядывая дрожащие ладони на коленях. — В смысле… что это значит?       — Я не знаю, любовь ли это. Я не умею различать оттенки эмоций. Но я знаю, что мне с тобой хорошо, — бархатистый голос Уэнсдей ласкал слух и заставлял сердце Энид странно трепетать. — С тобой я анализирую меньше и не думаю об эффективности. И когда ты улыбаешься, я хочу, чтобы ты улыбалась только мне.       — Хорошо. Это я могу — улыбаться только тебе.       — Отлично, мы обсудили эксклюзивность наших отношений, — строго продолжила говорить Уэнсдей так, будто обсуждала курсовую работу, а не её взаимоотношения с Энид. — Что дальше?       — Так, значит… отношения?       Энид ненавидела себя за свою несмелость, но ей нужно было уточнить все детали и удостовериться, что это не шутка и не издевательство над её влюблённым сердцем. Но Уэнсдей бросала на неё короткие взгляды, сочившиеся теплом и нежностью, чтобы было непривычно, но приятно, и это успокаивало.       — Думаю, да. Я не согласна быть твоей просто подругой.       — Хорошо, потому что я тоже с этим не согласна, — Энид вздохнула от облегчения. — А теперь ты можешь взять меня за руку, как в романтических фильмах?       Лёгкая усмешка с каплей игривости затанцевала на губах Уэнсдей. Она оставила одну руку на руле, а другой нашла ладонь Энид и переплела пальцы. Тепло от ладони Уэнсдей волнами разливалось по телу Энид и согревало. За окнами постепенно начинало вечереть, но Энид смотрела лишь на идеальный профиль Уэнсдей и на их переплетённые пальцы.       В груди трепетало сердце. Всё было ровно так, как надо было.       — Кстати, прости, что не спросила, можно ли тебя поцеловать. Я знаю, что это было неправильно.       — Заткнись, — застонала Энид, жмурясь от неловкости. — Ты и так идеальная. Тебе не нужно быть ещё джентльменом.       Уэнсдей не сдержала довольной ухмылки.       Они остановились на светофоре. Горящий красный цвет слабо рассеивал вечерний сумрак. Уэнсдей повернулась к Энид и посмотрела на неё пристально и изучающе, как будто от предложения встречаться в ней что-то могло измениться. Щёки Энид по новой вспыхнули огнём.       Когда снова загорелся зелёный, Уэнсдей вдруг нахмурилась.       — Чёрт, я даже не забила твой адрес в навигатор, — чертыхнулась Уэнсдей, прикусывая нижнюю губу. Руки сжались на кожаном руле. — Просто по привычке начала ехать к себе. Так, мне теперь надо перестроиться…       — Или я могу поехать к тебе, — невинно похлопала глазами Энид. — Без подтекста. Просто мне всегда было интересно, похожа ли твоя квартира на гроб Влада Дракулы. Я могу написать Майли, что ты меня ближе к вечеру отвезёшь обратно.       Уэнсдей сжала ладонь Энид в своей.       — Это я могу устроить. Но что за стереотипы, Энид?