Часть 1
20 января 2026 г., 20:08
За две недели стажировки в цветочном магазине Ши Цинсюань понял, что эта работа несколько отличалась от его фантазий. Составление букетов занимало лишь малую часть времени, а весь оставшийся день посвящался уходу за прихотливыми растениями. Влажность, вечный холод, боль в спине, грязь под ногтями и порезы были жертвой, которую Цинсюань ежедневно приносил во имя чьего-то эстетического удовольствия.
По крайней мере, ему повезло с управляющей. Юйши Хуан была достаточно доброй, чтобы закрывать глаза на косяки Цинсюаня, и всегда была готова помочь ему с любыми вопросами от «В каких условиях нужно хранить гортензии» до «Что делать если курьер доставил цветы не тому человеку». Его коллега, Лан Цяньцю, тоже был неплох — схватывал новую информацию на лету и честно исполнял свои обязанности, даже если утром ему было сложно бороться со сном.
Цинсюаню очень хотелось, чтобы все остальные люди, с которыми ему приходилось работать в этой сфере, были такими же приятными. Но нет — всегда находился хотя бы один покупатель-болван, стремящийся научить его жизни или жалующийся на ценники.
К счастью, начало смены обычно проходило спокойно — утром мало кто находил в себе силы, чтобы подняться с кровати, что уж говорить о разжигании конфликтов. Однако даже замершие на электронных часах 8:30 не могли уберечь от странных клиентов.
— Доброе утро! — Цинсюань приветливо улыбнулся, поворачиваясь на звук колокольчика, однако вошедший посетитель оставался молчаливым.
— Здравствуйте! — подхватил Лан Цяньцю, оторвавшись от коробки с декоративными листьями, но посетитель проигнорировал и его.
— Мне нужна одна красная роза, — чужой голос был отстранённым и холодным, как ночной туман. Цинсюань слегка поёжился от мурашек, пробежавших по спине.
— Эм, конечно, — он достал один цветок и уже потянулся за плёнкой, когда строгий голос прервал его.
— Просто розу, без обёртки.
Цинсюань странно покосился на незнакомца, но всё же протянул ему цветок. Посетитель посмотрел на него без каких-либо эмоций, оплатил покупку и ушёл, не попрощавшись. Лан Цяньцю пробурчал что-то себе под нос, а Цинсюань задумчиво хмыкнул и вернулся к работе.
Возможно, он и не думал бы об этом странном молодом человеке, если бы тот опять не появился на следующий день. И на последующий. За прошедшую неделю Цинсюань смог разглядеть его получше: свободные брюки, длинная чёрная водолазка и кожаная куртка, тёмные волосы были собраны в тугой хвост. Периодически у Цинсюаня мелькали мысли, что у таких парней обязательно должен быть мотоцикл, пачка сигарет и парочка скелетов в шкафу. Незнакомец всегда брал одну розу и уходил, не произнеся ни слова.
— Вам не хочется чуть больше разнообразия?
Загадочный посетитель устало посмотрел на него, как будто впервые видел. Глаза были лишены какого-либо блеска, и походили на серый клубок дыма – бесформенный, но в чём-то притягательный. У него было красивое, строгое лицо, сформированное из чётких прямых линий, о которые можно было порезаться по неосторожности.
— Что?
— Я не знаю, для кого вы покупаете цветы, но один и тот же подарок может слегка поднадоесть. Если проблема в деньгах, у меня есть парочка бюджетных вариантов, — Цинсюань затараторил, указывая на витрину, но был грубо прерван.
— Тебя никто не спрашивал!
Посетитель выхватил цветок и бросил деньги на стол, практически выбегая из магазина. Цинсюань недовольно цокнул, нахмурив брови, и прокричал вслед:
— Всегда пожалуйста, будем ждать вас ещё!
— Вот грубиян, — Лан Цяньцю нахмурил брови, — я считаю, таким нужно отказывать в обслуживании.
— У всех свои тараканы в голове. Будешь тратить на них время, и они переползут в твою! — Цинсюань рассмеялся и зарылся пальцами в волосы Лан Цяньцю, взлохматив их. — Так что не думай о нём слишком много.
Следующие три дня были выходными, и Цинсюань, следуя своему совету, ни секунды не потратил на размышления об этом нахале. Тем более, его намного сильнее беспокоила режущая боль возле бедра.
— Я считаю, нужно запретить делать татуировки людям, которые не нашли соулмейтов!
Сказав это, Цинсюань с тихим стоном опустил голову на стол, пряча лицо в ладонях. Какой псих придумал именно такой способ связи между родственными душами!?
Се Лянь успокаивающе потрепал друга по плечам. Очень немногих устраивали подобные законы судьбы, как минимум потому, что они были непонятными.
Родственные души были редкостью, и эта связь могла возникнуть между двумя людьми в любой момент. Чаще всего она появлялась в детстве, но могла дать знать о себе и в глубокой старости. Связь различалась и по степени боли, которую человек мог принять от своего соулмейта. Одни отделывались ссадинами и синяками, приносящими лишь лёгкий дискомфорт. Другие «копировали» даже тяжёлые травмы, которые могли довести вторую половину до смерти.
Цинсюань не думал, что у него есть соулмейт, до своего восемнадцатилетия, когда прямо в разгар праздника всё его тело начали покрывать страшные следы от ударов. Он плохо помнил события того дня, разве что успокаивающие слова брата и его подрагивающие руки. А ещё страх за свою родственную душу, которой тогда точно было совсем не легко.
После выздоровления он загорелся идеей отыскать свою судьбу, но ни в одну больницу города не поступал человек с похожими травмами. В какой-то момент Цинсюань начал думать, что его соулмейт умер, однако через несколько месяцев на коже снова появились синяки, которые даже не успевали заживать, сменяясь новыми. Ещё через два года его родственная душа сделал себе тату и, боги, Цинсюань никогда не хотел прибить его больше, чем в тот вечер! Затем ещё одна татуировка, и ещё, и ещё – за последние пять лет он сделал семь, и, видимо, прямо сейчас заканчивал восьмую. Цинсюань хотел разбить свою голову об этот стол, лишь бы не чувствовать фантомного прикосновения острия иглы к бедру.
— Может мне сказать боссу, что сегодня ты не сможешь выступить?
— Ну уж нет! — Цинсюань подскочил с места и ударил кулаком по столу. — Я кое-как нашёл эту работу, так что никакой соулмейт и его глупые татуировки не помешает моей мечте осуществиться!
Его пламенная речь привлекла внимание других посетителей кофейни, и Цинсюань поспешил усесться обратно.
— Тем более, выступление начнётся вечером, — добавил он уже тише, — к этому времени татуировку должны закончить.
Ожидания Цинсюаня оправдались, и к моменту выхода на сцену боль его совсем не беспокоила. Даже лёгкое жжение на коже не заглушало всеобъемлющего волнения. Цинсюань не сомневался в своих навыках, потому что занимался пением с ранних лет под руководством лучших учителей. Но эти уроки были частными, так что долгое время единственными слушателями Цинсюаня были те самые преподаватели и его семья.
Не так давно он начал делиться своим творчеством в социальных сетях, получая первые отзывы от безликой аудитории. Однако запись и публикация каверов не могли сравниться с выступлением перед живыми людьми. И пусть Цинсюань не считал себя стеснительным и уж точно не боялся внимания, но ему всё ещё нужна была практика во взаимодействии с публикой. Поэтому он так ценил бар «Небесные чертоги».
Возможно, местечко было не самым популярным, но выступление в нём всё ещё было опытом. Тем более, что после долгих споров Ши Уду одобрил только это заведение. Тот факт, что им владел его старый друг Пэй Мин, Ши Цинсюань предпочитал считать неудачным совпадением.
Цинсюань сделал глубокий вдох, поудобнее взял гитару и вышел на сцену, лучезарно улыбаясь гостям. Стоило пальцам коснуться струн, как привычное волнение отошло на второй план, уступая место чарующей силе музыки. Конечно, не все взгляды публики были прикованы к Цинсюаню, но он был рад и тому, что смог привлечь внимание большей части зала. Слова давно заученной песни разлетались по помещению потоками лёгкого ветра, и Цинсюань сам чувствовал себя этой свободной стихией. Брат без конца твердил ему, что в мире шоубизнеса нет искренности, и в чём-то Цинсюань был с ним согласен.
На пути к успеху он точно не раз споткнется о ложь и предательство, да и сам вряд ли сможет остаться абсолютно честным человеком. Не говоря о том, что никакие старания на самом деле не гарантируют ему известность.
Но возможные риски не пугали Цинсюаня. Спорить с тем, что музыка давно перестала быть для него простым увлечением, было бессмысленно. В конце концов, последние четыре года все его хорошие воспоминания так или иначе были связаны с выступлениями на сцене. Общение с людьми через пение стало для него такой же необходимостью, как кислород. Даже сейчас Цинсюань завороженно наблюдал за тем, как взгляды посетителей на мгновение прояснялись, стоило мелодии коснуться их сердец. Он задорно улыбнулся, повёл бёдрами в такт музыке, подмигнул мужчине, сидящему в одиночестве за одним из столиков. И запнулся.
Фальшивая нота незаметно растворилась в кальянном дыме — вряд ли кто-то наблюдал за его выступлением в обычном баре с дотошностью критика. Цинсюаня беспокоила не собственная осечка, а пара глаз, пристально смотрящих на него из глубины зала. Это был тот самый посетитель, каждый день покупающий одну розу. Его внешний вид почти не изменился, разве что водолазку и куртку заменила шёлковая чёрная рубашка с расстёгнутым воротником, обнажающим мертвенно-бледные ключицы. Он сам был похож на мертвеца или героя старых легенд о злых духах, обитающих на дне моря.
Цинсюань нервно сглотнул и поспешил отвернуться. Лишним мыслям не было места на сцене и плевать, что этот странный человек не сводил с него глаз весь вечер, лишь изредка отвлекаясь, чтобы быстро что-то настрочить в своём блокноте. Цинсюаню даже казалось, что тот изучал его спину, пока он переводил дух за барной стойкой.
— Ты не знаешь, что это за человек за двенадцатым столиком?
Се Лянь оторвался от протирания стакана и прищурил глаза, пытаясь разглядеть что-то в темноте.
— Насколько я знаю, он впервые появился здесь на этой неделе, но со мной не разговаривал. Это кто-то из твоих знакомых?
— Не совсем. Просто странный клиент.
— Он тебе докучает? Мне поговорить с ним?
Однажды Цинсюань ответил «да» на такое предложение, и после этого Се Лянь перемахнул через барную стойку, чтобы как можно быстрее провести беседу с одним надоедливым ухажёром. Было легко забыть, что до скандала с допингом его друг был профессиональным спортсменом.
— Нет, нет! — он помотал головой. — Я спросил ради интереса!
Не было никакой причины зацикливаться на этом посетителе, ведь никто не запрещал покупать розы утром и отдыхать в баре вечером. Цинсюаню нужно было вспомнить свои же слова и перестать вспоминать о всякой ерунде.
— А вот и наша певчая птичка!
Он раздражённо скривил лицо. Да, не нужно было думать о всякой ерунде, иначе эта ерунда в лице Пэй Мина могла появиться прямо перед тобой.
— Хорошо, что Шуй-сюн всё же разрешил тебе выступать. Девчонки здесь с ума по тебе сходят, — он заигрывающе помахал столику в дальнем углу, а затем ухмыльнулся Цинсюаню: — И уверен, что мальчишки тоже.
— Угу, — неохотно процедил Цинсюань и взял стакан с бордовой жидкостью из рук Се Ляня.
— Вино? — Пэй Мин подозрительно посмотрел на напиток.
— Сок, — Цинсюаню хотелось закатить глаза. — Можешь проверить, если хочешь.
Пэй Мин усмехнулся, словно его забавляла чужая враждебность, но в итоге и правда сделал глоток на пробу. Удостоверившись, что алкоголем здесь и не пахло, он вернул стакан Цинсюаню.
— Не злись, это твой гэгэ заставил меня присматривать за тобой.
Порой Цинсюань задумывался о татуировке на лбу с надписью «мне не пять лет». Так бы он убил сразу двух зайцев: напомнил брату о своём давно прошедшем совершеннолетии и отомстил родственной душе.
— Господин Пэй, нам вдруг стало интересно, что за мужчина сидит за двенадцатым столиком. Вы его узнаёте?
Цинсюань негодующе выпучил глаза на Се Ляня, но тот был занят приготовлением коктейля. Зато Пэй Мин сразу заметил изменения в чужом поведении.
— Если честно, нет. Обычный посетитель, разве что ест много, — тут он довольно улыбнулся и подмигнул Цинсюаню, — а что, тебе понравился? Могу попросить номерок если хо…
— Кажется, мой рабочий день закончен. — Цинсюань спрыгнул с барного стула, но от побега его остановила крепкая хватка на плече.
— Такси уже подъехало? — любезно поинтересовался Пэй Мин.
— Да.
— Значит пришло время попрощаться с боссом?
Цинсюань умоляюще взглянул на Се Ляня, который едва сдерживал смех, и понял, что в этой ситуации ему никто не поможет.
— До свидания, босс, — прошипел он под довольный взгляд Пэй Мина.
Цинсюань считал сам факт того, что он был готов терпеть этого бабника, яркой демонстрацией любви к своему делу. И как Ши Уду мог этого не видеть?
Выскочив на улицу, Цинсюань открыл приложение в телефоне. Таксист должен был приехать только через десять минут. Возможно, он немного приврал, но только потому, что устал от компании Пэй Мина.
Цинсюань прислонился к стене, поставив гитару сбоку, и решил пока ответить на комментарии в своём блоге. В голове уже крутились идеи для нового ролика, поэтому он тихо напевал очередную мелодию себе под нос, постукивая ногой в такт. Нужно было выделить вечер на репетицию, а позже снова попробовать поговорить с братом о выступлениях, а точнее — пережить очередную нравоучительную лекцию.
— Эй, это ведь ты там на сцене плясал?
Цинсюань быстро повернул голову в сторону чужого голоса. Он почти ожидал наткнуться на того самого посетителя, однако увидел лишь неизвестного ему мужчину.
— Можно и так сказать.
Он спрятал телефон в карман и немного отодвинулся от незнакомца, решившего назвать пару простых движений «плясками». У Цинсюаня не было никакого желания спорить с человеком, от которого так явно несло перегаром.
— А для меня станцуешь? — мужчина наклонился к его уху и грубо схватил за запястье.
Цинсюань слегка испугался, но виноваты в этом были вовсе не действия незнакомца. Он больше переживал, что Ши Уду узнает об этом инциденте и бар Пэй Мина тоже окажется в чёрном списке. Надежды на то, что Линвэнь решит открыть ресторан со сценой у Цинсюаня не было, поэтому он быстро вывернул руку, освободившись от захвата, и отскочил в сторону.
Однако мужчина явно не хотел отставать так просто. Цинсюань выругался про себя и решил припугнуть противника, чтобы не доводить дело до драки. С этой целью он крепко ухватился за гриф гитары и поднял её, намекая, что не постыдится использовать инструмент как биту. Но мужчина оказался достаточно настырным и глупым, чтобы проигнорировать предупреждение и сделать шаткий шаг вперёд. Цинсюань подумал, что жертвовать гитарой не имеет смысла, потому что этого пьяницу мог снести даже лёгкий толчок.
Так и получилось — мужчина повалился на землю после одного удара по скуле.
Правда нанёс его вовсе не Цинсюань.
— Ты ещё, блядь, кто такой? — упрямец порывался подняться на ноги, когда прямо перед его лицом блеснуло остриё ножа.
Канцелярского, но всё же ножа.
— Проваливай, — прошептал таинственный спаситель и, видимо, пробудившиеся остатки разума, подсказали мужчине, что спорить больше не стоит.
Цинсюань счёл чужой побег слегка забавным, но, когда он поднял взгляд, любые признаки смеха исчезли с его лица — перед ним снова стоял тот самый незнакомец.
Итак, утром он покупал розы, вечером зависал в баре, а по ночам, очевидно, убивал людей канцелярским ножом. Чем он занимался при свете дня, Цинсюань знать не хотел.
— Может опустишь гитару? Выглядит нелепо.
Цинсюань покосился сначала на инструмент, который всё ещё заменял ему биту, а затем на нож в руках мужчины. Проверять что из этого эффективнее ему не хотелось.
— Это для бумаги, — поняв причину чужого беспокойства, незнакомец не спеша спрятал своеобразное оружие в сумке.
— Ты художник? — спросил Цинсюань, опуская гитару.
— Можно и так сказать, — мужчина безразлично пожал плечами, а затем перевёл взгляд на руку Цинсюаня. — Болит?
Он помотал головой, хотя боль его всё же слегка беспокоила, и по какой-то причине не только в запястье, но и на костяшках пальцев.
— Спасибо, что помог.
— Не за что, — незнакомец развернулся и зашагал в обратном направлении, как будто ничего не произошло.
С таким же невозмутимым видом он появился в цветочном магазине следующим утром. Правда теперь Цинсюаню казалось, что за его взглядом таилось что-то помимо холодного равнодушия.
— Почему ты сегодня один?
Цинсюань удивился, услышав голос посетителя. Обычно тот никогда не начинал разговор первым. Да и вообще не разговаривал.
— Лан Цяньцю совмещает подработку с учёбой, поэтому обычно берёт вечерние смены. Мы редко работаем вместе, только когда поступают большие заказы.
— Понятно, — мужчина достал несколько купюр из кошелька и положил их на стол. — Без сдачи.
Цинсюань недоверчиво посмотрел на него.
— Зачем так много?
Посетитель нахмурил брови, но купленная роза всё ещё была в руках Цинсюаня, а потому уйти от ответа он не мог.
— Это за неудобства, которые я доставил на прошлой неделе. С твоим коллегой я уже расплатился, а тебя застал только сегодня.
Вот оно что — столь знакомая Цинсюаню попытка откупиться от своих слов и действий кругленькой суммой.
— Спасибо, но эти деньги мне ни к чему, — он отсчитал сдачу и протянул её посетителю вместе с цветком.
— И на будущее, для извинений гораздо лучше подходят слова.
— Тогда прости, что обидел тебя своим поведением.
Цинсюань замер. Он был уверен, что после его возмущения, незнакомец просто уйдёт, хлопнув дверью. По крайней мере, его брат точно поступил бы таким образом.
— На самом деле я не обижаюсь, — Цинсюань поспешил подтвердить свои слова улыбкой, — просто не люблю, когда чувства становятся продуктом рыночных отношений, ха-ха.
— Я честно не собирался «подкупать» тебя, только извиниться.
— Всё в порядке, я верю и опять-таки не обижаюсь! У всех бывают плохие дни.
— Или месяцы, — посетитель устало вздохнул.
— Или годы.
Они переглянулись, и Цинсюаню показалось, что посетитель слегка улыбнулся. Или просто его взгляд стал мягче. Глаза больше не были похожи на клубок дыма, и напоминали гладь озера, манящую своей таинственностью. И всё же в её глубине таилась какая-то печаль, которую Цинсюаню очень хотелось рассеять.
— Что-то ещё? — учтиво спросил Цинсюань, поняв, что зрительный контакт продлился слишком долго.
Посетитель помотал головой и развернулся, но почему-то вновь замешкался у выхода:
— Ты красиво поёшь.
Дверь захлопнулась, прежде чем Цинсюань смог выдавить из себя ответ. Выцарапанные на бедре силуэты рыбок всё ещё неприятно покалывали.
