Нежность

С какого момента Лайта начали терзать эти чувства? Он и не считал. Точнее сбился с счету.  Как он, прилежный ученик и идеальный сын мог влюбиться не только в парня, так еще и в своего заклятого врага? Как его блестящий разум мог допустить такую ошибку? Но ведь мозг и сердце никогда не работают сообща, верно?  Откуда? Откуда взялось это трепетное чувство, появляющееся всякий раз, когда видишь его? Откуда взялось желание целовать, заботиться, быть ближе?  Ответа не последовало. Но Лайт его и не ожидал.  ***** — Сколько раз тебе нужно повторить, что я не Кира? Сколько можно меня подозревать?! — Лайт-кун, повторением слов ты не снизишь проценты в моей голове. Однако твоя раздражимость от обвинений действительно может оказать на них влияние… Лайт промолчал, а затем резко ударил Рьюзаки кулаком. Холодно, расчетливо и точно в челюсть. И, видимо, в удар был вложена весь его гнев за последнее время, ведь от такого детектива отлетел на пару метров, а из новообразовавшейся ранки на губе вылилась тонкая струйка крови, контрастирующая с бледной кожей Эла. Тот бормотал что то под нос, сидя на полу в странной, непривычной для него позе, а затем неожиданным движением ноги дал парню сдачи. — Око за око, — Рьюзаки тихонько шепчет, — зуб за зуб…  Но Лайта бесило даже не то, что его ударили: почему Рьюзаки оставался таким спокойным? Его голос даже ни разу не дрогнул. Он опять говорил так монотонно, спокойно и умиротворенно, словно они и не дрались вовсе.  — С меня достаточно!  Прорычал Лайт, а затем резко схватил того и повалил на твердый пол, отчего вся комната загремела и излюбленный Элом клубничный тортик упал в такт с парнями. Выступающие лопатки больно соприкоснулись с ламинатом, и детектив оказался под его главным подозреваемым, хрипло ахнув.  Сначала Лайт даже не понял что произошло. Он просто грозно смотрел тому в глаза, желая придушить на месте. Но только затем осознал, в какое положение поставил не только Эла, но и себя заодно.  Шатен удобно расположился над детективом, крепко держа того за запястья и сильно прижимая их к полу. Он сжимал руки так сильно, что цвет кожи Эла в том месте уже давно сменился на розоватый. Колено упиралось в пол, удобно расположившись между чужими ногами, чувственно прижимаясь к телу напротив. Лайт удивленно смотрел на детектива, изучая его реакцию. Он ожидал, что тот начнет брыкаться, в попытках отчаянно скинуть студента с себя, и это отчасти сбылось, но Эл остановился и лежал смирно, молча, податливо. Его выражение лица не выдавало никаких эмоций: точнее, это была смесь, и в ней невозможно было выявить что то определенное. Он то ли смущался, хотя, взгляд был направлен прямо в чужие глаза и казалось, что тот в гневе. Рьюзаки был таким уязвимым, послушным, даже не пытался выбраться из хватки. И это чертовски нравилось бывшему Кире.  Почти инстинктивно, шатен осторожно наклонился, и Рьюзаки почувствовал, как его губы накрывают чужие. Столь нежное прикосновение, неопытное, но напитанное любовью, заставило черноволосого затаить дыхание, не смея и двинуться с места. Ягами целовался уже много раз: но первый раз он ощущал подобный прилив эмоций с такого, вроде, приличного поцелуя. Затем парень осторожно углубил его: быстро и шустро проник языком сначала в сомкнувшиеся губы, а потом столкнулся им с чужим, на что удивился. Рьюзаки даже отвечал на поцелуй, неумело да неопытно, зато старательно. Тогда Лайт почувствовал металлический вкус крови, который пропал через пару секунд. И в тот момент студент отпрянул, чувствуя, как сам скоро задохнется.  Эл быстро дышал, его пульс явно участился. Волосы взъерошились еще сильнее от того, что головой его чуть ли не вжали в пол, а щеки залились пунцовым румянцем. На губе остались размазанные следы крови, а они сами порозовели и даже немного опухли. Лайт смотрел с удовольствием: но и со странным ощущением того, что все это - неправильно. После этого детектив ногами оттолкнул Ягами от себя, а затем беспомощно отпрянул и сел, пытаясь успокоиться.  И Лайт не смел что то говорить. Они сидели и цепко вглядывались друг в друга, оба пытались отдышаться и анализировать ситуацию, хотя получалось это довольно плохо.  — Что это было, Ягами? — Рьюзаки не назвал шатена в привычной манере. — Извини. Я сам не знаю, что на меня нашло. — парень виновато отвел взгляд, а затем прикрыл глаза.  — Нет, — детектив томно выдохнул, — не подумай ничего, я просто удивлен твоим поведением. Я давно изучил твой психологический портрет, поэтому подобных действий вовсе не ожидал. «Даже не начал возмущаться. Неужели, он не против?» — Может, ты недостаточно меня изучил, Рьюзаки. — Лайт ухмыльнулся, но дрожь в голосе выдавала его с потрохами. — Такое тоже вероятно, — Эл поднялся на ноги, встав в привычную позу. — но у меня нет логичных объяснений твоему внезапному желанию поцеловаться.  Лайт покраснел. Повезло, что черноволосый отвернулся и не смотрел в его сторону. ***** Прошло пару дней, и, кажется, Рьюзаки стал еще более закрытым от Лайта. Во время расследования, если шатен пытался завести разговор, Эл делал тому замечания и приказывал сфокусироваться на расследовании. Конечно, тот продолжал сверлить Ягами взглядом, но явно полным недоверия и холода. Больше не давал «случайно» прикасаться при передаче предметов, в кровати отворачивался и осторожно ложился калачиком подальше от другого.  И Лайта это мучало. Если раньше он мог хотя бы проявлять заботу, то сейчас Рьюзаки отвернулся от него вовсе. Сначала он пытался вернуть внимание: пытался поговорить, дарил сладости, задабривал. Но детектив расценивал это как простую попытку манипулировать. Тогда шатен решился на отчаянный шаг. **** На улице лил проливной дождь, молнии и гром рассекали небо, а тучи обволакивали собой Японию. Капли громко били по окнам здания, ветер порывами сдувал ветки и опавшие листья деревьев, а детектива это особо и не волновало. Он стоял на самой крыше и покорно давал дождю намочить его. Парень смотрел в небо, словно в пустоту, не оглядываясь и не двигаясь с места.  Лайт вышел из здания по лестнице, осторожно открыв металлическую дверь и ступив на слегка мокрый от занесенного ветром дождя пол. Парень стоял под навесом, где не мог намокнуть, чего он и не хотел, а затем, увидев Рьюзаки, удивленно посмотрел на него.  Детектив стоял не так сгорбленно, как обычно, выпрямился, и по виду Лайту казалось, что он такого же роста как и сам студент. Тот вгляделся: дождь намочил белую футболку, очерчивая острое и угловатое, но худощавое тело. Объем волос спал из за воды, пару прядок прилипли к лицу, но Лайту казалась привлекательной подобная прическа.  — Почему ты там стоишь? — довольно громко крикнул Лайт, демонстративно приложив ладонь ко рту. Детектив почти моментально заметил его, словно знал, что он там окажется. Посмотрев на него вопросительно, Эл, видимо, не расслышал парня, после чего так же подставил руку под ухо, якобы в жесте того, что он не слышит.  Лайт хотел закатить глаза, но решил просто прокричать ему громче. — Почему ты там стоишь?! — повторил Лайт, уже крича чуть ли не на всю улицу. Ожидая, что Рьюзаки сам подойдет и ответит, того еще больше взбесило то, что парень вновь подвигал рукой в том же самом жесте и даже наигранно улыбнулся, уже явно просто выманивая шатена из под навеса.  Лайт томно вздохнул, а затем сделал шаг: дождь неприятно намочил брюки, а холодок заставил Ягами поежиться на месте. Затем он вышел из под навеса, по которому так злобно стучал дождь, и промок уже полностью, чувствуя, как капли почти что попадают в нос.  Резко стало холодно, и шатен чуть ли не дрожал от холода, хоть и это было терпимо. Парень делал шаги вперед, чувствуя агрессивные порывы ветра, неприятно обдувающие холодную ткань, прижавшуюся к телу. Детектив смотрел на того, изучающее, одновременно в душе, по виду, ликуя. Лайт ничего не видел перед собой, лишь инстинктивно шел к размытому пятну впереди себя, чувствуя, как из кроссовок с каждым шагом выжимается вода. Наконец, дойдя до приличного расстояния, он убрал пару прядок с лица и закрывая рукой лицо от капель, встал рядом, наконец повторив вопрос отчетливо.  — Почему ты тут стоишь?  Рьюзаки промолчал, посмотрел в пол, а затем вновь устремил взгляд в небо.  — Я услышал колокола. — Колокола? — Я пришел сюда услышать звон колоколов. Он сегодня необычайно громкий. — Я ничего не слышу.  — Действительно? Он очень громкий. Рьюзаки помялся, взглянув вниз. Лайт увидел в его взгляде грусть, но одновременное умиротворение, а с прядок, закрывающих лицо, текли маленькие, прозрачные капли. Ягами заворожился таким зрелищем. — Я нахожу этот звон отвлекающим. Интересно, это церковь, или может быть свадьба… Лайт смотрел на детектива с удивлением. Впервые он видел его отвлеченным от работы, не думающим о Кире или не пытающимся избегать простых диалогов Ягами. Впервые открылся, заговорил, как живой человек, не стал закрываться внутри. Словно смирился с чем-то. Как будто его эмоции и чувства наконец просочились сквозь маску великого детектива.  — Хватит, Рьюзаки. Пойдем внутрь. Простудишься еще. — Я вижу, Лайт-кун обо мне заботиться?  Лайт успел отвернуться, а от услышанных слов немного залился розовой краской. Посмотрев назад еще раз и убедившись, что румяна сошли с лица, он взглянул на стоящего смирно Рьюзаки. Ему все еще казалось, что детектив с чем-то смирился. Возможно, со смертью. И Лайту было страшно от этой мысли.  — Рьюзаки.  Резкий голос прервал тишину, хотя вокруг стучал дождь и била молния. Детектив посмотрел на Лайта, не выражая особо никаких эмоций. Без соглашения, Ягами продолжил. — Я думаю, — слова начали путаться на языке, но шатен собрал нужное в одно предложение, — я тебя люблю.  Тишина. Удивленный взгляд. Глаза детектива словно смягчились, и те безжизненные, черные очи наполнились чем то светлым. Лицо заметно изменилось, теперь он не просто бездушно стоит на крыше и ждет смерти: в нем проявились хоть какие то, но эмоции.  Лайт продолжает вглядываться тому в лицо, и оба стоят в одной позе довольно долгое время. Рьюзаки не двигается, смотрит в одну точку, сверлит Ягами взглядом, но тот знает, что в его голове сейчас с огромной скоростью проходит анализ ситуации. Он ожидает, что они простоят под дождем еще минут 15, но все проходит не так, как студент ожидал.  — Лайт-кун, — Лайта бросает в дрожь от произношения своего имени, — это может прозвучать странно, но…  — Да, Рьюзаки? — словно торопит того шатен.  — Поцелуй меня.  Слова слетают с языка так же неожиданно, как и предыдущее признание студента. Лайт удивляется, чувствует, как дождь продолжает капать на лицо, которое он уже не закрывает рукой, а детектив, видимо от смущения, смотрит не на шатена, а в пол, слегка потирая босой пяткой о мокрый бетон и покусывая нижнюю губу максимально незаметно.  Лайт умиляется всем деталям, что замечает в давно изученном Эле, хоть иногда бывающим непредсказуемым, как сейчас. Он осторожно сокращает расстояние, шагая ближе к детективу и осторожно проводя замершей рукой по щеке. Затем шатен наклоняется, прислоняется своими губами к чужим, чувственно и нежно касаясь того и поглаживая большим пальцем по выраженным скулам. Рьюзаки проявляет инициативу, осторожно притягивая Лайта за руку и дыша уже спокойно, не так, как это произошло в первый раз. Через пару секунд шатен отстраняется: чувствует, что этого  достаточно, и оба смотрят друг на друга, засунув руки в карманы.  — Лайт-кун умеет целоваться, — говорит Рьюзаки, — нам стоит идти во внутрь. Уже холодает. Шатен покорно соглашается и следует за черноволосым, промокшим в дожде до нитки.