Анализ.

Коннор сидел за своим столом, перебирая папки с поступившим делом. Кожура от мандарина аккуратной кучей лежала возле кружки с уже давно остывшим чаем. Небольшие дольки отправлялись в рот после каждого прочитанного абзаца — почти небрежно, словно он каждый день ел мандарины под отчёт об убийстве с предоставленными в досье фотографиями с места преступления. Но оставшиеся три дольки на столе так и остались нетронутыми. Коннор насупился, осматривая несъеденную половинку в своей руке. Она выглядела нормально, невзрачно, но что-то в ней тревожило. Во рту стоял вязкий кисло-горький привкус, само его наличие приносило дискомфорт. Потянувшись к кружке, пальцы коснулись прохладной керамики, прежде чем Коннор сделал первый глоток чая, пытаясь смыть мерзкое ощущение. Но почти сразу же он отставил её обратно, высовывая наружу кончик языка. Больно. Больно так, будто он ошпарил рот кипятком, хотя знал, что чай остыл ещё более часа назад. — Гэвин, — позвал Коннор, повернувшись в кресле к своему напарнику, сидевшему за ним. — Подойди ко мне на секунду. Гэвин вопросительно вскинул бровь, но спорить не стал: встал со своего кресла, сделал всего шаг и остановился, наклонившись к Коннору. Явная попытка казаться более профессиональным, внушительным — хоть оба и понимали, что эти слова были полными антонимами, если речь заходила о GV200. — Чё-то нашёл? — поинтересовался Гэвин, сложив руки на груди в привычном жесте. — Неужто подтвердилась теория, что те два убийства связаны? Коннор фалангой поддел воротник униформы Гэвина, намекая наклониться ближе. Тот медленно, с особым недоверием, но всё же подчинился. Даже будучи андроидом, Гэвину казалось, что он ощущает слабое тепло от дыхания Коннора, находившегося слишком близко — ближе, чем позволяла рабочая этика. — Мне нужен анализ. Гэвин открыл рот, чтобы переспросить, и это стало его ошибкой. Коннор воспользовался моментом, втягивая его в непринуждённый поцелуй. Сначала он казался неловким, почти невинным, но стоило Гэвину войти во вкус, как поцелуй стал более напористым, грубым. Коннор невесомо проводил подушечками пальцев под воротником, выстраивая траекторию от горла к задней части шеи, постепенно поднимаясь к затылку — делал всё, лишь бы не дать отстраниться раньше, чем посчитает нужным. Гэвин вжался ладонями в подлокотники кресла с такой силой, что казалось, пластик вот-вот треснет под его хваткой. Коннор впился пальцами в короткие волосы, болезненно замычав, когда Гэвин ненароком касался самого воспалённого участка на языке. Диод на виске коротко мигнул жёлтым, но тут же вернулся к стабильному голубому свечению, когда Коннор медленно погладил выбившиеся пряди на макушке. Первым поцелуй прервал Коннор, буквально заставив себя отстраниться. Сердце в груди колотилось так, что его стук отдавался где-то в ушах; перед глазами на мгновение опустилась тёмная пелена от критической нехватки воздуха. — Какие результаты? Аллергия? — спросил между прерывистыми вздохами Коннор, но ответа так и не получил. — Гэвин? Гэвин пару раз захлопал глазами, диод вновь загорелся жёлтым. Он пытался что-то сказать, но слова так и не прозвучали. Он не ожидал, что его возможность сбора образцов и их анализа используют таким экстравагантным способом.