The False Path to Happiness

10 глава «Хрупкие истины»

Середина ноября, 2021г.

Тишина в квартире была иной, чем в машине — густой, липкой, наполненной невысказанным. Джесс, молча, прошла в ванную, щелкнув замком. Звук падающей воды должен был заглушить все: и память о пальцах, сжимающих горло Лилы, и дрожь в коленях, и странную, щемящую пустоту после победы. Лила осталась в гостиной, слушая, как шумит вода. Ее пальцы сами потянулись к собственному горлу, к горящим следам. Гордость боролась с чем-то острым и холодным внутри. Страхом? Нет. Осознанием. Инструмент, который она ковала, стал острее, чем она предполагала. Теперь он мог поранить и кузнеца. Убедившись, что Джесс в душе, Лила запиралась в комнате. Доставала спутниковый телефон. «Отчёт № 47. Объект 077Б. Физические показатели превышают базовые на 187%. Реакция, скорость, болевой порог — стабильный рост. Психологическая устойчивость низкая. Приступы самоуничтожения после "уроков" учащаются. Это затрудняет контроль. Рекомендую снизить психологическое давление...» Она замирала, прислушиваясь к звукам за дверью. Пальцы сами потянулись стереть последние два предложения. «...Рекомендую продолжить текущий режим тренировок для закрепления результата. Агент Пэйт.» Она не докладывала, что Джесс, разбив манекен, плакала, прижавшись к его «трупу». Она не докладывала о странной, тихой гордости, вспыхивавшей в ней, когда Джесс, стиснув зубы, поднималась после очередного падения. Гордости, которую она не имела права чувствовать. И уж конечно она не докладывала о любви. О той самой, чистой и искалеченной, что заставляла её по ночам прислушиваться к дыханию Джесс, просто чтобы убедиться, что та жива. О том, как её сердце разрывалось на части, когда она видела в её глазах — таких жестоких и таких беззащитных — отголоски той девочки, которую они уничтожили вдвоём. Вместо этого она стирала строчки и писала другие. Лгала начальству. Лгала самой себе. Потому что некоторые истины были слишком хрупки За дверью ванной, под шум воды, Джесс достала из кармана джинсов маленький, помятый цветок клевера, подобранный у колеса машины перед отъездом. Он был влажным и немного порванным. Она аккуратно промокнула его полотенцем, затем, открыв томик старого скучного романа, который Лила оставила на полке, положила хрупкий стебелёк между страницами, прижав сверху тяжёлым флаконом с шампунем. Ее коллекция росла. Здесь, между страницами, лежали свидетельства её другой жизни. Обгоревший лепесток розы с подоконника на кухне в доме родителей. Крошечный полевой цветок из леса, где они с Лилой впервые почувствовали себя свободными. Теперь — этот клевер, подобранный сегодня. Она не понимала, зачем это делает. Возможно, это были трофеи. Возможно — надгробия. Надгробия по тем частям себя, которые умирали с каждым днём, с каждым ударом, с каждой тренировкой. Она прятала их не потому, что боялась гнева Лилы. Она боялась её понимания. Потому что если Лила узнает, что внутри монстра все ещё живёт девочка, которая коллекционирует цветы, это будет хуже любой ярости. А жалости Джесс вынести бы не смогла. Закрыв книгу, она вернула ее на полку. И по привычке потянула руку к острому лезвию которое всегда ожидало её по окончанию тренировок, она медленно но сильно проводила лезвием по коже как бы рисуя узоры на ноге, не понимая почему она так делает. Ей нравилась это боль и ледяная кровь которая струйкой бежала вниз по ноге,  а после капала на пол в ванной. После  девушка хладнокровно смывала кровь водой и спокойно выходила из душа. В ту ночь, прижавшись к холодной спине Джесс, Лила вдруг почувствовала, как та вся напряглась, даже сквозь сон. — Не надо... — выдохнула Джесс, и это было похоже на мольбу. — Пожалуйста, не надо. Не ломай цветы.. Лила замерла, не понимая. Цветы? Она не произносила этого слова. Но в горле у нее вдруг встал комок. Она вспомнила едва уловимый запах сушеных растений, который иногда витал в ванной. Она все знала. Знала о ее маленькой, хрупкой тайне. Но молчала. Это молчание стало ее личным предательством по отношению к СПКО. И самым искренним признанием в любви —  как засушенные цветы, которые слишком хрупки но опасны, как клинок у горла.  Ее нужно было бережно прятать — не для того, чтобы сохранить контроль, а для того, чтобы сохранить последнее, что у них оставалось. Утро. Стук в дверь прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Лила метнулась к глазку. За дверью стояла незнакомая женщина лет шестидесяти, в поношенном, но чистом платье с разнообразными узорами цветов заполонявших всю ткань платья. Ее лицо было усыпано морщинами, а в глазах стояла отчаянная,  решимость. — Кто? — спросила Джесс, её тело мгновенно напряглось, приняв боевую стойку. — Не знаю, — прошептала Лила. — Одна. Пожилая старушка. Она медленно открыла дверь. — Вам что? — голос Лилы стал мягким и доброжелательно лживым. Женщина, которую звали Валентиной Игоревной, сглотнула слюну, её пальцы сжимали распечатку низкого качества сделанную на старый фотоаппарат или телефон. — Я... я с третьего этажа, — прошептала она. — Я вас не побеспокоила бы, но... — Она просунула листок в щель. — Мой внук... у него рак. Лечение дорогое. А я... я ту ночь плохо спала. И видела, как ваша... подруга... Лила взяла распечатку. На ней, с камеры напротив, был смазанный, но узнаваемый силуэт: высокая девушка с прятанными рогами под толстовкой, выходящая из подъезда того самого дома. Сердце у Лилы заколотилось быстрее. — У меня есть ещё, — быстро добавила женщина, видя её выражение лица. Я молчала. Но сейчас... мне нужны деньги. Очень много. И я думаю... у таких... особых девушек. Старушка отчётливо выделила это слово в своей речи и продолжила. Как вы, они должны быть. Джесс, стоявшая за спиной у Лилы.. Она смотрела не на фотографию, а на лицо старушки. На дрожащие руки. И видела в них не угрозу, а такое же отчаяние, какое когда-то грызло её самое. Лила медленно закрыла дверь перед носом ошеломлённой Валентиной Игоревной, щёлкнув замком. Она обернулась к Джесс. — Черт... — Мы убьём её? — спросила Джесс, в её голосе не было ни страха, ни сомнений. Лишь холодная констатация факта. Это был самый простой выход как казалось девушке. Лила смотрела на неё, и в её голове пронеслась мысль: «Раньше она бы никогда не спросила об этом так спокойно и хладнокровно». — Нет, — резко ответила Лила. — Убийство старухи в нашем же доме привлечёт в десять раз больше внимания. И это... нерационально... Она уже думала как агент. Но следующая мысль была её собственной. — И это неправильно. Она прошла в комнату, достала свой телефон. — У нас есть первый заказ. Очень опасный но очень прибыльный. Плата за него позволит и заткнуть эту бабку, и исчезнуть самим. Нам все равно пора было уходить. Бабка лишь быстрее поспособствовала этому. Лила отложила планшет, её пальцы сомкнулись на краю стола. В свете настольной лампы её лицо казалось вырезанным из холодного мрамора. — Он не просто цель, Джесс. Он — призрак. Его зовут Дилан Уокер. Представь не грубого бандита, а тень. Он десятилетиями охранял секреты в одной из частных военных компаний, что решают судьбы из тени. Он был не наёмником, а человеком охраняющий безопасность тех гадов которые рушили мир вокруг. Он знал, знал многое. Но однажды он понял, что за стенами и внутри них, нет ничего, кроме гнили. Он не сломался. Он... очнулся. И, проснувшись, он украл не деньги, не оружие. Он украл правду. Цифровой кинжал, приставленный к горлу самых влиятельных и самых грязных людей в том обществе. Компромат, от которого рушатся компании, а может даже и страны. Теперь за ним охотятся все: и те, кого он предал, и те, кто хочет заполучить его знания. Самый опасный зверь – это зверь загнанный в угол, которому больше нечего терять. Он не в городе. Он затаился на старой даче, в глубине леса. Представь себе не уютное гнёздышко, а крепость. Он не прячется, Джесс. Он устраивает засаду. Каждый сантиметр той территории — его территория. Провода, датчики, ловушки... Он превратил своё убежище в пасть, которая так и ждёт, когда в неё ступят, что бы полакомится. Он не будет разговаривать. Услышит шорох — и стреляет на поражение. Он профессионал, и он знает, что пощады ему не будет. Так что и нам её ждать не придётся. Но именно поэтому плата за его голову — астрономическая. Этого хватит, чтобы заткнуть ту старуху и исчезнуть. Навсегда. Лила на несколько секунд замолчала «И да... СПКО тоже хочет эти данные. Так что для них это будет просто ещё одно безупречно выполненное задание.» Сказала про себя девушка. Не подавая виду. Мы идём не на убийство. Мы идем на дуэль с призраком. И только один из нас выйдет из того леса живым. Это наш единственный шанс, Джесс. Цена нашей свободы — его жизнь. — Хорошо, — Джесс кивнула, её глаза уже горели холодным огнём предстоящей охоты. — Но есть условие, — Лила взяла её за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Мы делаем это чисто. Без следов. И после — мы исчезаем. Насовсем. Поняла? В ее глазах Джесс прочитала  приказ « Не отдавайся своим эмоциям.» — Поняла, — холодно ответила Джесс. В ту ночь, готовясь к выезду, Джесс открыла свою книгу. Она посмотрела на засушенные цветы — свидетельства её прошлой жизни, которая должна была вот-вот закончиться. Затем она достала лезвие и, не моргнув глазом, провела им по коже ноги проводя поверх недавно заживших ран от лезвия. Острая, ясная боль помогла ей сосредоточиться. Струйка крови, тёмная и густая, медленно потекла вниз. Она смотрела на неё, а потом на дверь, за которой Лила собирала снаряжение. Они шли на задание, чтобы оплатить молчание одной старушки и купить себе  ещё немного спокойной жизни. Цена была непомерно высокой. Но иного выхода у них не было. Они были в ловушке, и единственным ключом к свободе становилось  убийство.