Глава I. Отголоски прошлого.
9 февраля 2026 г., 03:25
6:43 | Центральный район города.
Солнце только начало всходить, накрывая своими лучами суетливый мегаполис, давая понять всем его жителям о наступлении очередной рабочей недели, а для кого-то её окончании. Для февральского утра это было нормально. На удивление стояла ясная и морозная погода, отчего яркий и назойливый свет начинал бить по окнам многоквартирных небоскрёбов. Эта часть города считалась достаточно инфраструктурной из-за наличия новых домов с качественным ремонтом, обилия различных магазинов, начиная с обычных продуктовых, гипермаркетов, торговых центров, аптек и учебных заведений. И вот в этом районе с современными зданиями стояла старинная постройка, которая была завершена приблизительно во второй половине XVIII века. Дом нельзя было назвать ветхим или непримечательным, всё было как раз наоборот: величественный фасад, массивные оконные рамы, уникальная архитектура в стиле барокко. Как раз за счёт этого она и привлекала внимание туристов и мимо проходящих людей.
В самом сердце города, на фоне современности эхо прошлого выделялось своим величием и очарованием. Можно назвать удачей, и никак иначе, подвернувшуюся возможность снять жильё в подобном уникальном доме. Магдалина жила в съёмной квартире уже последние два года. И ей действительно нравилась своя обитель.
Пространство было компактным, но тщательно организованным. Высокие потолки, лепнина и паркет, сохранившийся со времён постройки здания, создавали атмосферу уюта и былого великолепия. Простота обстановки, которая компенсировалась продуманностью каждой детали: кремовые стены, украшенные несколькими акварельными пейзажами в тонких рамах; маленький, но такой удобный диван с аккуратно сложенным пледом; небольшой рабочий столик у окна, заваленный стопками своеобразных рукописей и книг. Миниатюрная кухонная зона отделялась от основного пространства барной стойкой, над которой висели две медные подвесные лампы. Убранство квартиры было небольшим, но атмосферным. Подойдя к обустройству жилья с особым трепетом, она остановилась на эклектичном стиле, смешивая антикварную мебель, найденную на блошиных рынках, с современными элементами декора. Хотелось создать пространство, отражающее собственную натуру. Ничего лишнего. Каждый предмет на своём месте, как и должно быть в мире, который девушка так старательно выстраивала заново только для себя одной. Так как ей было комфортнее оставаться наедине со своими мыслями и проблемами.
Звонок будильника прервался с первым прикосновением. Магдалина открыла глаза, несколько секунд глядя в потолок и осознавая реальность. Комната встречала приятной прохладой, контрастирующей с морозным воздухом снаружи. Сегодня проснулась без крика — и это уже можно было считать маленькой, но всё же победой. Просто очередной беспокойный сон, размытые образы, тревога, но не тот парализующий ужас, который регулярно выдёргивал из сна вот уже несколько предыдущих месяцев.
«Прогресс, никаких криков и болей в глотке от сорванного голоса», — медленно приподнимаясь на локтях.
Темно-рыжие волнистые пряди волос своевольно покоились на лице, свидетели того, что голова только начала свою работу, оторвавшись от мягкой перьевой подушки. Девушке было всё равно на этот нюанса. Не до конца ещё очнулась, чтобы подмечать такие маленькие детали, которые в обычной обстановке приносили только чувство раздражения. Поймав фокус на окне, уже несколько секунд неподвижно смотрела куда-то за его пределы сквозь прозрачное стекло, словно пытаясь разглядеть нечто большее, чем яркое сияние. Золотистые лучи раннего утра пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя причудливые узоры на стене за спинкой кровати. Пылинки лениво танцевали в воздухе, словно крошечные звёзды в личной вселенной. Девушка чувствовала тепло солнечных лучей на лице, наслаждаясь лёгким покалыванием, позволяя мыслям бродить по извилистым тропинкам сознания.
Представляя, как пройдёт этот непримечательный день, она невольно хмыкнула. Что на этот раз скажут коллеги о нездоровом цвете её лица или напротив, с нескрываемым удивлением отметят, что сегодня выглядела явно бодрее, чем обычно? Они же так любят обсуждать подобное, не стесняясь её присутствия. Будто других тем для обсуждения на рабочем месте и не существует вовсе. Каждый второй внезапно открывал в себе талант в медицине и становился экспертом по здоровью, когда дело касалось новой сотрудницы. Будет ли снова в их взгляде это ненужное отражение сочувствия по отношению к ней? Или, напротив, косые взгляды некоторых, что предпочитают вовсе не контактировать, игнорируя существование девушки, если это не касается прямого взаимодействия по рабочим моментам?
— Сколько уже работаем вместе, а до сих пор не могу заставить себя привыкнуть к чужой заботе и беспокойству, — пробурчала ещё сонным голосом, закатывая глаза. — Дорогие коллеги! Объявляю ежедневную лотерею «Угадай состояние мисс Рикер»! Сегодняшний приз – моё исключительное разрешение на недельное осуждение цвета моего лица за обедом. Бонусом идут три бесплатных совета по нетрадиционной медицине и пять сочувствующих вздохов с идеальным наклоном головы под углом в сорок пять градусов. Давайте делать ставки, дамы и господа. Кто первый скажет «тебе сегодня явно лучше» — получит пару дополнительных очков.
Ресницы задрожали. Яркий свет начал жечь роговицу от пристального и не моргающего созерцания улиц, пробуждающего от ночной суеты. Магдалина медленно отвела взор, резко зажмурившись и начала быстро хлопать густыми ресницами, стараясь избавиться от неприятного ощущения. В такие моменты казалось, что её глаза превращались в потёртую линзу от фотоаппарата, еле улавливающую размытые силуэты. Она прогоняла от себя ненужное наваждение, которое было сейчас совершенно не к месту. Несколько секунд зрение было затуманено яркими пятнами, плавающими перед глазами, но постепенно мир вокруг начал обретать привычные очертания, возвращаясь к своей обыденности.
Кисти медленно, можно сказать, лениво потянулись вверх, принимаясь разминать затекшие мышцы от долгого пребывание в одной позе. В последнее время эти редкие моменты спокойного прибывания в сладких объятьях Морфея считались роскошью, которая стала очень хрупкой и мимолётной. Моменты, когда Лина не вертелась, не скручивалась от фантомной боли, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Что ж… начало дня неплохое. Всевышний решил сжалиться надо мной впервые за несколько недель недосыпания? — Картинно подняла брови и возвела янтарно-карие глаза к потолку. — Видимо, великий распорядитель небесного графика сна снизошел, и рассмотрел мою заявку на спокойный восьмичасовой отдых без кошмаров? Спасибо, что хотя бы к одному из моих требований решил все-таки прислушаться. Лучше поздно, чем никогда.
«Ага, как же. Только лишь из-за твоего нытья о синяках под глазами кто-то услышит твои мольбы? Совсем глупая что ли?» — Посмеявшись про себя, мысленно отметила, как забавно прозвучал вопрос, адресованный к себе самой. Как будто внутри поселилась сварливая женщина преклонного возраста, готовая комментировать каждую возникающую мысль с язвительностью.
Рука скользнула к телефону, лежащему рядом на прикроватной тумбочке. На сенсорной панели отобразился экран блокировки. Магдалина неторопливо сползла с постели, бесшумно ступая по направлению в ванную комнату. По пути, не глядя, отправила в корзину для белья тонкую хлопковую футболку, в которой спала. Движения были механическими, выполняемыми на автопилоте, пока, не повернув голову, взгляд не зацепился за собственное отражение в зеркале. Остановившись, медленно повернулась боком, чтобы лучше разглядеть себя. Казалось, всё как обычно.
Но стоило глазам скользнуть ниже… След от ожога начинался с нижней части спины — грубая, искажённая кожа насыщенно-розового цвета с белесыми участками, похожая на карту неизвестной территории. Шрам, оставленный огнем – безжалостная метка боли на нежном девичьем силуэте. Словно какой-то обезумившей от извращения художник выжег абстракцию на её некогда нежной плоти, не спросив дозволения и не оставив автографа. Ожог змеился вверх по левой стороне спины, огибал талию, захватывая часть женских рёбер и заканчиваясь под левой грудью. Магдалина осторожно провела кончиками ногтей по неровной поверхности, чувствуя бугристые рельефы. От собственного действия она вздрогнула. Отдернув пальцы, будто прикоснулась к раскаленному углю, и бессильно сжала кулак. Ногти впились в ладонь, отозвавшись тупой болью.
Внутри что-то снова перемкнуло. Вглядываясь в знакомые черты лица на той стороне стекла, Рикер видела молодую девушку двадцати трёх лет, но в то же время не могла признать в ней себя. Как будто это не её отражение, а кто-то совершенно неизвестный. Чужой, незнакомый. Она больше не отворачивалась, как делала в первые месяцы реабилитации. До сих пор пыталась привыкнуть к этому новому «я».
— Я должна быть благодарна судьбе, что не стала калекой. Всё ведь могло быть и хуже, — пробормотала под нос, как мантру, повторяемую в ежедневном порядке. — Должна быть рада, что дожила до сегодняшнего дня, а не заниматься самобичеванием.
Было ли ей жалко и одновременно сложно смотреть на себя? Бесспорно. Эту часть Рикер не могла терпеть. Оказалась в неправильном месте в неправильное время… Но кто на земле застрахован от роковых случайностей? Правильно, никто. Обычному человеку не под силу знать истину наперёд и какие поступки приведут к тому или иному исходу. Лишь из пепла ошибок рождается опыт, а за ним следом приходит осторожность.
Зажмурив глаза, Магдалина опёрлась о раковину и мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз бросив уже ничем не выдающий прежде пренебрежительный взгляд, приблизилась к кабинке, включила воду и шагнула под душ.
Первые капли коснулись лица, обжигая привычной прохладой. Прикрыв ресницы, она позволила воде смыть остатки сна. Тёплые струи стекали по нежным изгибам фигуры, принося временное облегчение, словно смывая не только физическую усталость, но и тяжесть мыслей. Аромат лавандового мыла, обычно успокаивающий, сейчас казался навязчивым и пустым.
Нет. Магдалина не могла себе позволить слабость. Это «клеймо» напоминало ей о слабости, о той уязвимости, которую она яростно пыталась скрыть от окружающих и самой себя. Девушка действительно не понимала жалости, сочувствия, любого проявления внимания к её персоне.
Тогда она ощущала себя настолько хрупкой, словно выточенной из самого хрусталя. Одно неловкое движение, ещё одна непростительная мысль и от неё не осталось бы ничего — лишь россыпь множества осколков, на склеивание которых ушли бы очень долгие годы. Вместе с первыми прикосновениями пришли и воспоминания — обрывочные, как отражение разбитого зеркала. Ослепительный свет, светлые стены больничной палаты били прямо в лицо. Размытый силуэт медсестры, встревоженно заметившей её пробуждение и поспешно покинувшей комнату. Затем — врач с планшетом в руках, задающий вопросы, на которые отвечала с нескрываемым трудом.
А потом — полицейские. Нескончаемые, изматывающие беседы с детективами, которые, казалось, прописались в больнице на всё время её пребывания там. Бесконечный поток вопросов, на которые мозг отказывался давать ответы.
«Вы помните, что произошло?»
«Как возникло возгорание?»
«Был ли кто-то ещё с вами?»
Магдалина отчетливо помнила своё детство: вечно занятых родителей, школу, первую подработку в книжном магазине, выпускной... Но события, предшествовавшие пожару, оставались скрыты за непроницаемой стеной. «Диссоциативная амнезия, кажется такой диагноз поставил мне врач». В памяти сохранились только лишь ощущения: всепоглощающий жар; запах дыма, едкий и удушающий; невыносимая боль и... что-то ещё. Что-то важное, что видела или знала, но к чему сознание отказывалось возвращаться. Помнила липкий страх, сковывающий движения. Всё это казалось нереальным, словно кадры из плохого фильма, где оказалась актрисой второго плана. По сюжету которого она должна была остаться там под горящими балками.
Повернув кран, звук воды, безжалостно бьющийся об кафельный пол, прекратился, так же резко, как и начался. Ступив на прохладный пол босыми ногами, потянулась за полотенцем, вытирая кожу от остатков воды. Скомкала мокрое полотенце и бросила его в корзину, куда ранее отправилась футболка.
Открыв дверцу рядом висящего настенного шкафчика, достала оттуда небольшую круглую баночку. Нанесла на место ожога толстый слой заживляющего крема, разработанного для ухода за шрамами и пораженными участками. Он помогал хоть немного, но только чтобы успокоить зуд и стягивание кожи. Знала, что шрам останется с ней навсегда, как постоянное напоминание о пережитом. Этот след прошлого стал частью её новой реальности, с которой она должна научиться жить. Тонкие пальцы двигались методично, с профессиональной точностью — долгие годы практики сказывались. Касаясь мест, которые сильно трутся об одежду. Тщательно промазывая кожу, стараясь не тереть поврежденные участки слишком сильно. Не пропуская ни миллиметра. Завершив утренние процедуры, накинув шелковый халат, она вышла из ванной, направляясь на кухню.
В квартире царила тишина, нарушаемая тихим тиканьем часов на стене. Утренний свет добрался уже и до кухонных тонких штор, наполняя комнату теплом. Налив себе стакан воды, смачивая пересохшие губы, обратила внимание на стопку листов с незаконченной работой. Надеялась доделать в удобной для себя обстановке. На рабочем столе у окна лежали аккуратно разложенные рукописи — её текущий проект в издательстве. Новый роман начинающего автора, который она считала по-настоящему многообещающим. Отпив ещё глоток, размышляя над тем, как лучше поступить с одним особенно сложным фрагментом — автор упорно не хотел отказываться от просторных описаний природы, которые по мнению Рикер, замедляли темп повествования. «Придётся снова звонить и уговаривать его обдумать своё решение ещё раз. Какая же морока», — судорожно отметила начинающий редактор.
Поставив стакан на стол, села в кресло, взяв в руки черновик. Взгляд скользнул по первой странице, где размашистым почерком были сделаны пометки красной ручкой. Вдохнув полной грудью от досады, принялась перечитывать, погружаясь в мир, созданный автором. Герои снова ожили на страницах, их голоса звучали в голове. Чувствовала их боль и радость, сопереживала их неудачам и победам. Задумка была действительно интересной, а вот подача сильно хромала… Пальцы уперлись в висок, стараясь остановить подступающую боль, осознавая предстоящий объем работы, который нужно будет проделать.
Каждый раз, когда она трудилась над чужим произведением, старалась проживать жизнь вместе с главными героями. Становясь любящей матерью, отважным воином, глупой и не опытной волшебницей, не познавшей жизнь. Стремясь понять их чувства, мотивы. И это было то, что Рикер любила в своей профессии больше всего — возможность прикоснуться к чужой вселенной и понять её немного лучше. Но в этот раз процесс редактирования шел как нельзя плохо и стопорился.
«Нужно закончить правки к пятнице», — напомнила себе, делая пометку карандашом в углу бумаги.
Вздернув голову, ища глазами стрелки часов. Чуть прищуриваясь, стараясь сфокусировать малость замыленный взгляд от прочтения текста. Время переваливало уже за двадцать минут.
— Пора собираться. — С большой неохотой, вставая с до боли удобного сиденья, зашагала обратно в комнату.
Дернув круглые ручки шкафа на себя, пробежалась по вешалкам и полкам, тщательно обдумывая свой образ на сегодняшний день. Выбор одежды занимал больше времени, чем ей хотелось бы признать. Дело было не в тщеславии, а в необходимости. Каждый элемент гардероба тщательно подбирался не только чтобы соответствовать рабочей обстановке издательства, но и скрывать ожоги.
Медленно провела кистью по вешалкам, оценивая варианты. «Может, черную водолазку? Нет, это слишком уныло даже для меня. Кардиган? В этом в офисе будет жарко». Пальцы замерли на очередном тремпеле.
После некоторых раздумий девушка остановила свой выбор на шелковой блузе с воротником-стойкой, переходящим в длинные ленты, которые она планировала завязать мягким бантом. Объемные рукава с высокими манжетами добавляли образу утонченности, а жемчужно-бежевый цвет с легким блеском оттенял и без того бледную кожу. Ткань приятно прилегала к телу, не раздражая чувствительные участки.
Самым сложным было покончено. Следом без особых проблем определилась с низом: классические брюки с высокой посадкой и стрелками тёплого серо-коричневого оттенка. Идеально скроенные, хорошо подчеркивали худощавое телосложение, но при этом не стесняли движений. Высокая талия служила дополнительной защитой — даже если ткань кофты случайно задерётся, ожоги останутся надежно скрыты от посторонних.
Магдалина неторопливо застегнула мелкие пуговки на манжетах, с аккуратностью расправила ткань на плечах, затянула мягкий бант у горла, оставляя небольшое расстояние дабы не присутствовало ощущения удушья. Каждое движение было отточено, собранным.
Окидывая себя мимолетным оценочным взглядом, удовлетворенно кивнула своему отражению. Никто никогда не догадается о том, что скрывается под элегантной тканью. Никто не увидит её уязвимость — только ту версию, которую готова была представить перед другими.
8:13 | Офис редакции.
В издательстве «Мериден Пресс» кипела жизнь уже с раннего утра. Магдалина толкнула тяжелую стеклянную дверь и окунулась в привычную атмосферу рабочего хаоса, который, впрочем, имел свою систему и ритм. Редакторский этаж представлял собой просторное помещение, разделенное невысокими перегородками на рабочие зоны. Панорамные окна, занимавшие всю восточную стену, наполняли пространство светом, играющим на глянцевых обложках книг, выставленных на стеллажах.
Путь к своему столу девушка проделывала, словно исполняла сложный танец — обогнула курьера с коробками свежеотпечатанных экземпляров, вежливо кивнула дизайнерам, спорящим над макетом, и осторожно переступила через провод временной лампы, установленной фотографом для съемки обложки.
— Лина! Наконец-то! — Воскликнул кто-то рядом, заметив её приближение. — Я чуть не впала в панику, когда увидела, что тебя нет. Ты же никогда не опаздываешь.
Ирина Вейл — копирайтер отдела маркетинга, занимала стол напротив Магдалины. Яркая, энергичная женщина чуть за тридцать, она была полной противоположностью сдержанной девчушки, но именно это делало их взаимодействие комфортным. Ирина не требовала эмоциональной отдачи и сама заполняла паузы в разговоре. Поначалу женщина не решалась навязывать свою компанию недавно пришедшей сотруднице, но когда её приставили к ней в качестве стажера, начала приглядываться, ища нужный подход.
— Автобус задержался, — соврала, расстегивая пальто и аккуратно вешая его на крючок у стола. — Пропустила что-то важное на собрании?
— О, ничего особенного, — театрально закатив глаза, подкрашенные коричневыми тенями. — Только летучку, на которой Леонард битых двадцать минут рассказывал о падении продаж научно-популярной литературы. Как будто это новость для всех. И да, твоя любимая серия с Лукой под угрозой из-за каких-то проблем с правами.
Магдалина нахмурилась, включая компьютер и доставая толстый ежедневник в кожаном переплете. Проект Луки был одним из самых многообещающих в этом квартале — молодой, но уже известный историк написал серию книг о малоизвестных фактах вторжения какого-то государства на территорию другого.
— Что именно случилось с правами? — Открыла почту, краем глаза замечая уже тринадцать непрочитанных сообщений.
— Понятия не имею, — пожала плечами Ирина, поправляя массивные серьги. — Тристан выглядел обеспокоенным. Кстати, о нём… — понизила голос до полушёпота, чтобы ненароком никто не уловил дальше сказанное, — уже дважды спрашивал, не пришла ли ты. Что-то срочное.
Словно по сценарию, через опенспейс к ним направился Тристан Мевиус, креативный директор издательства. Высокий, с небрежно зачесанными назад волосами, в которых серебрились ранние седые пряди, он всегда выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала, хотя носил обычные джинсы и рубашки.
— Мисс Рикер, вот вы где! — В голосе слышалось облегчение. — Можем поговорить? У меня в кабинете через десять минут?
— Конечно, — кивнула, мысленно перестраивая свой тщательно продуманный утренний план.
Когда Тристан отошёл, Вейл многозначительно подняла брови:
— Не знаю, что происходит, но он с самого утра как на иголках. И да, кофе на твоем столе от меня. Решила, что тебе понадобится.
Магдалина еле заметно улыбнулась, замечая дымящийся стакан из кафе на против здания. Аромат свежесваренного кофе с корицей — именно такой, как любила.
— Спасибо. Делаешь мою рутину чуточку лучше.
— Всегда пожалуйста, — коллега махнула рукой. — Только расскажи потом, что там с Лукой. Мне нужно подготовить тексты для промо, а я уже два дня в подвешенном состоянии.
Пока загружалась система, девушка сделала глоток и позволила себе момент блаженства. Офисные звуки обволакивали её: стук клавиатур, приглушённые телефонные разговоры, шорох страниц, шипение принтера, выплёвывающего очередную порцию документов. Здесь, среди книг и людей, объединённых любовью к слову, чувствовала себя… не то чтобы дома, но в относительной безопасности.
Просматривая входящую почту, Магдалина методично сортировала письма по папкам — срочные, требующие ответа сегодня, можно ответить завтра, к сведению. Работа позволяла ей отгородиться от мыслей, которые неизбежно приходили по утрам, когда она выбирала одежду.
— Эй, Магда, — послышалось со стороны технического отдела. Работница еле заметно поморщилась. Нил Харрисон, системный администратор, катился к ней на офисном кресле, отталкиваясь ногами от пола. — Слышал, у тебя снова программа шалит? Записал в список дел на сегодня.
Харрисон — худощавый парень с вечно взъерошенными русыми волосами и в футболке с принтом из какого-то фильма — был из тех людей, которые делали рабочую атмосферу легче. Всегда с шуткой, всегда готов помочь, даже если проблема не по его части.
— Да, спасибо, — Рикер благодарно кивнула. — Зависает при проверке правописания в больших файлах. Не срочно, но…
— Но работать мешает, — закончил за неё мужчина. — Загляну после обеда. А пока, — достал из кармана флешку, протянул редактору, — держи. Это для конвертации форматов, о которой ты спрашивала. Я немного доработал её, должна справляться с теми французскими словарями.
Магдалина приняла флешку, невольно позаботившись о том, чтобы их пальцы не соприкоснулись.
— Спасибо. Это очень поможет с переводом.
— Обращайся, — улыбнулся Нил, но тут же нахмурился, глядя на настенные часы. — О, уже половина девятого? Прошу прощения, дамы. Меня ждут отчёты.
Парень, как и в прошлый раз оттолкнулся, и кресло покатилось обратно к техническому отделу, лавируя между столами и перегородками.
— А он милый, — заметила Вейл, наблюдавшая за их разговором. — И явно неравнодушен к тебе.
— Обычная вежливость, — отрезала Магдалина, не желая развивать эту тему.
— Как скажешь, — Ирина ухмыльнулась, явно не собираясь сдаваться. — Но если передумаешь хранить целибат, Харрисон — неплохой вариант. Умный, заботливый и говорят, готовит неплохо.
— Ира, — строго и с явным укором взглянула на «соседку».
— Всё, молчу-молчу, не смотри только так. — Коллега подняла руки перед собой в защитном жесте.
Магдалина предпочла не отвечать, собирая документы для встречи с Тристаном. Семь минут до назначенного времени. Она ещё успевала проверить почту от Луки, который обещал прислать исправления к третьей главе.
Издательство продолжало жить своей жизнью: младшие редакторы обсуждали график выпуска новинок на квартал, дизайнеры спорили над цветовой гаммой обложки нового романа признанной писательницы, маркетологи готовили презентацию для книжной ярмарки. Обычный понедельник в «Мериден Пресс» — день, полный текстов, дедлайнов и людей, от которых Магдалина научилась держать идеальную дистанцию: не слишком близко, чтобы не привязываться, но и не настолько далеко, чтобы вызывать подозрения своей отчужденностью.
Допив кофе, аккуратно промокнула губы салфеткой и поправила воротник блузы. Пора было идти к Тристану и узнать, что за проблема возникла с проектом, который курировала последние полгода.
***
00:32 |Ночь на понедельник, заброшенный склад. Сознание возвращалось медленно, словно выплывая из вязкой черноты. Сначала пришли звуки — далёкий металлический скрежет, монотонное капание воды где-то в углу, едва различимый шёпот ветра, проникающего сквозь щели в стенах. Затем появились ощущения — холод, пронизывающий до костей, жёсткая поверхность под спиной, плотность стягивающие запястья и лодыжки верёвки. И наконец, резкий запах — смесь ржавчины, сырости и чего-то химического, похожего на промышленные растворители. Девушка попыталась открыть глаза, но веки казались неподъёмно тяжёлыми. Когда ей наконец удалось это сделать, первым, что она увидела, было высокое потолочное перекрытие с оголёнными балками и свисающими проводами. Металлические фермы, изъеденные коррозией, теряли свои очертания в полумраке верхних ярусов помещения. Через выбитые секции крыши пробивались тонкие лучи лунного света, создавая призрачное серебристое сияние, контрастирующее с тёплыми оранжевыми бликами от множества свечей, расставленных по периметру. Склад. Она находилась в каком-то заброшенном складе или производственном помещении. Рискнула повернуть голову, чтобы осмотреться, но резкая боль пронзила затылок, вызвав рой мушек перед глазами. Сглотнув подступившую тошноту, в очередной попытке сделать несколько медленных вдохов и выдохов, как учила ее мать, когда у нее случались панические атаки в детстве. «Сосредоточься. Думай. Что последнее ты помнишь?» Воспоминания приходили фрагментами, словно в её голове царил непроглядный беспорядок мыслей, не желавших подчиняться. Вот она выходит из библиотеки, где готовилась к защите дипломного проекта. Начинается дождь. Раскрывает зонт и спешит к автобусной остановке. Телефон разряжен, поэтому не может вызвать такси. Решает срезать путь через парковую аллею. Потом... шаги позади? Нет, не шаги — ощущение присутствия. Оборачивается и... пустота. Следующее, что помнит — боль и темноту. С усилием, заставляющим её руки дрожать, она приподняла голову и осмотрела свое положение. Она лежала на чём-то, похожем на старый металлический верстак или фабричный стол. Запястья и лодыжки были туго перевязаны толстыми жгутовыми верёвками, натирающими кожу до красноты. Попыталась пошевелиться, но бечёвка на запястьях впивались в кожу, напоминая о ее беспомощности. Её одежда была на месте — потертые джинсы, кремовый свитер и куртка, хотя обувь отсутствовала. Пуховик промок от дождя и теперь противно лип к коже. Паника начала подступать, сковывая дыхание и заставляя сердце бешено колотиться в груди. Где она? Кто её похитил? И зачем? Вопросы роились в голове, не находя ответов в полумраке заброшенного цеха. Всматриваясь в пространство вокруг себя, Лорен начала различать детали, от которых её сердце забилось с новой частотой болезненных ударов. Металлическая столешница, на котором она лежала, стоял в центре огромного круга, нарисованного белым мелом на бетонном полу. По окружности круга были расположены десятки свечей разных размеров — от крошечных чайных до массивных церковных, капающих воском на холодный бетон. Их мерцающий свет создавал причудливую игру теней, которая, казалось, оживляла окружающее пространство вокруг. Но самое тревожное было не это. Весь пол вокруг неё был покрытый странными символами, нарисованными тем же мелом, что и круг. Символы не напоминали ни одну из известных ей письменностей — они состояли из запутанных линий, спиралей, угловатых форм, напоминающих одновременно и древние руны, и геометрические фигуры с искажёнными пропорциями. Кое-где между ними виднелись рисунки глаз — десятки, если не сотни глаз, смотрящих в никуда не моргающими зрачками. — Господь всемогущий, что происходит ?! — Пронеслось в голове Лорен, когда она заметила, что рисунки не ограничивались полом. Они поднимались по стенам, образуя замысловатые узоры, которые сходились к потолку, словно намечая какой-то невидимый купол над ней. Как он там мог появиться? В дальнем конце помещения, до того скрытом во мраке, вспыхнул огонёк. Кто-то зажёг ещё одну свечу. Жертва застыла, затаив дыхание, вслушиваясь. Она не одна. Тихие шаги, мягкие, методичные, приближались к ней. Шуршание ткани и едва слышное дыхание нарушали гробовую тишину складского помещения. Леденящий ужас сковал тело Лорен, парализуя каждую мышцу. Волна паники прокатилась от затылка до самых кончиков пальцев, оставляя за собой мурашки и холодный липкий пот. Она попыталась закричать, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку — каждый удар отдавался в висках оглушительным эхом, заглушая все остальные звуки. Дыхание превратилось в серию судорожных, поверхностных вдохов, неспособных насытить кислородом лёгкие. Тело предавало её, реагируя на неумолимо приближающуюся опасность древним инстинктом: застыть, притвориться мёртвой, исчезнуть. Кошмарные образы пропавших людях проносились в её сознании со молниеносной скоростью. Это было правдой. Новостные репортажи о загадочных бесследных исчезновениях. Каждая клеточка её существа кричала о приближающейся неминуемой опасности. Перед глазами поплыли чёрные пятна, яркие вспышки на периферии зрения искажали пространство. Голова кружилась от гипервентиляции, но Лорен не могла остановить этот каскад физиологических реакций. Желудок скрутило мучительным спазмом, вызывая тошноту, подкатывающую к самому горлу. Чувствовала себя как животное, попавшее в капкан — обречённое, загнанное, утратившее всякую надежду. Слёзы обжигали глаза, размывая и без того нечёткую картину окружающего пространства. Сейчас, когда опасность подкралась так близко, ей казалось нелепым, как много времени она тратила на бессмысленные тревоги в своей обычной жизни. Шаги приблизились настолько, что она могла ощутить едва заметное колебание воздуха. Кто-то стоял прямо рядом с ней, вне поля зрения. Безмолвное присутствие ощущалось физически — как невыносимое давление на кожу, как будто сам воздух вокруг неё сгустился до состояния патоки. Есть ли у неё хоть малейший шанс выжить в этом кошмаре? Когда фигура наконец появилась перед ней, девушка почувствовала, как что-то внутри неё надломилось. Она не видела лица — только силуэт на фоне мерцающих свечей, но одного этого хватило, чтобы испытать ещё больше животный, первобытный страх, выходящий за пределы обычного человеческого опыта. Это был страх, который невозможно описать словами — глубинный ужас, заложенный в самых дальних участках мозга, страх перед чем-то непостижимым и чуждым. Фигура наклонилась над ней, и Лорен увидела руки в перчатках — безупречно чистых. Паника ударила с новой силой, пульсируя в каждом нерве. Казалось, что каждый миллиметр её кожи превратился в оголённой провод. Дыхание перехватило настолько, что в глазах потемнело, а в ушах зазвенело от нехватки кислорода. — Ты наконец проснулась, — произнёс тихий голос. Неожиданно спокойный, почти мелодичный. Безэмоциональный. С едва уловимым акцентом, который испуганное создание не смогло идентифицировать. — Это хорошо. Для ритуала важно, чтобы голова была ясной. «Ритуал» подразумевал систему, план, подготовку. Она не понимала, что он подразумевал под «ритуалом». Это не было случайным похищением. Её выбрали. Это осознание пронзило словно нож. Жертва попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь жалкий сдавленный, хриплый стон. Стараясь прокашляться, быстрее и наконец взять волю в кулак, а страх под контроль, произнесла дрожащим голосом: — К-кто… вы? Что вам нужно от меня!? Фигура склонила голову набок, словно изучая её с интересом. — Кто? — Повторил голос с едва заметной ноткой задумчивости. — Пожалуй, можешь называть меня проводник. Проводник между мирами. — Пожалуйста… — Прошептала, моргая, смахивая слёзы, которые теперь беспрепятственно стекали по скулам, — пожалуйста, отпустите меня. Я никому ничего не скажу. У меня есть деньги… немного, но я могу… — Ш-ш-ш, — мягко, почти с нежностью прервал похититель. — Деньги не имеют никакого значения. То, что мы делаем, находится далеко за пределами материальных забот. Человек обошёл круг, не переступая его границ. Свет от огня падал на силуэт, но оставлял его внешность непроглядной. Она видела лишь тёмные очертания, одежду, напоминающую длинное пальто или мантию, и руки в плотных кожаных перчатках. — Сегодня особенно благословенная ночь, — продолжил незнакомец, и его голос приобрел новые интонации, почти благоговейные. Фигура отступила во тьму, и Лорен услышала звук перемещаемых предметов. Кошмарное ожидание было едва ли не хуже прямой угрозы. Воображение, подпитываемое паникой, рисовало невыносимо жуткие сценарии того, что может произойти дальше. Каждая секунда растягивалась в вечность, наполненную чистым, неразбавленным ужасом. Когда кто-то снова появился в поле зрения, везя за собой небольшой столик на колёсиках. На поверхности столика лежали аккуратно разложенные инструменты, накрытые белой тканью, края которой были подняты, демонстрируя упорядоченный ряд металлических предметов, назначение которых девушка не хотела даже представлять. Рядом стояла чаша, от которой исходил аромат благовоний, перемешивающийся с запахом восковых свечей. — Знаете, в чём проблема современного человека, Лорен? — Продолжил неизвестный, и она с ужасом осознала, что он её знает. — Люди утратили связь с истинной реальностью. Они живут в иллюзии, в искусственном конструкте, принимая свои боли, страхи и привязанности за реальность. Но это не так. Не понимая, о чём он говорит, но его тон, эта ужасающая смесь усердия учёного и страсти фанатика, заставили её желудок сжаться. Тень начала медленно обходить металлический стол по периметру, не пересекая меловой круг. Она не могла отвести взгляд, как кролик, загипнотизированный удавом. Адреналин пульсировал в её венах, заставляя каждый нерв вибрировать от напряжения. — Я здесь, чтобы помочь вам стать чище, — прозвучало с такой искренней убеждённостью, что это было ещё страшнее, чем если бы он просто угрожал. — Освободить вас от оков материального мира. Возвысить вашу сущность. Тело отчаянно забилось в путах, чувствуя, как верёвки впиваются в запястья до крови. Гнетущая атмосфера склада, казалось, сгустилась ещё сильнее — воздух стал плотным и вязким, обволакивая, как саван. Тревожность усилилась до невыносимости, словно стены начали медленно смыкаться, а потолок опускаться. — Умоляю, не надо… — Тихо всхлипывая, ощущая, как необратимо что-то прекрасное и ценное — её жизнь, её будущее оборвётся. — Моя мама… она будет искать меня. Полиция… Образ замер, и Лорен ощутила на себе пристальный взгляд, хотя не могла разглядеть глаз за тенью. — Я выбрал вас не случайно, мисс Мёрфи, — голос звучал теперь ближе, интимнее. — Вы особенная. Ваша душа имеет редкую чистоту, несмотря на загрязнения этого мира. Вы — идеальный сосуд для преображения. Похититель приблизился к столику с инструментами и аккуратно взял один из них — что-то длинное и блестящее. Повертев его в руке. Отложил обратно. Голова вильнула в сторону, зажмурив глаза, не в силах смотреть, но тут же открыла их, движимая инстинктивным желанием видеть источник опасности. Взгляд скользнул по стенам, отчаянно ища путь к спасению. Вместо этого она увидела, что рисунки на стенах не были статичными, как ей показалось вначале. Возможно, это была игра света от колеблющихся свечей, но символы, казалось, пульсировали, двигались, словно живые существа, извивающиеся на бетоне. взгляды, нарисованные повсюду, смотрели прямо на неё, и в этот момент она могла поклясться себе, что чувствует тяжесть множества взглядов. Тяжёлые, изучающие, нечеловеческие. Он начал напевать что-то на незнакомом языке — не латынь, не греческий, не что-либо, что Лорен могла бы опознать. Звуки были гортанными, древними, нечеловеческими, от них кровь стыла в жилах. Темнота по углам помещения, казалось, сгустилась и начала двигаться, словно приобретая плотность и собственную волю. Когда похититель подошёл к ней, в руке он держал маленькую керамическую чашу с какой-то маслянистой жидкостью. Тонкий палец в перчатке погрузился в жидкость, а затем прикоснулся к её лбу, оставляя влажный след. — Скоро вы станете свободны, — произнёс он с благоговением в голосе. — Свободны от страданий этого мира, от оков плоти, от иллюзии разделенности. Вы станете частью чего-то гораздо большего. Каждое слово падало как могильная плита, запечатывая её судьбу. Ужас настолько переполнил, что сознание начало отключаться, защищая себя от невыносимой реальности. Но мучитель, словно почувствовав это, наклонился и прошептал: — Оставайтесь со мной, Лорен. Вы должны быть полностью в осознаннее для того, что будет дальше. Только так преображение будет полным. Запах ладана стал сильнее, смешиваясь с чем-то металлическим, напоминающим запах крови. Фигура медленно передвигая свечи в определённом порядке вокруг стола, создавая какой-то сложный узор. Тени от них плясали по стенам, накладывались на символы и создавая жуткую иллюзию движения. Тело обмякло, парализованное страхом, ощущая, как каждая секунда приближает к чему-то невообразимо ужасному. От осознания собственной беспомощности хотелось кричать, но горло сжималось, не пропуская звук. Она понимала, что никто не придёт на помощь, никто даже не знает, где они находятся. Мама будет искать её, но никогда не найдёт. Похититель снова приблизился к столу, теперь уже с каким-то свитком в руках. Развернув его, мужчина начал читать текст — длинную, монотонную молитву на том же непонятном языке. При каждом звуке, слетающем с губ, странные символы на полу, казалось, вспыхивали слабым, слабым светом. — Скажите мне, мисс, — внезапно остановился похититель, прерывая молитву, — верите ли в существование души? Этот простой, почти философский вопрос в контексте происходящего ужаса казался квинтэссенцией безумия. Мёрфи пристально смотрела в темноту, где должно было находиться лицо сумасшедшего, и её рассудок балансировал на грани полного коллапса. — Знаете, большинство людей никогда не задумываются об этом по-настоящему, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Они живут так, будто бессмертны, тратя свои дни на мелочи. Работа, развлечения, социальные сети, бесконечная погоня за признанием… а потом всё заканчивается, и они уходят, не поняв, зачем приходили. Руки в перчатках потянулись за одним из инструментов. — Но у нас с вами будет возможность заглянуть за завесу. Увидеть то, что скрыто от обычных глаз. Почувствовать истинную природу бытия. Девушка дёрнулась всем телом в последней отчаянной попытке освободиться. Ощущая, как что-то влажное стекает по запястьям — кровь или пот, трудно было определить. — Пожалуйста… я хочу жить… — Прошептала, слова едва проходили сквозь пересохшее горло. На секунду движения похитителя замерли. Затем он медленно наклонился к ней, и впервые за всё время она ощутила его дыхание на своей коже — ровное, спокойное, пахнущее мятой и чем-то ещё, неопределимым. — Хотите жить? — Прозвучал тихий голос. — О, Лорен… то, что я вам дам — гораздо больше, чем жизнь. То, что ждёт за порогом, который мы пересечём вместе, неизмеримо превосходит всё, что мы могла бы испытать в своём недолгом существовании. Он выпрямился. Время растягивалось и сжималось, теряя всякий смысл. Лорен не знала, сколько прошло минут или часов. Реальность начала размываться, границы между кошмаром и действительностью стирались. И когда она уже думала, что хуже быть не может, похититель взял в руки какой-то предмет, и в тусклом свете блеснул тонкий церемониальный клинок, покрытый затейливой гравировкой. В этот момент весь её мир сузился до этого острия, отражающего мерцание свечей, и почувствовала, как будто она падает в бездонную пропасть, бесконечно, без надежды когда-либо достичь дна.***
13:17 | Понедельник, полицейский участок Полицейский участок Северного округа напоминал встревоженный муравейник. Телефоны звонили не переставая, взволнованные голоса сливались в непрерывный гул, а потрепанный кофейный автомат в углу комнаты выдавал одну чашку за другой, снабжая офицеров единственным доступным источником бодрости. Сквозь жалюзи пробивались тусклые лучи зимнего солнца, создавая на полу полосатые узоры, по которым то и дело пробегали тени спешащих по своим делам полицейских. В этом море хаоса кабинет детектива Даниэля Альварда выделялся как островок абсолютного порядка. Расположенный в самом конце коридора, он представлял собой небольшое, но хорошо организованное пространство. Шкафы вдоль стен были заполнены аккуратно подписанными папками, расставленными в своем особом порядке. На рабочем столе – ни одного лишнего предмета: блокнот с записями, выведенными каллиграфическим почерком, два остро заточенных карандаша, настольная лампа с регулируемым направлением света и ноутбук с открытой базой данных. Сыщик стоял, опираясь поясницей о край стола, и внимательно изучал материалы дела, прикреплённые на стене перед ним. Его некогда безупречный костюм цвета антрацита теперь выглядел помятым, будто его владелец спал в нём не раз за последнюю неделю. Впрочем, тёмные круги под глазами свидетельствовали о том, что сон как таковой давно стал роскошью для детектива. Особенно выделялись его волосы — вьющиеся, каштанового цвета, торчавшие в разные стороны – результат привычки запускать в них пальцы в моменты напряженных размышлений. Длина волос говорила о небрежности и нехватке времени на регулярные визиты в парикмахерскую, но непослушные локоны удивительно гармонично сочетались с его угловатыми чертами лица, придавая ему почти романтический вид, который резко контрастировал с его циничной натурой. Ослабленный галстук и расстёгнутый верхний воротник рубашки говорили о долгих часах работы, но взгляд оставался предельно сосредоточенным. Ясно-зеленые глаза скользили по фотографиям, документам и заметкам, прикреплённым к стене, словно сканируя их на молекулярном уровне. В отличие от большинства коллег, которые видели в бумагах лишь обязательную бюрократическую процедуру, он имел способность читать между строк, извлекая информацию даже из отсутствия данных. Центральное место на стене занимала подробная карта города с разноцветными булавками, обозначающими места происшествий. Красные – подтвержденные похищения, жёлтые – исчезновения, синие – предположительно связанные случаи. Для случайного наблюдателя булавки казались хаотично разбросанными по карте, но мужчина видел в них схему – танец хищника, методично выбирающего свою добычу. — Северо-восточный сектор, – пробормотал он неразборчиво, потирая подбородок, покрытый трёхдневной щетиной. – Третье по счёту исчезновение произошло в радиусе пяти километров. Случайность? Навряд ли. Опустив взгляд на папку, которую держал в руках. Он вчитался в написанное: «Дело №R-375/22 – исчезновение Элеон Пирс, 26 лет, учительницы начальных классов. Последний раз её видели выходящей из книжного магазина в половину восьмого во вторник. По словам продавца, приобрела новый сборник детских сказок и упоминала о предстоящем тематическом уроке. До дома, расположенного в трёх кварталах от магазина, Элеон так и не добралась. Свидетелей нет. Камер нет». Пальцы медленно перелистывали страницы отчёта, держа их за край. Мысленно воссоздавая события того вечера: лёгкий моросящий дождь, ранние январские сумерки, малолюдные улицы. Идеальные условия для того, чтобы остаться незамеченным. Задержался на фотографии с места предполагаемого похищения – небольшой переулок между основными улицами, обычный короткий путь для местных жителей. Ничего примечательного, за исключением одной детали, на которую не обратили внимания другие офицеры: маленький меловой символ на кирпичной стене рядом с местом, где нашли упавшую сумку исчезнувшей. Взял с соседнего столика увеличительное стекло и внимательно изучил доказательства, которые смог собрать. Символ напоминал стилизованное око с вертикальным зрачком, обрамленное треугольником. Почти незаметный, мог бы показаться обычным граффити, если бы он не видел похожие отметки на двух других местах исчезновения. Альвард сделал последний глоток из кружки с давно остывшим кофе, поморщился и вернулся ко второй открытой папке на краю стола. Это было последнее дело – исчезновение Джереми Фостера, девятнадцатилетнего студента местного колледжа. Согласно отчету, парень пропал после посещения городской библиотеки. Его рюкзак нашли у входа в заброшенный парк через три дня после исчезновения. Внутри все было нетронуто – книги, ноутбук, даже кошелек с деньгами и кредитными картами. Оперативники считали, что это ограбление, которое пошло не по плану, или несчастный случай. — Снова, — прошептал, проводя пальцем по изображению. – Оставляешь свою подпись? Или хочешь, чтобы все видели твою работу? — Опять прибываешь в своем мыслительном музее безумия, Дени? — Раздался насмешливый голос со стороны двери. Погрузившись в размышления, Даниэль не заметил, как дверь кабинета открылась с оглушительным свистом, и на пороге появился детектив Маркус Ривера – его официальный партнер. В отличие от сдержанного и методичного Альварда, Ривера был воплощением энергии и непосредственности. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и вечной полуулыбкой на лице, он быстро становился душой любой компании. — И тебе доброе утро. Не беспокойся, я всего лишь пытаюсь предотвратить следующее исчезновение. Входя в кабинет, он держал в одной руке картонный поднос с двумя стаканами кофе, а в другой – бумажный пакет, источающий аромат свежей выпечки. В отличие от усталого офицера, Маркус выглядел бодрым и отдохнувшим: свежая рубашка с закатанными рукавами, идеально выглаженные брюки. – Я так и знал, что найду тебя здесь, а не в конференц-зале, где, между прочим, уже десять минут идет брифинг по новым протоколам безопасности. Мужчина даже не повернул головы, продолжая изучать фотографии. — Протоколы меняются каждые полгода, но содержание остаётся прежним. Больше бумажной работы, меньше результатов, а толку ноль. Моё присутствие там необязательно. Напарник подошёл ближе, протягивая один из стаканчиков: — Решил, что тебе не помешает нормальный кофе, а не та бурда, которую ты пьёшь со вчерашнего дня, — продолжил коллега, подходя ближе и протягивая один из стаканов. — Двойной эспрессо без сахара. Выглядишь паршиво. Так, будто не спал уже неделю. Альвард молча взял стакан, но взгляда от документов не оторвал. — Восемь дней, если быть точным, – принял кофе и сделал глоток, чуть морщась от горечи. – И я не люблю эспрессо. — Не нуди. Бери, пока дают. Второй детектив окинул объём проделанных трудов напарника. Присвистнул, рассматривая разноцветную стену с фотографиями и картой. — Знаешь, — начал он, откусывая кусок круассана, — когда я говорил, что тебе нужно найти хобби, я имел в виду что-то более расслабляющее. Рыбалка, например. Или марки коллекционировать. — Прошу прощения, что предпочитаю тратить своё время на спасение жизней, а не на ловлю существ, которым я даже не нравлюсь, — ответил Даниэль, наконец отвлекаясь от папки и делая глоток спасительного кофе. — А знаешь, Дени, дорогой, — тот наклонился и подмигнул, — если бы ты потратил хоть десятую часть времени, которое уделяешь этой стене, на свою личную жизнь, то уже мог бы обзавестись подружкой. Или хотя бы котом. Альвард подняв бровь, отвечая: — Спасибо, что беспокоишься о моей личной жизни. У меня прекрасные отношения с моим диваном и холодильником. И то, которых я не вижу уже какой день. — Угу, верю, — хмыкнул блюститель порядка, — а твой единственный романтический ужин за последний год был со свидетельницей по делу Мэрибель. И то потому, что допрос затянулся до полудня, и ты из вежливости купил ей бургер. — Это был сэндвич, — поправил его мужчина. — И это не свидание. — А стажёр Паркинс? На корпоративе ты провёл весь вечер, рассказывая ей о методах идентификации трупов вместо того, чтобы пригласить её на танец? Детектив сжал переносицу, театрально вздыхая: — Она сама спросила, чем я занимаюсь. К тому же, этот разговор был намного интереснее, чем снова слушать историю капитана о том, как он поймал грабителя банка. — Дени, Дени, — положил руку на плечо напарника, — как бы я хотел, чтобы ты с тем же энтузиазмом относился к живым людям, с каким ты изучаешь мертвых. Знаешь, какое у тебя прозвище в отделе? Знаешь, ведешь себя как тот самый герой из «Медиума». — Потому что я общаюсь с мёртвыми больше, чем с живыми, знаю, — закончил за него Альвард, крутя в пальцах карандаш. — Старая шутка, Ривера. — Кстати, мне тут звонила Блэр из архива. Спрашивала, не хочешь ли ты как-нибудь сходить с ней в кафе, пропустить пару-тройку чашек кофе. — Если Сьюзан хочет поговорить об отчётах по делу, пусть отправит официальный запрос, — отрезал детектив. — Господи, Даниэль! Она не об отчётах хотела поговорить! — Маркус драматично всплеснул руками. — Я занят, отстань. — Да ты всегда занят! Хочешь, я расскажу тебе, что делал вчера вечером, пока ты тут играл в сыщика? Я водил сестру капитана в тот новый итальянский ресторан на Мэйпл-стрит. — Ты… что? Ты встречался с сестрой капитана Хоггинса? Которая занимается кикбоксингом и однажды сломала челюсть грабителю? Собеседник самодовольно улыбнулся, очевидно довольный, что наконец завладел вниманием товарища: — Именно! Кристина. И должен сказать тебе, что эта красотка не только умеет ломать челюсти преступникам, но и отлично разбирается в винах. А ещё… — Оставь меня без подробностей своей интимной жизни, — быстро остановил его, поднимая ладонь перед собой. — И я бы на твоём месте не распространялся об этом. Если начальство узнает… — Оно в курсе, — небрежно оборвал того товарищ. — Более того, кэп сам дал мне её номер. Сказал, что я, конечно, придурок, но хотя бы честный придурок. Кажется, это высшая похвала, на которую он способен. Даниэль покачал головой, возвращаясь к документам. Ривера рассмеялся, но затем его взгляд упал на развешанные на стене фотографии, и выражение лица стало серьёзнее: — Когда ты успел всё это собрать? Кэп знает о твоей... личной галерее? — Бёрнс Хоггинс слишком занят подготовкой ежеквартальных отчетов и успокоением прессы, чтобы заметить похитителя, шарящего у него под носом как крыса, – сухо констатировал факт. — И это не галерея. Это рабочая область. Напарник приблизился, разглядывая цветные булавки на карте: — И что же говорит тебе эта... область? — В его голосе слышались нотки скептицизма, но всё же искреннего интереса. Старший детектив отставил кофе и подошёл к карте, указывая на скопление красных меток в северо-восточном секторе: — Смотри сюда, – указал карандашом на карту. — За последние четыре месяца в городе пропало пять человек. Трое из них – в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет, в основном женщины. Причем двое — в районе парка Эдемонта. Не находишь это слишком подозрительным? — Погоди, но ведь северо-восток – один из самых неблагополучных районов. Там и преступность выше, и освещение хуже, и патрульных машин меньше, — возразил Ривера, отхлёбывая свой кофе. — Статистически там и должно быть больше инцидентов. Так что я бы не был так уверен. Возможно, наркоторговцы используют людей как курьеров, а потом избавляются. Альвард покачал головой: — Тогда почему они не делают этого скрытно? — Постучал карандашом по фотографии рюкзака. — Дело не только в локации. Посмотри внимательнее. Все пять жертв из этого района исчезли в промежутке между семи и десяти, все в будние дни. Никаких признаков борьбы, никаких свидетелей. Коллега приблизился к столу и вытащил из папки фотографии найденных предметов. Нахмурился, рассматривая их. — Парк, заброшенная часовня, старое кладбище. И в каждом случае есть одинаковая деталь. — Перевёрнутые кресты? Пентаграммы? Что-то такое? — Нет. Присмотрись, вот тут. Будто рисунок. Были найдены рядом с местами исчезновения двух последних жертв. Отметки сделаны обычным мелом, почти незаметные, если специально не искать. Они остались без внимания в первоначальных отчётах. Повезло, что в момент обнаружения не было дождей. Маркус наклонился, чтобы лучше рассмотреть отмеченные детали: — М-м-м, больше похоже на мазню, чем на знаки. Похоже на граффити или тег какой-нибудь банды. С каких пор ты интересуешься уличным искусством, Дени? — Это не мазня и не теги, – Даниэль указал на особенности символов. — Смотри, каждый из них имеет одинаковую базовую структуру — глаз в треугольнике, но с небольшими вариациями. Здесь зрачок вертикальный, здесь – горизонтальный. И всё нарисованы одним мелом, с одинаковым нажимом. — И что? — Ривера, включи мозг. Это похоже на почерк серийника. Наш похититель метит место преступления, чтобы привлечь к себе внимание. Очень похоже на наличие нарциссизма и высокомерия. Может быть, у него имеется синдром «Бога». Маркус хмыкнул, опираясь на край стола рукой: — Похититель-нарцисс? Серьёзно? Может, это просто какой-то ненормальный, который хватает случайных людей? Может, преступник — это вообще разные люди. Кто знает, может это дела торговцев органами. — Не думаю, что случайность, — явно покачав головой, Дени ставил под сомнение выдвинутое предположение. — Посмотри на профили жертв. Все образованные люди творческих или интеллектуальных профессий: учитель, художник, студент искусствоведения, журналист... — Да ладно тебе. Ты ищешь связи там, где их нет, — Маркус почесал рукой короткостриженый затылок. — Следующее, что ты скажешь – у нас в городе действует тайный культ, похищающий людей для жертвоприношений. Альвард бросил на коллегу холодный, неодобрительный взгляд: — Если ты не перестанешь паясничать и бросаться необоснованными комментариями, этот карандаш, — поднял один из остро заточенных карандашей со стола, не смотря на мужчину, протянул ему – окажется в месте, где ему совершенно не следует быть. Маркус поднял руки перед собой, но его глаза смеялись: — У-у-у, ну и злыдень же ты! Я просто говорю, что капитан не одобрит теорию о связи этих похищений без конкретных доказательств. Честно говоря, даже я думаю, что это звучит бредово. — Мне не нужно его одобрение, мне нужны факты, — он вернулся к снимкам. — И ещё одно совпадение, которое ты тоже, вероятно, сочтёшь случайным. Помнишь инцидент трёхлетней давности? — Мой милый Шерлок, мне нужна конкретика. Читать мысли ещё не входит в перечень моих способностей, — с язвительным тоном бросил в него пару язвительных фраз Маркус, опираясь плечом о рядом находившуюся стенку, скрещивая руки на груди. Мужчина косо взглянул на приятеля и продолжил: — Все исчезновения начались через шесть недель после пожара в «Хейвенкрофт». При упоминании «Хейвенкрофт» привычная улыбка исчезла с лица Ривера. Старое поместье на окраине города, превращённое в элитный реабилитационный центр для душевнобольных, сгорело при загадочных обстоятельствах три года назад. Жертвами пожара стали семь пациентов и трое сотрудников. Расследование пыталось выявить причину возгорания, но так и ничего и не вышло. Списали на короткое замыкание. Дело закрыли. — Почему «Хейвенкрофт»? Люди и до этого пропадали. — Сослуживец нахмурился. — Какая связь между сгоревшей психушкой и похищениями? Взял со стола еще одну папку и извлек из нее потрёпанную временем фотографию: — Вот почему, — протянул снимок. На фотографии была запечатлена стена в одной из палат. На штукатурке виднелись процарапанные линии – три параллельные полосы, идентичные тем, что были обнаружены на местах пропажи. — Это палата номер двести тридцать семь, — продолжил рассказ мужчина. — Там находился пациент по имени Виктор Нейлз. Был госпитализирован после того, как убил с особой жестокостью трех своих одноклассников. По словам персонала — постоянно царапал эти рисунки на стенах. Он открыл папку и положил на стол, нависая над ним. На фотографии была молодая женщина с темно-рыжими волосами и печальным взглядом: — Магдалина Рикер, двадцать три года. Одна из немногих, кто выжил при пожаре. Согласно записям, неоднократно упоминалась в расследовании, но толковых показаний так и не дала. Полицейские неоднократно пытались вытянуть из неё хоть что-то полезное, что могло бы помочь. Но потом врачи запретили допросы из-за её нестабильного состояния. Маркус подошел ближе, разглядывая фотографию: — И ты думаешь, что выжившая может быть связана с этими исчезновениями? Может просто устала от постоянных допросов, а тут ещё и журналисты подключились. Девчонка стресс пережила — чуть к праотцам, считай, не отправилась. — Я думаю, что наша пострадавшая может обладать информацией, которая нам необходима, – Даниэль закрыл папку. — В показаниях о пожаре есть несостыковки. Полиция тогда сочла её слова бредом травмированного человека. Маркус провел рукой по волосам, явно переваривая информацию: — Допустим, ты прав, и все эти случаи связаны. Что дальше? Как нам найти твоего... таинственного серийника? — Сначала нам нужно найти её, — Альвард собрал разбросанные фотографии. — Я уже сделал запрос на доступ к телефонным записям за последний год. Если она всё ещё в городе, мы найдём. — Оперативно. А Хоггинс знает об этом? — Узнает, когда у нас будут результаты. Прошло три года, скажет, что это пустая трата ресурсов. Альвард сжал карандаш так сильно, что тот чуть не сломался: — Это при том, что мать ищет своего девятнадцатилетний сына, который уже неделю не возвращается домой. При пяти пропавших без вести, из которых ни один до сих пор не найден. Это не пустая трата ресурсов, это единственная зацепка, которая у нас есть! Ривера покачал головой: — Ты рискуешь своим значком и званием, мой дорогой друг. Ты же знаешь Бёрнса. Ему нужны факты, а не теории. Если узнает, что ты проводишь несанкционированное расследование... По головке явно не погладит. — Да, знаю, — резко перебил его. — Отдел занимается безопасными протоколами и успокоением общественности. Если для того, чтобы остановить серию похищений мне придется рискнуть своей карьерой, то так тому и быть. Поэтому я собираю доказательства. И следующий шаг – это показания мисс Рикер. Он опустил голову, затем медленно выдохнул. Повернулся к компьютеру и начал вводить запрос в поисковую строку базы данных. В его голосе звучала такая убеждённость, что Маркус не нашелся, что возразить. Вместо этого он приблизился к стене с фотографиями и внимательнее изучил карту. — Где ты собираешься её искать? — Спросил, нависая над его плечом. — Прошло несколько лет, она могла уехать или сменить имя. — Не думаю, — ответил Альвард, просматривая результаты поиска. — После такой травмы наверняка нуждалась в постоянном медицинском уходе. Страховка, счета за лечение, пособие по инвалидности или типа того – всё это оставляет след. Через несколько минут на экране появилась нужная информация. — Вот, — указывая на адрес, протараторил он. — Живет в этом районе, это примерно полчаса езды отсюда. Работает редактором в издательстве «Мериден Пресс». Маркус присвистнул: — Ну, это уже что-то. Когда планируем навестить? — Сегодня же, — решительно ответил он, закрывая папку с материалами. — Чем быстрее мы получим информацию, тем больше… Прежде чем мужчина успел закончить, дверь кабинета резко открылась, и на пороге появился запыхавшийся офицер Дженкинс. Оба мужчины вопросительно уставились в сторону входа с нескрываемым удивлением всматриваясь в фигуру в проёме. Офицер явно торопился, сбившееся дыхание и быстро вздымающаяся грудь свидетельствовали об этом. — Детектив Альвард, детектив Ривера! — Выпалил, явно пытаясь говорить спокойно. — Капитан вызывает вас. Срочно. Поступило сообщение о новом исчезновении в Линдвуд-парке. Женщина, примерно двадцати четырёх лет. Пропала по дороге из библиотеки вчера вечером. Даниэль и Маркус мгновенно обменялись взглядами. Линдвуд-парк находился в соседнем районе, всего в трёх кварталах от места последнего исчезновения. — Во сколько это произошло? – Напряженно спросил старший детектив. — Примерно около полуночи. Они обменялись взглядами, без слов, поняв мысли друг друга. Альвард быстро собрал необходимые документы, в то время как Маркус накинул пиджак. — Что ж, — протянул Маркус, пропуская напарника вперёд, — мы снова в очередном дерьме. КО-ЛЛЕ-ГА. — Последнее слово он намеренно протянул так, что в моменте захотелось заехать по симпатичной мордахе напарника. Но мужчина сдержался, сделав пометку в подкорке сознания, чтобы не забыть об этом и припомнить ему в следующий удобный момент. Даниэль не ответил, но лицо приобрело то особое выражение сосредоточенности, которое появлялось только в моменты, когда разрозненные кусочки головоломки начинали складываться в единую картину. Закрыв за собой дверь, он оставил за своей спиной три параллельные линии, процарапанные на фото из «Хейвенкрофт» — безмолвное напоминание о том, что время работает против них.***
15:51 | Понедельник, офис издательства «Мериден Пресс». Свет люминесцентных ламп заливал офисное пространство издательства «Мериден Пресс» холодным сиянием, смягчаемым лишь редкими пятнами естественного освещения из широких окон. Часы на стене показывали почти четыре часа — середина рабочего дня, когда утренний энтузиазм уже рассеялся, но вечерняя усталость ещё не наступила. Магдалина сидела за своим рабочим столом, окружённая стопками рукописей, справочников и заметок, словно крепостной стеной, отгораживающей от мира вокруг. Перед ней лежала распечатка очередного романа неизвестного автора, минимум на пятистах с лишним страницах, пронумерованных и исписанных карандашными пометками. Красная ручка в тонких пальцах двигалась по тексту методично, почти хирургически точно. Она не пропускала ни одного абзаца, словно искала драгоценные крупицы золота среди тонн породы. Работа была похожа на медитацию — размеренная, требующая полного погружения. Рядом с рукописью лежал небольшой блокнот в кожаном переплёте, куда молодой редактор аккуратным почерком выписывала свои комментарии. В отличие от многих сотрудников, предпочитающих электронные заметки, девушка действовала по старинки. Чернила на бумаге, текстура страниц под пальцами — эти ощущения были неотъемлемой частью процесса редактирования. «Диалоги звучат фальшиво, персонажу не хватает глубины, но есть потенциал», — написала Рикер на полях второй главы. «Метафора вымученная. Сократить абзац вдвое. Тут слишком сухое описание, можно добавить больше деталей». Сделала паузу, разминая запястье. Она откинулась на спинку кресла, позволив себе момент размышления. «Странно, как этот текст напоминает мне «Нить предков» Уильяма Моргана», — подумала про себя, возвращаясь к злосчастным черновикам. «Та же атмосфера неопределённости, те же попытки заглянуть за завесу обыденного мира. Но Морган был с головой погружен в книгу. А здесь... здесь автор начинает и тут же отступает». Сделав ещё несколько исправлений, потянулась за кружкой уже остывшего чая. Напиток был уже безнадёжно холодным, но Лина всё равно сделала глоток, не желая отвлекаться на приготовление свежего. Это заняло бы слишком много времени которое, итак было на исходе. — Рикер, как продвигается работа над «Исповедью»? — Голос Кэтрин Холс — старшего редактора, вырвал её из сосредоточенного потока размышлений. Магдалина подняла голову, встречаясь взглядом с начальницей — высокой женщиной за пятьдесят с проницательным взглядом, скрытыми за стильными очками. — Закончу предварительную оценку сегодня к вечеру, — ответила она ровным тоном. — Есть несколько мест, требующих серьёзной доработки, но в целом продвигается неплохо. — Хорошо, — кивнула Холс. — Не забудь про встречу завтра в девять. — Конечно, — утвердительно кивнув, возвратилась к тексту, сигнализируя, что разговор окончен. Это была её обычная манера общения с коллегами — вежливая, профессиональная, но создающая невидимую дистанцию. Не холодность, скорее... сдержанность. Большинство сотрудников издательства уважали её редакторский талант, но мало кто мог назвать себя её другом. За полгода работы в «Мериден Пресс» она ни разу не решилась присоединиться к пятничным посиделкам в баре или корпоративным вечеринкам. Проработав ещё сорок минут, уловила лёгкое изменение в привычной атмосфере офиса. Обычный рабочий гул сменился приглушёнными шёпотом и быстрыми, вкрадчивыми взглядами в сторону приёмной. Любопытство пересилило, заставив вытянуть шею и поднять голову, выискивая источник этой переменчивой суеты. В просторном холле стояли двое мужчин, разговаривающих с директором издательства. Их строгие костюмы и сдержанная манера сразу выдавали в них представителей закона. Одному было не больше тридцати — высокий, с короткостриженной прической и атлетичным телосложением, слушал с едва заметной улыбкой; его напарник — примерно того же возраста. К серьёзности его лицу добавлял примечательны шрам, пересекающий правую сторону, начиная от виска и изгибающийся к скуле. Они что-то настойчиво объясняли руководителю, периодически указывая в направлении редакторского отдела. Дыхание сперло. Девушка изучила этот тип людей от корки до корки. Это гримасы.. преследовало её три года назад, когда она проводила бесчисленные часы в холодных комнатах для допросов, постоянные и навязчивые посещения её больничной палаты. Голову препарировали, словно лягушку на уроке биологии. «Они пришли ко мне», — вспыхнула мысль. Пальцы сжались на красной ручке так сильно, что костяшки побелели. Магдалина заставила себя сделать глубокий вдох, потом еще один. Чувствовала себя так, словно снова оказалась в том же больничном блоке, где бесконечная вереница людей в форме задавала ей одни и те же вопросы. Вопросы, на которые не было ответов. Девушка внезапно осознала, что пристально смотрит на двух детективов уже какое-то время, не отрывая глаз от гостей. В то же мгновение один из них приметил настойчивое внимание к их персонам. Редактор увидела, как его глаза слегка расширились от узнавания, как мужчина наклонился к напарнику, что-то шепнув ему на ухо. — А в жизни она симпатичнее, чем в отчётах дела, — негромко произнес младший другому, не пытаясь скрыть заинтересованность во взгляде. Старший детектив бросил на коллегу недовольный взгляд. — Оставь. Мы тут по делу, а не для флирта. Младший сотрудник, не обращая внимания на упрёк, ответил: — Смотри, не спугни нашу пташку своим напором. К своему ужасу, Магдалина поняла, что они всё-таки направляются прямо к её рабочему месту, лавируя между столами. Сопровождавший их директор издательства выглядел обеспокоенным и смущённым. — Мисс Рикер, — произнёс Тристан с натянутой улыбкой, — эти джентльмены хотели бы поговорить с вами. Девушка медленно поднялась, сцепив руки, чтобы скрыть волнение. Она ощущала на себе любопытные взгляды коллег. — Детектив Даниэль Альвард, отдел по расследованию особо тяжких дел, — представился старший, протягивая удостоверение. — А это мой напарник, младший детектив Маркус Ривера. Его коллега коротко кивнул, изучая её с нескрываемым интересом. — Нам нужно задать вам несколько вопросов, если не возражаете, — продолжил Альвард. — Это касается дела, над которым мы сейчас работаем. Магдалина сразу уловила, о чём идет речь, подметила, как притихли коллеги. — Здесь? — Наконец выдавила из себя, бросив оценивающий взгляд на окружающих людей, которые притворялись, что не наблюдают за происходящим, но явно ловили каждое сказанное слово. Детективы переглянулись. — Мы можем выйти, если вам так будет удобнее, — предложил Ривера, и в его тоне Магдалина уловила нотки сочувствия. — Да, пожалуй, — сказала редактор, вставая и стараясь делать это медленно, чтобы скрыть слабость в ногах. Взяв сумку и телефон, оставив незаконченную работу на столе, они вышли в небольшой коридор рядом с лестницей — место, где обычно сотрудники издательства проводили короткие перерывы. Сейчас он был пуст и голоса эхом отражались от бетонных стен. Они втроём всё так же молча спустились на лифте и пересекли улицу, направляясь к небольшому кафе с огромными окнами. Заняв столик в дальнем углу заведения, девушка сразу же перешла к делу: — Чем я могу вам помочь? Альвард едва заметно кивнул, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот. — Мисс Рикер, — начал старший, когда они уселись за небольшим столиком, — я прекрасно осознаю, вам нелегко возвращаться к тем событиям. Но у нас есть основания полагать, что недавние случаи исчезновения могут быть связаны с трагедией, которую вам пришлось пережить. Магдалина почувствовала, как кровь отливает от ее лица. Даже упоминание той ночи вызывало у неё физическое недомогание. — Я уже дала все показания, — тихо произнесла она. — Я не помню деталей того дня. Врачи сказали, что это защитная реакция психики на пережитый стресс. Собственное сердце начало биться быстрее, а ладошки моментально вспотели. Обхватив пальцами стакан, сделала глоток воды, который услужливо принес официант. — Рассказала всё ещё три года назад. Множество раз в больнице и когда бывала в участке. Дело закрыто. Что именно вас интересует сейчас? — Мы ознакомились с вашими показаниями, — кивнул Альвард, — но появились новые обстоятельства. Мисс, я понимаю, что воспоминания о пожаре могут быть болезненными для вас, но нам необходимо вернуться к тем событиям. Ривера внимательно наблюдал за её реакцией. — Вы помните хоть что-нибудь о символах? — Спросил старший детектив. — Странные знаки, рисунки, может быть, граффити на стенах? Магдалина нахмурилась: — Символы? — Да, — Даниэль потянулся к внутреннему карману пиджака и достал сложенный лист бумаги. — Что-нибудь похожее на это? — Развернул бумагу и показал ей снимок. На ней был запечатлен странный символ, нарисованный чем-то тёмным на бетонной стене. Переплетающиеся линии образовывали нечто похожее на глаз с искажёнными лучами, вертикально обрамлённый непонятными рунами. Янтарно-карие глаза уставились на фотографию перед собой, изучая предоставленную улику. В первое мгновение её лицо не выражало ничего, кроме напряжённого внимания. А потом что-то изменилось. Сначала побелели костяшки рук, сжимающих край стола. Потом дрожь прошла по телу, начиная с кончиков пальцев и поднимаясь выше. Её лицо побледнело так резко, словно кто-то выключил свет под кожей. — Мисс Рикер? — Обеспокоенно позвал Маркус. Магдалина с усилием оторвала взгляд от бумаги и сделала глубокий, прерывистый вдох. — Простите, — её голос звучал странно, будто издалека. — Я… я действительно не могу помочь. Мои показания не изменились. Всё так же не могу вспомнить деталей произошедшего. Тем более ничего о символах или знаках. — За последние четыре месяца в городе пропало пять человек. Возраст — от восемнадцати до тридцати пяти лет. — Попытался достучаться до сочувствия свидетельницы, переубедить не сдаваться настолько быстро. — Извините, но я все равно не могу вам ничем помочь. Мне нужно вернуться к работе. — Говорила с вежливостью человека, проходящего по краю бездны. Даниэль помедлил, словно взвешивая, стоит ли продолжать показывать ей следующие доказательства, но всё же решился. Достал из папки снимки последних пропавших людей. — Это последние жертвы: Джереми Фостер и Лорен Мёрфи. Сегодня поступила информация, что девушка исчезла по дороге домой. Мы до сих пор не можем найти никого, включая этих двоих. Может вам знаком кто-то из них? Зрачки быстро пробежались по незнакомым лицам. Совсем еще юный парнишка и молодая девушка, судьба которых остаётся до сих пор неизвестной. Помещение закружилось, а в ушах зазвенело. Осознала, что перестала дышать, и заставила себя сделать глубокий вдох. Маркус, заметив её состояние, немедленно положил руку на плечо напарника, давая сигнал остановиться. Он быстро убрал изображение и пододвинул подвинул Магдалине стакан с водой. — Мисс, вы в порядке? — Спросил Ривера с искренним беспокойством. Она прикрыв веки на мгновение, пытаясь совладать с приступом паники. Когда снова открыла их, её лицо стало непроницаемой маской. — Я сожалею, детективы, но повторюсь, ничем не могу вам помочь, — произнесла с вымученной улыбкой. — Этих людей не знаю и никогда не видела. И до сих пор не помню ничего из случившегося три года назад, чтобы помогло вам в вашем расследовании. Встала, немного неуверенно, но решительно. — Если у вас ещё появятся ко мне вопросы — я готова дать номер своего адвоката. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно вернуться к работе. Не дожидаясь ответа, Магдалина направилась к выходу. Шаги были ровными и размеренными, но всё её тело был напряжён до предела. Мужчины проводили взглядом уходящую фигуру, а потом один из них прервал тишину. — Ты видел реакцию? — Тихо поинтересовался младший помощник. — Определенно что-то знает. Альвард медленно кивнул, барабаня пальцами по столу. — И это значит, что она либо соврала тогда, либо лжёт нам сейчас, когда утверждала, что не помнит ничего из прошлого. Маркус задумчиво смотрел в сторону проёма, где исчезла их свидетельница. — Или боится. Вопрос в том, чего именно.***
Вернувшись за свой стол, девушка пыталась сосредоточиться на сюжете произведения, но строчки текста расплывались перед глазами. Просидев за работой ещё какое-то время, она поняла, что концентрация улетучилась бесповоротно. Магдалина чувствовала себя выжатой, словно лимон. Все краски дня поблекли, оставив после себя лишь серый оттенок разочарования. В голове назойливо звенели вопросы сыщиков. Магдалина откинулась на спинку кресла. В воображение вновь возник образ кафе, уютного и наполненного тёплым светом. Видела лицо одного из мужчин, слышала тембр голоса. Что-то в нём было неуловимо притягательное, словно древний призыв, который она не могла игнорировать. Девушка помотала головой, отгоняя от себя чужой образ, но он упрямо возвращался, будто связанный с ней невидимой нитью. Погрузившись в раздумья, не заметила, как наступил вечер. За окном сгущались сумерки, а на столе лежала недоделанная оценка книги, отчёт по которой нужно было сдать сегодня. Вздохнув, Магдалина собрала документы и выключила компьютер. Сегодня работа явно не клеилась — между ней и текстом стояла стена из тревожных предчувствий и неразрешенных загадок. Вместо того чтобы сразу отправиться домой девушка решила прогуляться по вечернему городу. Свежий воздух и шум улиц могли бы помочь ей развеяться и очистить голову от навязчивых мыслей. Шла, не замечая ничего вокруг, погружённая в свои переживания, пока реальность размывалась на границе с воспоминаниями о лечебнице. Тьма из прошлого словно тянулась за ней, цепляясь за её тень холодными пальцами. Внезапно взгляд упал на витрину книжного магазина. Внутри, на самом видном месте, стояла книга с яркой обложкой. Название гласило: "Случайные встречи". Рикер замедлила шаг. Это было слишком похоже на собственную ситуацию, чтобы быть простым совпадением. Отражение в стекле витрины показало не только её усталое лицо, но и темную фигуру, наблюдавшую за ней с противоположной стороны улицы. Когда она обернулась, фигура растворилась среди вечерних прохожих. Возможно, это была всего лишь игра теней и перегруженного воображения. Но где-то глубоко внутри Магдалина понимала — с момента этой «случайной встречи» в кафе её жизнь уже никогда не будет прежней. Невидимые шестеренки судьбы пришли в движение, и остановить их было не в её силах. Сжав в руке ключи так сильно, что металл впился в ладонь, она решительно направилась домой.
