Навь

2011. Зима. 3:45

***

Зимний солдат оторвался от досье. Он перечитывал его раз в пару лет, смотрел на изменения в психологическом портрете, подмечал личные изменения объекта. В ней мало что менялось. Он смутно помнил ее сопротивления в первые годы, наказания следующие за ними, в какой то момент Навь замолчала, для них. В его присутствии у нее рот не закрывался. «Анализ в несоответствие с протоколом» — его словно ударили по ушам хотя это был собственный внутренний голос. Программа. Солдат захлопнул дело аккуратно положив обратно. Через пятнадцать минут подъем, затем завтрак, свободное время, тренировка. Шаги гулом отдавались в пустых коридорах, он вновь составлял план на день, такой же как вчера и позавчера. Каждый день был копией другого, стабильность, рутина... — Скукота. В какой-то момент ворвался в голову голос Навь. Он не заметил как пролетело время. Они стали чем то неизменным в жизни обоих. Ее поставили рядом с ним с первого дня, с первой секунды как худощавое покрытое сажей тело привезли в один из корпусов «ГИДРЫ». Мужчина опустил взгляд на оружие. Винтовка, разобранная, казалось начищенная до блеска, аккуратно лежала в его руках. Он перебирал и чистил ее уже множество раз, монотонное, возможно, в какой то степени, расслабляющее занятие. — Займись делом. Голос звучал расслабленно. Солдат все же кинул взгляд на актив. Навь выводила уровнения. В ее голове многое строилась на уравнениях, все проблемы она сводила к ним, будь то ее становление солдатом специального назначения, изучение собственных сил, его память. Ее тоже стирали, множество раз, она забывала от чего именно были уравнения, но помнила все формулы, будто они въелись в ДНК. Палец аккуратно выводил в воздухе новые символы, фиолетовая энергия застывала слушаясь хозяйку. — Не получается. К нему не получается найти решение, будто его нет, но и свести к нерешаемому уравнению тоже не получается. Рыжие волосы были собраны в тугой хвост, нижня губа обкусана, глаза сосредоточенно бегали по математическим символам. — Реши другое. Солдат отвернулся возвращаясь к оружию. — И бросить это? Тогда кто его решит кроме меня? — она кинула взгляд на мужчину сидевшего к ней спиной, высший жест довения. — Тебе обязательно нужно решение? — вопрос был тихим, не по протоколу, их диалоги вообще редко вписывались в понятие протокола. — Да. Если нет решения оно бессмысленно, но если оно все еще в моей голове, смысл в нем все еще есть? Если формулы единственное что остается, значит для чего-то они мне нужны? Голос звучал слабо, тяжелый вопрос повис в воздухе делая тишину почти осязаемой. Секундное замедление и солдат продолжил работу с оружием. — Нужны. — твердный уверенный ответ. — Тебе точно. Он поднялся, винтовка за пару секунд вновь была собрана. — Через пол часа жду на полигоне. Сегодня живые мишени. Она кивнула, для Навь давно не имело значение кто будет ее мишенью, картонка или человек. Задача стояла одна и исполнялась независимо от непостоянных факторов. И вновь тишина. Едкая. Она ненавидела ее больше всего остального. Потому что когда вокруг была тишина хаос силы звучал в голове громче любых криков. Через час на поле было около двадцати трупов. Они умерли по разному, кто-то от рукопашного боя, кто-то от силы, некоторые были физически живы, но сознание стало такой кашей, что пошевелиться возможности не осталось, какие-то трупы лежали без головы, а кто-то без конечностей. Навь показывала восхитительные результаты. Аплодисменты. Мистер Пирс улыбался как кот наевшийся сметаны довольно хлопая ладонями. — О, моя дорогая, Навь, — сократил дистанцию влезая в личное пространство, — ты восхитительна! И не единой капли крови. — легкое движение руки заставляя тебя покрутиться будто в танце. — Да, ты идеальна. Удовлетворенная улыбка на губах и взгляд не предвещающий ничего хорошего. — Милая, у тебя давно не было процедур. Солдат, — из тени полигона вышел он, остановился по стойке «смирно», — завтра с десяти до пяти у объекта Навь процедуры. Внеси в расписание и измени его в соответствии с протоколом. Кивок. Она застыла, в глазах было тяжелое смирение. Процедуры... у девушки язык не поворачивался назвать их пытки подобным словом. Семь часов, где каждую секунду она ощущала будто ее расчленяют на живую. Все ученые «ГИДРЫ» ломали голову над тем, как упорядочить хаос ее энергии. Не получалось. Она на рефлексах добралась до комнаты, застыла в дверях блока. Уравнение ее силы сводилось к невозможности решения. Она не нашла в нем ошибку сколько не искала. Просто это было против всех законов физики, против законов вселенной. Солдат в этот день больше к ней не заходил. В лабораторию Навь проследовала сама. Завтрак в такие дни не предусмотрен. Семь часов пыток. Она помнила из них от силы два, сознание часто отключалось. Начиналось все безобидно. Тяжелые металлические двери закрылись. Помещение, идеально стерильное, покрытое плиткой от пола до потолка. Кресло одиноко стоящее посередине, вокруг закрытое пуленепробиваемым стеклом помещения с приборами, датчиками, измерителями, там же множество пробирок, новых сывороток. Она не понимала они хотят успокоить в ней силу, забрать ее или убить. Это было похоже на все сразу. Холодные ремни зафиксировали руки, ноги и голову. — Как себя чувствуешь, Навь? — с наигранной лаской в голосе спросил доктор Ли. — Отлично, доктор. К прохождению процедур готова. — голос не дрожал, глаза смотрели в потолок, оружие обязано быть послушным. — Начинаем! Он подключает к ней множество трубок, иглы входят в вены болезненно, как обычно. Пятнадцать минут на забор крови, максимально возможное количество. — Новый препарат, Навь, он чуть более болезненный, чем прошлый, но должен быть эффективным. Можешь ничего не говорить, мы все увидим на приборах. Голос доктора из динамиков был слишком довольный. Крик остался где то в горле, от боли из глаз брызнули слезы, девушка не позволяла себе кричать, сдерживалась всеми возможными способами, пока сознание еще было на ее стороне. Сила бушевала, вырывалась, не контролировалась. Успели попробовать четыре препарата. Все были провальными. Пирс, по обыкновению присутствовавший на такого рода мероприятиях, был разочарован больше остальных, трубки вырывали резкими рваными движениями, капли крови аккуратно прокладывали путь по рукам и ногам девушки. — Показатели стали только хуже! Какого черта вы тут сидите, если не можете учиться на собственных ошибках?! Разъярённый рев мужчины был похож на гром. Головы лаборантов вжались в плечи, начальник пугал сильнее любого «живого» оружия «ГИДРЫ». — Свободна! Это было сказано девушке, толстые двери разъехались подсказывая путь отступления. Поднявшись, немного покачиваясь Навь отправилась в блок, за ней тянулась дорожка крови, которая отказывалась останавливаться, капала с кончиков пальцев и ног, оставляя кровавые следы. Холодный душ — гудела мысль в голове. Во рту пересохло, металлический привкус той же крови вызывал только рвотные позывы. Она не заперла дверь, даже не хлопнула, одежду скидывала на ходу, оставляя явные следы где ее можно найти. Но никто бы не сунулся в душ к убийце. Пока спустя семь минут сзади не послышались знакомые шаги. Выверенные, точные. Крови почти не осталось, о ней напоминали лишь следы на полу и израненное иглами тело. Слов было не нужно, она прислонилось головой к кафелю душевой. Солдат закрыл дверь оставаясь в ванной, прислонился спиной к косяку. — Отвратно. Прозвучало тихо, теряясь в звуках душа. Возможно, это было большим на что была способна девушка в данном состоянии. — Знаю. — уверенное, безэмоциональное, как обычно. — Это пройдет? — она знала ответ, но сейчас ей безумно хотелось услышать его подтверждение. — Да. Его взгляд скользил по спине «оружия». Волосы потемневшие от воды, но все еще отдающие медным оттенком. Спина, идеальная, на первый взгляд аккуратная, с множеством шрамов. Он знал, шрамы у нее есть по всему телу. Где то глубокие порезы, где то пули, а где то ее собственные. Его не нужно было просить, когда она выключила воду мужчина сходил за полотенцем, повесил его на ручку и сел на свое место, у стола. Навь легла и больше не двигалась, не издавала звуков, будто даже не дышала, но глаза не закрывала. Все рассматривала потолок на котором полупрозрачной сетью из фиолетовой энергии раскинулась звездная карта. Закрыв принесенную с собой книгу Содат отложил ее на край стола, поднялся беззвучно подходя к девушке, уже привычно вторгаясь в личное пространство. Его тень накрыла ее, заставляя перевести взгляд на мужчину. — Надо поесть. — Кому? — легкая ирония голосе подавала надежды, что она все еще жива. — Тебе. — скрещивая руки на груди сообщает Солдат, — Восстановление физического состояния — восстановление контроля. Она тяжело вздохнула. — Не хочу. — Навь прикрила глаза будто засыпая. — Не заставляй меня. — немного нахмурился он, помог принять положение сидя. Девушка ела с явной неохотой, желудок грозился не вместить себя высококалорийный гель, которым их пичкали в периоды восстановления, но Навь держалась. Он ушел ночью, если так можно назвать время когда приглушают свет на всей базе. Сидел рядом читая, объект уснул сразу после приёма пищи, его чтение сопровождало тихое сопенье и свет от звёздного неба под потолком.