Навь

Весна. 2013. 3:21

***

Они только вернулись с заданий, разных. Навь игралась с энергией, пуская шарик между пальцев, чувствуя импульс, который от него исходит, кровать не манила, она сидела на столе свесив ноги, уперевшись спиной в стену. Уже успела переодеться, судя по приглушенному свету и тишине в коридорах остальные жители этой части базы спали. Дверь со скрипом открылась, на пороге он. Не переоделся, кое где снег оставил мокрые пятна, без шариков энергии дававших дополнительный свет Навь, вероятно, даже не заметила бы его потрепанный внешний вид. Зато даже в полутьме можно было разглядеть дым исходящий от металлической руки, плечо, там, куда Солдат сам не дотянется. Ему не нужно было говорить, он просто подошел вставая к ней спиной. Девушка раздвинула ноги давая ему пространство встать ближе, открытые колени касались холодной куртки. Руки провели по месту сбоя протеза полностью отключая или проще говоря «обезболивая» руку. — Боль ушла. — констатация факта тихим голосом, она подсвечивает место работы энергетическим шариком, — Расскажешь? — Отклонение от протокола. Подставление всей операции под опасность. Миссия успешно завершена. Большая вероятность стирания. Без эмоций, четко и по делу, все в стиле Солдата. Энергия сочилась сквозь пальцы проникая в руку, находит источник проблемы, чувствует где система дала сбой. — Сколько тебя не будет? — спокойный вопрос, Навь не спорит с решениями, она думает что делать с последствиями. — Не знаю. Скрип, шипение, дым сочащийся из руки пропадает, девушка достает застрявшую в металле пулю. Аккуратно откладывает на стол. Солдает знает, что она закончила, но не отходит, все так же стоит. Спина не напряженна, дыхание ровное. Навь аккуратно касается его шеи, плеч. Не руками, потоком, он не несёт в себе никаких свойств кроме тепла, незаметного, почти невесомого, накрывающего сверху, будто одеяло. Ему это нравится, пусть даже сам себе в этом не признаётся. — У тебя есть имя? Вопрос застывший в тишине. Навь не знала даже собственного имени, но спросила про него. Почему? Этот вопрос остался невысказанным, но понятным обоим. — Зимний солдат. — Это позывной. — они оба это знали, она ждала, мужчина не спешил говорить. — Джеймс Бьюкенен Барнс. Баки. — хриплый уставший голос, Солдат не сильно беспокоился о сказанном. — Не напоминай мне о нем. — Почему? Он разворачивается к ней лицом, в полутьме синии глаза кажутся черными, она щелчком пальцев рассеивает всю энергию в комнате оставляя то небольшое освещение, которое позволяет «ГИДРА». Его глаза блуждают по ее лицу, рассматривая, запоминая, то что он и так хорошо знал. Руки опускаются по бокам от ее ног, будто загоняя в клетку, но Навь не чувствует этого. Девушка настолько привыкла к постоянному присутствию Солдата в ее пространстве, в ее поле, что даже открытая опасность покажется ей защитой, а не нападением. — Оно плохо влияет на выполнение протокола и эффективность Зимнего Солдата. — стандартный ответ. — Этого мало, что бы меня убедить. — она склоняет голову к плечу глядя на мужчину в полумраке. — Это больно. — срывает из губ то что он решался признавать только в мыслях. Голубые глаза на секунду вспыхивают фиолетовым выдавая ее реакцию. В попытке успокоиться девушка вновь играется с энергией, но гасит ее свечение до минимального. Она окутывает Джеймса, не полностью, лицо, плечи, волосы. Пахнет озотом и электричеством, но ощущается будто теплый ветер соизволил на минуту подуть и в его сторону. — Что именно? — шепот, она не смеет нарушать хрупкую тишину. — Помнить. — Солдат прикрывает глаза. — Боль делает нас живыми. — Оружие не должно быть живым или неживым. Оно должно быть эффективным и правильно настроенным. — Но если, у тебя есть имя, значит когда то ты был человеком, а не оружием. Это не спор. Столкновение двух мнений, они слишком хорошо знали друг друга, что бы спорить, слишком ценили моменты спокойствия, что бы тратить их на бессмысленность. — У тебя тоже есть имя. Признание. Девушка замирает и энергия вместе с ней. Этих слов достаточно что бы понять, что он знает, судя по всему довольно долгое время. — Я даже отдаленно его не помню. — ее движения продолжаются и тепло вновь струиться по телу Солдата. Она прощает ему эту ложь. Хотя он и не обязан перед ней отчитываться, но оба знают, что в их взаимоотношениях важны не обязательства и не слова, а та крупица, которую только они могут дать друг друга — правду. Далеко не истину, их правда сломана множествами пыток, бетонными стенами и кровью, но все еще «правда» доступная лишь им двоим. Его взгляд красноречивее любых вопросов. Навь откидывается назад, упирается спиной в стену в раздумьях. — Зачем? Если я его не помню, значит в нем не было ничего, что держало? — Или в тебе сломали то, что держало. — Ты... — она меняет вопрос на ходу, — помнишь как появился здесь? — Бессмысленная информация. — А мое имя не бессмысленная информация? Откуда ты его вообще знаешь? — она нахмурилась взглянув на мужчину. — Личное дело. Твое — нет. Ты другая, не меняешься даже после стирания. — Зато ты ходишь как машина еще месяц и ничего, кроме «не по протоколу», не говоришь. Барнс опустил голову пряча глаза. Взгляд упал на ее ноги. Шрамы. Множество шрамов. — Зачем? — продолжение вопроса не требовалось. Навь взглянула на собственные ноги. Кожа была рваной, в шрамах. Большинство из них были еще с первых тренировок, некоторые она совсем не помнила, но было ясно, что нанесены они были ей же. — Не помню. — пожала она плечами, ощутила металл на бедре, большим пальцем он прошелся по множеству шрамов, — Раньше здесь стояло зеркало. Иногда я инстинктивно оборачиваюсь посмотреться, но не нахожу его. Он не ответил, не было нужды. Убрал руку обратно, поднял голову встречаясь с ней глазами. Те же холодные, без эмоциональные, тяжёлые... постоянные в ее жизни. — Маргаретт. Маргаретт Старк — Шиэн. Таково было твое имя когда то. Она не дернулась, не замерла, не вспомнила. Все так же расслаблено сидела. — Оно мне ни о чем не говорит. — Оно говорит о твоем прошлом. — Я его не помню. — Это правильно. — Нет правильного и неправильного. — Навь поддалась вперед сокращая расстояние между ними до непозволительного, на границе еще комфортного обоим, — Это эмоциональный окрас ситуации в зависимости от состояния и обстоятельств в которых находиться человек. Изначально все и каждое не имеет правильного или неправильного. Оно просто есть. — У тебя просто было имя. Не забывай его. Она замолчала. Ей нечего было ответить. — Я помню одно уравнение. Единственное, у которого я знаю решение с самого начала. Ответ отрицательный. Замерла не зная стоит ли его писать. Оно было не самым сложным среди всех других. — Что оно значит? — Что-то важное. — она опустила взгляд, — Что-то очень важное. Но я не помню к чему его составляла. — Не говори когда вспомнишь. — Почему? — Я доложу. Тебя сотрут. — Об этом тоже доложишь? — она обвела взглядом комнату остановилась на его фигуре. — Нет. Они сами узнают. — Ясно. Солдат замер на пару секунд, наконец убрал руки со стола, отошел к двери. Навь остро ощутила его отсутствие, когда колени перестали касаться кожаной куртки. — Не забывай. — у самой двери сказал он. — Это не зависит от меня. — Нет. Это зависит как раз от тебя и ты это знаешь. Дверь закрылась с тихим скрипом. Щелчок. Ее заперли.