Навь

2012. Лето.19:15

***

Италия. Званный ужин, дамы и джентльмены, музыка, танцы, алкоголь, особняк удаленный от других жилых мест. Навь, точнее, Элиза в личном кабинете главы дома. Зимний Солдат где то среди деревьев. Два охранника у входа в кабинет, два в самом кабинете, взрывчатка заложенная в подвале. У нее осталось около десяти минут. Она сидит на упитанном мужчине сильно старше девушки. — Они меня немного смущают, мистер Моретти. Краснея шепчет ему на ухо девушка. Одна ее рука обнимает его за шею поглаживая спину, другая расстегивает пуговицы на рубашке. — Милая, они обеспечивают мою. безопасность. Она сдерживается что бы не закатить глаза, он даже не удостоился запомнить ее имя. Фиолетовые, незаметные двум бугаям нити аккуратно проникают в сознание Моретти. — Они меня пугают. Взмах руки, охрана удаляется из кабинета. У девушки больше нет ограничивающих факторов влияющих на задание в данный момент. Слюнявый поцелуй в засос, отвращение подступает к горлу, но у Навь нет времени об этом думать. Она словно хирург цепляет нужные сведения из головы мужчины, видит сомнения в выборе решения. Поцелуй разрывается так же резко. — Прости, малышка, у меня осталось одно незаконченное дело. — Разве это не я? Элиза мило краснеет. Ей нельзя выпускать его из кабинета, особенно в нестабильном состоянии психики. Удар, не оглушающий, но оставляющий красный след и, вероятно, синяк, на тонкой фарфоровой коже. — Я сказал слезай с меня, шлюха. — прошипел он схватив ее за волосы, прическа окончательно испорчена. Движение было для нее не более, чем напряжением в мышцах. Хруст. Голова Моретти в неестественном положении, тело расслабляется едва не сваливаясь на пол. Навь хочет сплюнуть, вымать рот с мылом, но протокол не позволяет таких вольностей. — Не соответствие с протоколом. — раздаётся знакомый голос в микронаушнике. — Мне хватит трёх минут пока жив его мозг. — коротко отвечает Навь. В этот раз энергия похожа на лопату, которая роется в воспоминаниях как будто в земле разыскивая тот самый клад спрятанный где то глубоко. Полторы минуты. Ей понадобилось ровно это время, она оторвала взгляд от безжизненно тела ровно в ту секунду когда сзади, касаясь волос пролетела пуля задевая руку, оставляя царапину, тело вошедшего в проем мужчины падает на пол. Вторая пуля. Второе тело. Еще несколько столь же точных выстрелов. — Это твоя ошибка. — безэмоционально сообщает солдат. — И я поплатилась кровью. — фыркает Навь, скидывая с кресла Моретти, — Мне нужно три минуты на отправку файлов и данных, которые я узнала, Гидре. Взмах руки, тела переместились в комнату, но лужу крови она остановить не могла, сейчас ее концентрация была направлена на другое. — Прикрой меня. — Сделаю. Зимний Солдат меняет место положение, что бы видеть проход в комнату. Девушка без проблем взламывает компьютер. Время на секунды. Закончив она уничтожает все внутренности техники без возможности на восстановление. — Тридцать секунд до взрыва. Перемещайся. Щелчок. Портала нет. Еще попытка. Не выходит. Девушка замирает глядя на собственную руку, дрож не присущая ей заставляется задуматься. — Двадцать секунд, Навь, ты все еще там. — Они меня отравили. Молчание. Солдат отключил связь. В голове девушки пошел собственный таймер. Окно с грохотом разбивается. Канат привязанный к чему то отдаленно напоминающее стрелу тянулся куда то к лесу. Благо угол наклона позволял не ползти на руках, на что времени совсем не было. Девушка действовала быстро, на инстинктах. Ремень у одного из охранников, разбег, прыжок в окно. — Три. — послышался знакомый голос в микронаушнике, — Два. Один. Взрыв. Оглушающая волна дала скорости, но канат уже был разорван. Схватившись за конец она проскользила вниз, больно ударилась об склон туловищем. Яд действовал быстро, тело слабело, рук она почти не чувствовала, помимо этого большой урон от взрыва не прошел просто так. Навь карабкалась вверх на чистом эгоизме и ненависти, благо Солдат был не намерен ее бросать или ему отдали приказ достать ее живой любой ценой. Парой рывков он подкинул ее на склон. Она не благодарила. Морской воздух приятно освежал, запах гари угнетал. Платье в некоторых местах сожжённое, все в пыли и грязи было не спасти, но она не думала о внешнем виде. Взгляд упал на руки, кончики пальцев синели, ноги подкашивались. — Как будем выбираться? — Нашем путем отступления была ты. Солдат быстро складывал оружие и экиперовку. Взгляд на Навь, стремительно бледнеющая девушка тысячу раз пожалела, что ее отправили на этот чертов банкет. — Минут через двадцать, тридцать у тебя не будет даже меня. — фыркнула она отвлекая себя от возможной быстрой смерти, — Мне нужна лаборатория. Зимний Солдат действовал не по протоколу, но так как считал нужным, чаще всего начальство это устраивало. Ближайшая лаборатория была в получасе езды. Раздобыть транспорт было, пожалуй, самым трудным, во взрыве мало что уцелело, но машину они все таки нашли. Навь ориентировала его куда ехать сверяясь с картой и где можно сократить. Они доехали за десять минут, но к этому времени девушка уже не могла нормально ходить. Подхватив ее на руки солдат выбил дверь ногой, престарелый охранник был застрелен моментально. Он застыл среди множества химических колбочек. В отличии от напарницы он в химии не разбирался совсем. Был обучен первой помощи, не более. — Я не ориентируюсь в этом. Навь, сидя на полу, почти задыхалась. В глазах стремительно темнело. Адреналин пришлось вводить почти в слепую. Спустя минуту она смогла дышать и даже видеть. — Сейчас будет краткий курс по созданию антидота к этой дряни. Солдат действовал осторожно, но быстро, в некоторые моменты поднимая девушку, что бы удостовериться, что он выбрал правильное средство. Противоядие он вводил когда она потеряла сознание. Еще полтора часа сидел рядом не убирая руку с её шеи, прощупывая пульс. Навь очнулась в съемной квартире. Он стянул с нее одежду оставив в белье и накрыл одеялом, не завернул конечно, но зная солдата это была высшая форма «заботы» на которую он был способен. Они больше не общались. Девушка, которая обычно в его присутствии без умолку болтала вдруг замолчала. Это было странно, но эффективно. Она выполняла все приказы, действовала точно и слаженно. Навь замкнулась в себе на этот период, около месяца. Пока случайно не узнала, что ему приказали ее оставить. Актив «Зимний Солдат» оценили в большую стоимость, чем актив «Навь». Рациональная часть ее мозга кричала, что это правильно. Лучше стабильное работающее уже много лет орудие, чем навороченное новое, которое может выстрелить в любую сторону или не выстрелить вовсе. Но чувства, которых априори быть не должно, вновь кричали, что «ГИДРА» бросит ее в любой удобный момент. Но не он. Теперь стало ясно, почему тренировки по боевым искусствам начал вести другой тренер, почему она не видела Солдата в столовой, куда сама крайне редко наведовалась, почему по коридорам не слышно отточенных шагов. Его поместили в криокамеру, нарушение приказа серьезная ошибка, которая не ограничивается обычным выговором. Ее опять стерли. Она специально провоцировала их, устроила погром, уничтожила целую лабораторию. Навь не могла спокойно жить, зная, что кто-то в этом аду вступился за нее, это давало эфемерную, почти невесомую надежду. Надежда выжигала приказы изнутри, мысли крутились только вокруг нее, Навь становилась неэффективной, даже дефектной. Это было хуже всего. Пока она не забыла. Ей оставляли лишь обрывки, как и Солдату. Они знали, что были учителем и ученицей, изредко напарниками и оба важных «актива». И больше некем.