Пересекая черту

С тех самых пор, как Хибино Кафка совместно с сильнейшими победили в войне против кайдзю номер 9, наступили более или менее тихие деньки. Время от времени появлялись обыкновенные кайдзю, которых надо было побеждать, но их сила в сравнении с теми ужасами войны против кайдзю номер 9, была крупицей в море. Поэтому члены Сил Обороны были хоть и расслабленными, но концентрацию не теряли, они были готовы в любой момент вступить в бой с более грозным противником. Прошло достаточно много времени с тех пор, как Кикору Синомия стала заместителем командира 1-го дивизиона. Теперь она официально стала нянькой Наруми Гена, который терпеть не мог совещания, бумажки. Нельзя сказать, что он не видит пользы в бюрократической машине Сил Обороны, просто считал, что для него, сильнейшего в Японии солдата, это уже слишком. В свободное от битв время командир предпочитал играть в игры, делать покупки на Ямазоне, а иногда доставать Кикору Синомию на тренировках. А остальные «очень важные» вопросы пускай решает заместитель. К тому же, ей подобный опыт пригодится. Наруми именно так оправдывал свою лень. Под шумок скинул все свои обязанности по связям с руководством на Кикору, которая хоть и пыталась достучаться до своего непрошибаемого горе-учителя, но мало что могла изменить. Первое время была сильно раздражена, а потом привыкла к своим обязанностям, научилась относиться к ним легче. В качестве обмена любезностями, Кикору позволяла себе вырубать пробки во всем подразделении, чтобы Ген, который играл в приставку, потерял весь прогресс. Тогда его истеричные крики, полные негодования и разочарования, заставляли Синомию довольно ухмыляться. Если правильно воспользоваться слабостями капитана, понимала Кикору, она бы получила идеально послушного человека. Но почему-то не спешила это применять. Она восхищалась Наруми Геном таким, каким он являлся: ленивым и немного истеричным в свободное от битв время, и невероятно собранным и сильным капитаном, чья мощь на первом месте в Японии практически по всем показателям. Кикору настолько сильно привыкла к нему за эти несколько лет, что не желала иного развития событий для себя. Раньше она скучала по Кафке, Рено и остальным друзьям с 3-го дивизиона. Хотела однажды вернуться туда в качестве сильнейшего бойца, по возможности. Однако понимала, что она стала слишком сильной для обычного офицера, и одновременно являлась неподходящей для должности командира или его заместителя. Мина Аширо и Хосина Сосиро — невероятно сильный дуэт и такой подходящий. Со временем она поняла, что Наруми Ген — это идеальный учитель для нее, ведь только поистине сильнейший в состоянии сделать из нее невероятно мощный инструмент в борьбе с кайдзю. Она — настоящий талант Сил Обороны, вундеркинд и надежда человечества. И только боец номер 1 в Японии способен взрастить этот талант правильно. Хоть и самому этому бойцу не достает дисциплины. Но, как ни крути, а Кикору и Ген идеально дополняли друг друга. Постепенно Кикору, наблюдая за жизнью Наруми, поняла, что он действительно искренний человек. К тому же, он ценил в своих подчиненных лишь силу. Для него имел значение только результат, без лишних слов. Но вместе с тем он всегда поможет в ситуации, когда сил недостаточно. Конечно, иронично улыбнется при этом, похвалить себя не забудет, но все равно спасет. Наруми прекрасно осознает свою крутость, показывает это в открытую. Невероятно бесит этим Кикору, но все еще этот человек остается для нее особенным. Именно… Наруми — особенный для нее человек. Она понимала это еще на этапе их первых совместных тренировок, поскольку только он был способен по-настоящему понять горечь утраты отца. Для него Исао был тоже невероятно важным человеком. И это взаимопонимание давало Кикору невероятную поддержку. Она чувствовала, что не одна в этом мире, что с ней рядом есть кто-то еще, который готов будет подставить плечо в случае ее падения. Первым таким плечом стал Хибино Кафка, а вторым и самым надежным — Наруми Ген, когда застал ее всю в слезах в день похорон отца. Со временем Кикору поняла, что Наруми не просто особенный, он ей нравился. И это осознание ударило по голове тяжелее, чем все удары кайдзю вместе взятые. Интерес перерос в восхищение, а восхищение постепенно превратилось в симпатию. Правда осознала не сразу. А что же Наруми Ген? Ничего примечательного. Все так же видел в ней сильную малявку. Это раздражало Кикору, но ничего поделать не могла: это правда. Данная истина крепкой стеной стояла между ними. И сломать ее у нее не хватает духу. Это тот случай, когда четко понимаешь, что последует отказ, но терять устоявшиеся взаимоотношения не хочется: слишком многое стоит на кону. Кикору изо всех сил держалась от того, чтобы не зевнуть на очередном утреннем совещании, но мужественно сдержалась. «Горе-учитель, наверное, снова играет в свои глупые игры», — подумала она, рисуя какие-то причудливые узоры на бумаге. Когда совещание закончилось, она, как обычно, не стала переодеваться в повседневную гражданскую одежду и вышла за пределы корпуса. Не забыла оставить в кабинете Наруми краткую информацию, где затрагивалась тема утреннего совещания. Кикору часто так делала, поскольку командир в такие часы либо сладко спал, либо играл в игры. Но в это утро командир не спал, а с сожалением понял, что на карте не осталось денег, чтобы купить последние лимитированные фигурки из любимой игры. Наруми жутко бесился и страдал от того, что просадил всё до копейки в игры, Ямазон и прочие вещи, но все покупки нельзя назвать «ненужными». Он готов был снова вступить в переговоры с Кикору Синомией по поводу займа, зная, что это заранее провальный план, но Наруми готов был пожертвовать частичкой своей гордости ради такого великого дела. Переговоры! Немедленно! — Горе-ученица, я пришел по особо важному вопросу!.. — громко и уверенно произнес Наруми, пытаясь открыть ее дверь в комнату. Пыл поумерил, когда понял, что дверь заперта. — Не понял… — пробормотал он. Челка по-прежнему закрывала глаза, а пальца в задумчивости гладили подбородок. — Все еще совещание не закончилось? — недовольно бормотал он, сгорбившись. — Чертовы бесполезные сборища… неужели какие-то нереально важные вопросы там обсуждаются? Бесит! Ген в приступе раздражения запустил ладони в копну черных волос и потревожил и без того хаос на голове. — Доброе утро, капитан Наруми! — поздоровалась Рин Шинономе. — А… Шинономе, доброе. Одолжи денег! — глубоко поклонился Ген и выкрикнул последнюю фразу с величайшим почтением, на которое был способен. — Я обязательно возмещу тебе с процентами! Сейчас мне необходимо купить лимитированную коллекцию фигурок. Осталось всего несколько экземпляров! Прошу-у-у-у! Сколько бы она не видела капитана таким, Рин все еще за столько лет работы не могла привыкнуть к таким выходкам. — Капитан Наруми, нет такой возможности, — сказала, как отрезала, Шинономе, внутренне готовясь отражать попытки капитана добиться своего. — Значит, придется горе-ученицу ждать с совещания… — поник Наруми. Шинономе призадумалась и скрестила руки на груди. — У вице-капитана Синомии сегодня выходной, — сказала она. — Вы ее до вечера не увидите. Наруми застыл на месте, словно вкопанный, осознавая, что последняя надежда на покупку лимитки ушла гулять. — Да что можно делать аж до вечера?! — возмутился Наруми. — Черт… мои фигурки… Он упал на колени, театрально сдерживая слезы. — Глупая ученица… — Вице-капитан предупредила, что на случай появления кайдзю, она сможет подоспеть, поскольку надела форму, — сказала Шинономе. На мгновение установилась тишина. Наруми молча встал с колен и замер. Шинономе могла поклясться, что слышала, как в голове у капитана быстрым ходом двигались шестеренки. — Командир взвода Шинономе, слушайте приказ! — тут же грозно и серьезно отчеканил Наруми. Непроизвольно Рин выпрямилась и прижала ладони к бедрам. — Сейчас же включите серены об опасности кайдзю. Живо, — спокойно произнес Наруми. — Э… Шинономе опешила в край и даже боялась пошевелиться. Пыталась сквозь челку взглянуть ему в глаза, чтобы понять: шутка или нет. Она знала, что капитан бывает довольно безумным, когда дело касается шопинга или игр, но никогда еще Наруми не приказывал врубить сирену, чтобы одолжить денег. В такие моменты не хватало Хасэгавы. Бывший вице-капитан 1-го дивизиона, словно чувствовал, появлялся из ниоткуда и давал тумаков Наруми. Синомия тоже по началу строго следовала наставлениям Эйдзи в этих вопросах, но в конечном итоге немного ослабила контроль за Геном. Она все так же не позволяла Наруми отлынивать от важных обязанностей, но уже не появлялась из-за угла, чтобы предотвратить моменты злоупотребления властью. Дала подчиненным приказ не вестись на провокации, а если давление Наруми переходило все границы, разрешила смело ссылаться на нее. Частенько Наруми орал, как бешенный, в шутку больше, что Синомия притесняет собственного капитана, но на это она лишь ухмылялась и говорила, что он это заслужил. Перепалки двух этих сумасшедших всегда являлась предметом интереса многих членов дивизиона. Обычно такие споры приводили к битве. — Я не повторяю дважды, Шинономе! — грозно сказал Наруми. «Боже, это даже не смешно», — подумалось ей. Она смотрела на его помятую белую футболку, серые спортивные штаны, тапочки и растрепанные волосы… и весь этот вид никак не вязался с командным голосом капитана. Да и вообще не страшил его образ нисколько… — Капитан Наруми, вице-капитан Синомия строго-настрого запретила помогать вам в осуществлении безумных идей. И добавила, что при угрозах с вашей стороны, будет лично с вами разговаривать, — спокойно произнесла Рин. Командир взвода увидела, как рот Наруми приобрел очертания треугольника. — Черт, да что о себе возомнила эта малявка! Куда она там пошла? Я сейчас устрою ей выходной, — Наруми был в ярости. Но не успел Наруми как следует топнуть ногой и сделать что-нибудь еще в порыве негодования, прозвучала серена. Шинономе прижала пальцы к наушнику в ухе, подключаясь к аппарату координации действий. Капитана и след простыл. Спустя время Наруми Ген был готов сражаться против кайдзю, а весь 1-й дивизион во главе с ним выдвинулись в путь. Кайдзю был огромным монстром, очень схожим с медведем, только вместо шерсти металлическая кожа, поблескивающая в свете солнца. Наруми перед этим выслушал всю информацию от центра управления, мгновенно выработал стратегию борьбы с кайдзю и определил для личного состава исходные позиции и задачи. Сам же наблюдал неподалеку за реакцией огромного кайдзю на залпы многочисленных пушек. — Его шкура… она отражает весь огонь, — в его голосе было удивление. — Невероятно… В этот момент множественные залпы, отражаясь, разрушали здания поблизости. — Гранд-кайдзю имеет бронированную шкуру, залпы не имеют эффективности, фортитуда 7,5, — послышался голос из микрофона. — Вице-капитан 1-го дивизиона, Синомия Кикору, прибыла, — голос Кикору отвлек его от собственных мыслей. — Горе-учитель, приступаю к уничтожению бронированного кайдзю! Наруми тяжело вздыхает и говорит: — Тебе уже моего разрешения не надо, да, горе-ученица? — Я все равно лучше справлюсь с поставленной задачей, — ответила она нагло. — Эта мелкая… — ухмыльнулся он. Наруми готов был прикрыть ее спину, поэтому хотел спрыгнуть со здания. Но. В этот момент он увидел, как огромное тело зверя покрылось ледовой коркой. Наруми Ген мгновенно нашел источник силы, это был Итикава Рено, весьма талантливый боец 3-его дивизиона Сил Обороны. Такой сильный ледяной залп из обычной винтовки заставил Наруми усмехнуться. Неплохо. Но… капитан все же взбесился. Откуда тут прихвостень этой выскочки Асиро? И… — Он прикрывает ее? Ген почему-то удивился, когда увидел, что Кикору и Рено работают так слаженно в паре, причем не сговариваясь о дальнейших действиях. Как будто тренировались постоянно вместе. Не успел Наруми подумать об этом как следует, Кикору своей шестой техникой разрубила монстра на внушительных пять частей, изящно вращаясь, словно смертоносная фурия, от головы кайдзю до лап. Та самая железная бронированная кожа не смогла спасти кайдзю от ледяной атаки, а в последствии и от косы Синомии. И ядро, находившееся в животе косолапого чудовища, оголившись, тут же было уничтожено ледяной атакой Рено. — Великолепная работа! Кайдзю уничтожен, — послышалось в наушнике. — Ядро повреждено. Наруми тут же спрыгнул с крыши и приблизился к Кикору и Рено, которые в этот момент по-дружески с довольными улыбками на лице стукнулись кулаками. От этого зрелища возникли странные ощущения, сродни раздражению. — Какого черта на нашей территории забыл член 3-его дивизиона? А? —дерзко произнес Наруми, тыкая пальцем в его грудь. — И без тебя бы прекрасно справились. Итикава лишь неловко рассмеялся и взлохматил волосы одной рукой. Сказать было нечего. — Горе-учитель, между прочим, мы справилась прекрасно. Хоть бы раз похвалил, — сложила руки на груди Синомия. Наруми обвел взглядом двух неожиданных бойцов, не входящих в его стратегию, и вздохнул. — Черт, опять на первых полосах будет Асиро, потому что тут ее подчиненный, — заворчал Ген. — Синомия, ты будешь лично отвечать за это, поняла? — Конечно-конечно, капитан Наруми, — безразлично помахала рукой Кикору. — Не делай такое лицо, когда с тобой разговаривает сильнейший капитан в истории Сил Обороны! Раздражаешь, — возмущался Ген, оттягивая пальцами ее щеки в разные стороны. — Хлупый ушитель… — недовольно бубнила она, пытаясь вырваться от его захвата. — Капитан Наруми, группа зачистки уже здесь. Нам пора тоже выдвигаться. Вице-капитан Кикору Синомия, отличная работа, — улыбнулась Шинономе. — И… Итикава, как вы тут оказались? Рено неловко улыбнулся и посмотрел на Кикору, которая недовольная терла красные от щипания щеки. — Мы с вице-капитаном Синомией тренировались недалеко, — пояснил Рено. Кикору тут же довольно улыбается и указывает на себя большим пальцем, самодовольно хмыкая. — Да уж, посвящаю свои и без того редкие выходные тренировкам. Ты должен будешь угостить меня чем-то вкусным, Рено, — сказала она, похлопав его по спине. — Тренировки с сильнейшей девушкой 1-го дивизиона стоят дорого. Наруми почему-то ни слова не мог сказать, лишь наблюдал за их дружеским разговором. Внутри все переворачивалось от непонятных ощущений. — У вас что, не с кем потренироваться в вашем жалком 3-ем дивизионе или как? Асиро и этот придурок Сосиро совсем обленились? А? — недовольно высказался Наруми, сложив руки на груди. — А ты… — перевел он взгляд на Кикору, — я смотрю, привыкла к нашим тренировкам так, что больше не устаешь. С этого момента я повышаю нагрузку, чтобы не было времени отвлекаться на бесполезные вещи. Кикору мужественно дослушала словесный понос капитана, хотела взорваться и что-то сказать ему, но сдержалась. Только тяжело вздохнула и расслабила ладони, что были сжаты в кулаки. Наруми ждал, что она сейчас начнет кричать, попытается его ударить, как это было раньше, но сейчас она продемонстрировала непривычное поведение. Его самодовольная ухмылка исчезла с лица, оставляя только сосредоточенный вид. — Рено… а приходи-ка ты к нам в 1-й дивизион на тренировочную площадку. У меня есть законные п-е-р-е-р-ы-в-ы, — отчеканила она, смотря Наруми прямо в глаза. — Имею право делать что хочу в этом время! — Ты?.. Мелкая… — закипел Наруми. — Все, мы уходим, — тут же развернулась Кикору на пятках и вальяжно с гордым видом прошла мимо горе-учителя. — Рено, не отставай, ты меня еще должен накормить. И у меня сегодня законный выходной, между прочим! Если появится кайдзю, слово даю, с места не сдвинусь! Пускай горе-учитель самостоятельно разбирается. Рено перевел свой взгляд с уверенной Синомии на капитана 1-го дивизиона и был удивлен насколько серьезным был его взгляд. Глаза эти пылали негодованием и холодной яростью, но он, видно, сдерживался. — А!.. да, — растерянно ответил он и точно так же прошел мимо капитана, не забыл приложить ребро ладони к виску в знак уважения. Шинономе пыталась понять, какие чувства испытывал в это момент капитан, но лицо его не выражала ничего, кроме напряжения и холода. Недовольство сквозило в каждом движении и отданном приказе. И подчиненные чувствовали это, но спросить никто не решался. Наруми же находится во внутреннем конфликте с сами собой. Сначала казалось, что Синомия права: действительно, у нее выходной день, и она вправе организовать его по своему усмотрению. Но. Какого черта этот Итикава Рено? Капитан сжал челюсти так сильно, что зубы заскрипели. Он раздраженно вытащил из кармана игровую консоль, чтобы отвлечься от этих противоречивых мыслей. Как только игра загрузилось, Наруми с тяжелым вздохом выключил ее, убрал в карман и облокотился о стену военной машины, где он находился с командирами взводов и некоторыми другими офицерами. — Просто… бред, — пробормотал он. Закрыл глаза и снова увидел эту сцену идеальной синхронной работы. — Наша вице-капитан великолепно справилась. Думаю, она станет капитаном дивизиона в скором времени, — решила разбавить тишину Рин, поглядывая на реакцию капитана. Он казался отсутствующим, но Шинономе знала, что при упоминании Кикору, капитан включался. — Хочешь сказать, что Синомия станет сильнее капитана Наруми? — поинтересовался Тачибана. — Хочу сказать, что она на уровне капитана как по силе, так и по интеллекту. Ей спокойно можно доверить любой дивизион в Японии, — вздыхает Рин. — Тот парнишка с 3-го дивизиона тоже неплох, — вмешался кто-то из офицеров. — Они бы были подходящими капитаном и замом, хорошо синхронизированы в бою. — Да мать твою, дайте поспать! — возмущенно выкрикнул Наруми, заставив вздрогнуть всех членов его дивизиона разом. — Черт!.. Расшумелись из-за фигни какой-то. Наступила тишина. Ген понял, что отреагировал слишком уж бурно, поэтому все оставшееся время до корпуса ехал с чувством, что потерял контроль над ситуацией. Мысли так и лезли в голову настойчивым потоком, как будто решили поджарить ему мозги. Сначала этот идеальный тандем старых друзей, потом ее непривычно спокойная реакция на его слова, ее гордая уходящая фигура и… «… она даже не обернулась нифига!» — возмутился он в душе. Он чувствовал эту раздражающую пустоту. Кикору отреагировала совершенно не так, как он ожидал, и это заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. Ему казалось, что он знал ее лучше других. Знал, как правильно ее тренировать, как вывести на эмоции и получить, что ему надо, как разжалобить, чтобы Кикору давала ему поблажки. Это всегда работало. А сейчас… он понял, что помимо дивизиона у Кикору есть и другая жизнь, где есть этот Итикава Рено… а что еще он упустил из виду? И почему это волновало? Наруми нахмурился, словно злясь на самого себя. «Глупая малявка… тратит время на этих беспомощных прихвостней Мины», — как будто бы в этом было все дело, подумал он.

***

Сразу после того, как Рено и Кикору победили кайдзю, поговорили с капитаном 1-го дивизиона, и отошли на достаточное расстояние, то Итикава поравнялся с подругой. — Синомия, не слишком ли ты жестока со своим капитаном? — обеспокоенно поинтересовался Рено, периодически оборачиваясь, чтобы посмотреть на Наруми. Кикору хмыкает. — Разве он сам не переборщил? — разводит она руками. Рено не нашел, что ответить на ее риторический вопрос. Только задумался о том, насколько же серьезным в конце разговора стал капитан Наруми. Его таким видели лишь на поле боя. — Капитан Наруми довольно несносный человек, поэтому его периодически надо пинать и осаждать. Эта моя стратегия воспитания, — на лице у нее была довольная улыбка. — А ты, я смотрю, невероятный трудоголик. Мало того, что в выходные тренируешься, вместо отдыха, так еще и кайдзю на чужих территориях уничтожаешь. — Да ладно тебе, пару раз потренировались вместе, а ты уже делаешь выводы, — неловко взъерошил он волосы ладонью. — Ну а про кайдзю… он же совсем рядом с нами был, поэтому и решил помочь. «Все в точности так, как и описывал Хибино Кафка», — подумалось ей. В один из дней ей позвонил Кафка и озвучил довольно необычную просьбу: потренировать Рено. Причиной послужило переживание друзей за него. Рено Итикава был почти таким же талантом, как и она сама, поэтому ему не хватало более сильного противника. В попытках достичь все большей эффективности, Рено загонял себя на тренировках. Именно это настораживало Кафку. Единственной, кто смог бы справиться с его разрушительной мощью, была она, Кикору Синомия, вице-капитан 1-го дивизиона Сил Обороны. Синомия и сама понимала чувства Рено. До работы с Наруми Геном ей было довольно скучно быть в 3-ем дивизионе, поскольку ее талант опережал время, а потренироваться толком и не с кем. Конечно, она была более рациональным человеком, поэтому умела отдыхать в свои выходные, но не смогла пройти мимо просьбы Хибино. Она сама предложила Рено потренироваться, не сказала, что с подачи Кафки. Итикава так обрадовался, что сразу же согласился, а она в тот момент удивилась. Вспомнила, как радовалась первым тренировкам с капитаном 1-го дивизиона, сильнейшим бойцом в Японии против кайдзю, Наруми Геном. Настало то время, когда она могла бы стать таким человеком, как в свое время для нее был Наруми, примером для подражания и идеальным учителем. — Рено, ты стал сильнее. Ты хорошо сегодня поработал, — улыбнулась Синомия, но в душе она чувствовала предвкушение. Она знала, что Рено Итикава однажды может стать сильнее ее, поэтому эта мысль будоражила ее кровь. Не хотелось уступать ему. — Благодаря тебе, — кивнул он и протянул пакет со сладостями ей. — Спасибо. Кикору только самодовольно хмыкнула, взяла пакет и развернулась, чтобы вернуться в корпус. Напоследок помахала ему рукой. — Давай снова как-нибудь потренируемся вместе, — крикнула она. — В следующий раз я буду сильнее, — ответил Итикава. — Но не сильнее меня, хи-хи, — пробормотала она себе под нос, коварно улыбаясь. Кикору, хоть и выглядела расслабленной и довольной, но все же думала о горе-учителе. Точнее о его реакции на их разговор. Почему-то он отреагировал довольно холодно и отстраненно, даже ничего колкого и язвительного не сообразил. По телу пробежал табун мурашек, как-то даже неловко заходить на базу после такого диалога с капитаном. Наверняка ей весь мозг вынесет сейчас. — Еще и статейка по любому вышла, где в главной роли снова не он… — пробормотала она и еще больше поникла. — Блин, легко отделаюсь, если горе-учитель решится лишь на то, чтобы прочитать комментарии хейтеров. Кикору шла по коридорам пустого дивизиона, и это так отрезвляло. В дивизионе редко, когда был шум. Обычно его источником являлся капитан Наруми со своими истеричными попытками добыть денег на шопинг или желаниями стать лучшим в очередной игре. — Шинономе, ты здесь? — постучалась к командиру взвода Кикору, а потом приподняла пакет со сладостями. Дверь открылась сразу же, показывая довольную улыбку на лице у вице-капитана. Сладости она обожала, так что готова была хоть в ад за ними. — Не хочешь составить мне компанию? — самодовольно ухмыльнулась Кикору. Рин улыбается и пропускает в свою комнату вице-капитана. Они частенько проводили вечера вместе, так и сдружились. Сейчас они снова за чашкой чая обсуждали все последние новости и поедали вкусный чизкейк. Кикору в руке держала планшет, который до этого бесхозно валялся на кровати у Шинономе, и смотрела новости. — Моя фотография в полный рост. Хах, горе-учитель сейчас расстроен, сто процентов, — усмехнулась она. — Кайдзю с фортитудой 7,5 баллов… и Рено не забыли, — улыбнулась Кикору, когда посмотрела на небольшую сноску с его фотографией, рядышком так же изобразили Наруми. Рин пристально смотрела на то, как глаза Кикору замерли на изображении капитана. — Ты сегодня красиво отшила капитана Наруми, — прервала тишину командир взвода. — Он до сих пор пытается прийти в себя. Кикору вздрогнула от неожиданности и неестественно улыбнулась. — Ему полезно иногда подумать над своим поведением. Она тяжело вздыхает, отодвигает от себя планшет и откинулась на спинку кресла. Взгляд зацепился за идеально белый потолок в комнате у Шинономе и красивую люстру в виде геометрических фигур. — Что ж… с каждым разом все труднее выносить его выходки. Через какое-то время они разошлись. Синомия чувствовала себя, как выжатый лимон, оттого этой ночью спала просто замечательно: крепко и сладко. А на следующее утро почувствовала, как отдохнула и готова была совершать подвиги: сходить на утреннее совещание, к примеру. Бодро соскочила с кровати, умылась, собрала волосы в свои излюбленные хвостики и позавтракала прежде, чем выйти из комнаты. В коридорах привычная тишина, в свете солнечных лучей плясали маленькие пылинки, и все это заставляла сердце Кикору сжаться от нахлынувших нежных чувств к этому месту. Корпус 1-го дивизиона стал ей настоящим домом. Она всем сердцем полюбила находящихся здесь людей, а также коридоры, свою комнату и атмосферу гробовой тишины вокруг. Кикору тихонько напевала какую-то мелодию себе под нос, пока шла в кабинет Наруми. Там она готовилась к совещанию, там же подготавливала краткий обзор для капитана, чтобы он был в курсе всех дел. Если описать ее работу в мирные часы без кайдзю, то можно сказать, что Кикору Синомия была личным секретарем Наруми Гена. Девушка уверенно заходит в кабинет, убежденная в том, что никого не застанет, но удивленно вздрогнула и прекратила напевать мелодию себе под нос, завидев фигуру капитана в кресле. Он листал отчет на планшете, при чем совершенно внимательно, а не просто со вселенской скукой, как это обычно бывает. — А… ты заболел? — вырвалось у нее. — Невероятно смешно, — нахмурился он. — Черт, никак в толк не возьму, зачем им каждый раз обсуждать 100% высвобожденный потенциал у этого придурка Сосиро? Подумаешь… все равно ему даже 110% не хватит, чтобы одолеть меня. Кикору неловко хихикнула. — Необычно рано ты, — она не могла заставить себя оторвать свой взгляд от его сонных глаз. Настолько сильно она отвыкла видеть его по утрам таким собранным, хоть и сонным, да еще и без излюбленной приставки. — Думаю, мне стоит появляться на совещаниях хотя бы раз в месяц, — пожал он плечами. — Идем. Скоро начнется. Кикору заметила эту непривычную атмосферу, как будто Наруми был не совсем в духе. Неужели так сильно обиделся на ее слова вчера? Вздох. С детьми иногда проще совладать, так считала сама Синомия. Наруми сидел на совещании, опираясь подбородком на ладонь, лениво глядя вперёд. Обычно такие сборища он либо игнорировал, либо использовал как повод поспать. Сейчас же он слушал. Сам это заметил — и это бесило. — Всем известно, что произошло на территории 4-го дивизиона пару месяцев назад, — продолжал генеральный директор. — Был нейтрализован гранд-кайдзю, получивший в последствии шестнадцатый номер. В этом бою мы потеряли вице-капитана Токо, множество талантливых офицеров… Он замолчал, давая многим передышку. — В связи с этим, — мягко продолжил он, — встала острая необходимость комплектования 4-го дивизиона. Соответствующие меры были приняты, однако… молодым бойцам не хватает опыта для противостояния кайдзю. К тому же, чрезмерная активность кайдзю именно в этом районе не дает времени на раздумья или сомнения. Высшим руководством было принято решение временно усилить один из дивизионов бойцом соответствующего уровня. Наруми лениво перевёл взгляд. — Вице-капитан 1-го дивизиона, Синомия Кикору, будет направлена… Он резко выпрямился. — …на временную службу на базу Мацумото сроком на неопределённый период. В качестве вице-капитана 4-го дивизиона. В помещении повисла пауза. — Подождите, — голос Наруми прозвучал раньше, чем он сам успел это осознать. Несколько голов повернулись в его сторону. Кикору удивлённо подняла взгляд. — Это решение уже согласовано, капитан Наруми, — спокойно ответил ему Итами Кейджи. Он медленно выпрямился в кресле, скрестив руки на груди. — 1-й дивизион сейчас тоже не в стабильной фазе, — сказал он ровно. — Мы на пике боевой готовности, и изымать ключевого бойца — стратегически сомнительно. Ключевого бойца. Кикору нахмурилась. — Ничего, я выполню приказ, — сказала она спокойно. — Это временно. — Не в этом дело, — отрезал Наруми, даже не посмотрев на неё. Стало тихо. Итами сверлил взглядом упрямца Гена и растерянную Синомию Кикору. В памяти вспылили воспоминания, когда Исао был все еще жив. Тогда он был единственным человеком, способным сдерживать нрав Наруми. — У нас есть другие кандидаты, — продолжил Ген довольно холодно. — Возьмите с 3-его дивизиона 100-процентного вице-капитана. Должен же он оправдывать свой небывало мощный высвобожденный потенциал, о котором вы говорите каждое совещание. Это прозвучало жёстче, чем он планировал. Аширо Мина не нашла, что сказать, только подумала про себя, что Наруми ведет себя довольно странно. Хотя могла понять его стремление возразить решению руководства. Кикору медленно выдохнула. Она в целом уже привыкла к его характеру, но такие выходки всегда заставляли ее нервничать. — Капитан Наруми, — вмешался Сосиро, который не смог промолчать в данной ситуации, — решение принято с учётом всех факторов. Вице-капитан Синомия обладает необходимым опытом и… Наруми хотел бы нагрубить, тем более этому бесячему типу, но сдержался. — Она — мой заместитель, — перебил он. — И я не собираюсь отпускать её на неопределённый срок. Все переглянулись между собой. Только Итами внимательно наблюдал за Наруми Геном и узнавал в нем все больше того самого безудержного зверя, сдержать которого мог лишь Исао. Кикору сжала пальцы под столом. — Ген, — сказала она тихо, впервые за долгое время назвав его по имени, — это приказ. Он повернул голову. Медленно. Внимательно. И впервые не нашёл, что ответить сразу. Он видел её взгляд. Спокойный. Собранный. Решительный. Она уже приняла это. Это было хуже, чем спор. — Совещание окончено? — бросил он сухо и поднялся. Стул скрипнул по полу. — Мы ещё вернёмся к этому вопросу, — добавил он, не оборачиваясь. Кикору смотрела ему вслед, ощущая странное сжатие в груди. Почему он так отреагировал?.. А Наруми шёл по коридору, сжав челюсти, убрав руки в карманы. «Что это был за бред сейчас? Что я услышал? Они хотят забрать ее и кинуть на поле боя, потому что чертов алкаш не справляется? Бесит!» — злился Наруми. — «С каких пор подобные решения принимаются без моего на то согласия? Она — моя подчиненная!» Спустя какое-то время Наруми все же успокоился. Только все так же отрешенно смотрел на аккуратно сложенные бумаги на столе и идеально убранный кабинет, чувствовал запах ванили, исходящий от ее кофты, которую она оставила. Кикору всегда делала все идеально, начиная от бюрократической работы, заканчивая реальным сражением. Что бы она не делала, всегда выкладывалась на все сто процентов. Еще никогда ему не было так комфортно в корпусе. Наверное, впервые он настолько искренне признается самому себе, что мысль о её отсутствии раздражала сильнее, чем он был готов признать. Он настолько привык полагаться на нее, что и забыл, какого это — решать все в одиночку. Для него она была незаменимым замом, другом, ученицей… да кем угодно! Он просто не хотел ее отдавать. — Капитан Наруми, — Кикору необычно робко зашла в кабинет и закрыла за собой дверь, не решаясь пройти дальше. Так и осталась стоять у входа. Наруми внимательно смотрит из-под челки на ее расстроенное выражение лица. «Не хочет уезжать? Приняла условия, потому что приказ?» — пронеслось у него в мыслях. — Синомия… — он сжал руку в кулак и легонько ударил ею по столу, словно обессилел, — ты просто… неважно. Он замолчал, обрывая фразу и уставился куда-то в стену. Не хотел видеть ее реакцию. — Почему ты такой? — спросила она. — Ты же всегда говорил, что тебя одного достаточно, чтобы 1-й дивизион оставался самым сильным и мощным, — Кикору искренне улыбается, смотря на то, как он проводит ладонью по лицу и затем запускает пальцы в волосы. — Не хочется просыпаться по утрам на эти дурацкие совещания все это время моего отсутствия? Молчание. И у него из груди вырывается хриплый смех, граничащий с грустью. — Вечно ты знаешь, что у меня на уме. Ген улыбается, но все равно непривычно тихо себя ведет. — Синомия, ты хочешь уехать? — спрашивает он. — Не хочу, но приказы не обсуждаются. Ты же знаешь, — кивает она. — Не беспокойся, горе-учитель, оглянуться не успеешь, я вернусь. — Я — сильнейший боец против кайдзю в Японии, однако какого черта они решили вопрос о твоем откомандировании без меня? Кикору — ты моя вице-капитан. Принимать подобное решение без согласования непосредственно со мной они не имели право. И я готов пойти против приказа, но ты… ты реально хочешь уехать отсюда? — в его голосе слышался тот самый стержень, проявляющийся на поле боя. — Ты же понимаешь, что нет ничего более постоянного, чем временное. Твоя командировка напрямую повлияет на твой карьерный рост. Возможно, ты станешь командиром другого дивизиона, ты с этим согласна? Кикору выдержала паузу, сжала кулаки, дабы успокоить бешенное сердцебиение. — А ты? — на щеках появился румянец. — Ты согласен? Наруми вздрогнул, но взгляд не отвел. Рассматривал внимательно незнакомые черты, проявившиеся на ее лице: этот румянец, чуть подрагивающие губы, наполненные страхом глаза. Молчание затянулось, но в конце концов он выдавил из себя вполне ожидаемую фразу: — Идиотский вопрос. — Еще более идиотский ответ, — съязвила она. Кикору чувствовала обиду за то, что Наруми проигнорировал ее вопрос, как будто и чувства ее тоже решил оставить без внимания. Он поднялся из-за стола. Медленно. Она следила за каждым его движением, не упуская ни одну деталь. Кикору видела, как он сделал шаг в её сторону — и остановился, словно наткнулся на невидимую границу. — Если у меня не получится переубедить руководство, то… — он вздыхает и неловко проводит ладонью по волосам, — без тебя 1-й дивизион перестанет быть цельным. Я не могу этого допустить. К тому же, только ты способна контролировать меня. Они еще сами пожалеют о своем выборе. Синомия от неожиданности моргает. Он ответил на ее идиотский вопрос, хоть и завуалированно, в стиле капитана, но от этого только страшнее. «…только ты способна меня контролировать» — эта фраза никак не могла выйти у Кикору из головы. Если понять подтекст, то окажется, что Наруми прислушивается только к ней одной. Или ей все это кажется, потому что хочется принять желаемое за действительность. Она тихо усмехнулась, но в груди что-то сжалось. — Значит, ты просто не хочешь остаться без своей няньки? Он фыркнул, но не отвёл взгляд. — Я не хочу, чтобы тебя использовали, — сказал он уже серьёзно. — Ты — не боец, чьей задачей является затыкание дыр в дивизионах. Что за бред. — Наруми… — И я не хочу, — продолжил он, перебив, — чтобы ты вдруг решила, что тебе лучше где-то ещё. Эта фраза повисла в воздухе. Кикору медленно выдохнула. Сердце билось слишком громко — она была уверена, что он слышит. — Я никогда не откажусь от 1-го дивизиона в пользу какой-то там должности. Моя цель — не карьера, — серьезно сказала она, смотря ему в глаза. — Я хочу стать сильнейшей, для меня не имеет значение должность. Капитан, вице-капитан… я всего лишь хочу продолжать тренироваться с тобой. Наруми широко улыбается, обнажая ряд идеально ровных и белых зубов. — Другого ответа я бы не принял. После этого разговора, Кикору долго была словно на ножах. Попыталась снять напряжение совместным досугом с подчиненными, но даже разговоры с Шинономе не помогали ей поднять настроение. Конечно же ей не хотелось уезжать. Она в глубине души ждала, что Наруми окажется более способным в этом вопросе, и ему удастся повлиять на решение руководства. Глубоким вечером она решила потренироваться в одиночестве со своим оружием. Сначала сделала небольшую кардио-тренировку, силовые упражнения, а потом приступила к отработке приемов со своим особым оружием. Для нее не было ничего лучше тренировок в такие моменты, когда не знаешь, что ждать завтра. Мыслей не было, зато чувств сполна. Страх решения руководства о ее назначении на должность в 4-м дивизионе, как и пророчил Наруми Ген, сбивал с толку, и еще ей было безумно одиноко сейчас. Синомия споткнулась, совершенно потеряв внимание, и упала на пол, больно ударившись локтем. На глазах непроизвольно проступили слезы. Она не знала, то ли от внезапной боли, то ли это чувства нахлынули. Но ничего не оставалось, кроме как приложить поверженный локоть к глазам, прикрыв их от ярких ламп, что расплывались мутными пятнами. Только она привыкла к 1-му дивизиону, к его тихим и длинным коридорам, как ее заставляли покинуть это место. Не хотела расставаться с Шинономе, Тачибаной… и остальными ребятами. В голову настойчиво лез и Наруми Ген. На совещании до глубины души была тронута его категорическим протестом в отношении ее командировки. Ей казалось, что это не в его стиле. Возможно, его капитанское эго действительно задели, когда объявили решение, как факт, не требующий его голоса, но… слишком уж он уперся. Даже зная его невыносимый характер, Кикору понимала, что никто лучше с этим заданием бы не справился. Учитывая тот факт, что 1-й дивизион — сильнейший дивизион во главе с таким же мощным капитаном. Она понимала: стратегически решение верное. Ген тоже это понимал. Именно поэтому его упорство пугало сильнее всего. Боевой потенциал подразделения без нее, естественно, станет чуть ниже, но силы Наруми достаточно, чтобы справляться с кайдзю без нее. Кикору поджала губы. Без нее. Да уж. Докатились. Сначала она желала признания и похвалы отца, а теперь ей того же надо от Наруми. Чтобы он нуждался в ней. Слезы все же скатились из уголков глаз, горячими ручьями прошлись по вискам и ушам, застряв где-то в волосах. Она не издала ни одного звука, просто тихо плакала, прижав руку, сжатую в кулак, к глазам. Кто бы увидел, не поверил бы. Продолжение следует.