Новый телефон

Январьский день лениво просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, окрашивая комнату в мягкие, приглушённые тона. Рюджин, закутанная в любимую просторную футболку, сидела на кровати, устроившись среди смятых подушек и пушистого пледа. Ноутбук, коварный похититель выходного дня, излучал холодный голубоватый свет, контрастирующий с теплом её кожи. «Ещё немного, всего пара правок, и я свободна», — мысленно уговаривала себя Рюджин, в который раз поправляя очки, сползающие с переносицы. Но экран монитора становился всё более размытым. Каждый пиксель, казалось, вонзался иголками в воспалённые глаза. Спина ныла, протестуя против долгого сидения в неудобной позе, а пальцы, несмотря на регулярные перерывы, немели и покалывали, будто их обмотали тугой проволокой. Она чувствовала себя выжатым лимоном, лишённым капли энергии. Мечты о заслуженном отдыхе с любимой Йеджи манили. Внезапно, тишину комнаты нарушили лёгкие, почти невесомые шаги за дверью. Рюджин уловила нежный аромат лаванды, которым всегда благоухала Йеджи — запах уюта и безмятежности. Сердце предательски забилось быстрее в предвкушении встречи. Тяжёлая дверь тихонько скрипнула, приоткрываясь, и в щели показалась очаровательная мордашка Йеджи. — Рю… — прозвучал её тихий голос, полный нежности и какой-то робкой надежды. Она выглядывала из-за двери и была похожа на испуганного котёнка, стесняющегося прервать её работу. Шин моментально отложила ноутбук и очки на прикроватную тумбочку с облегчением, словно сбросила с плеч тяжёлый груз. Её лицо мгновенно расплылось в улыбке, озаряя комнату тёплым светом. Она повернулась к Йеджи всем телом, желая впитать каждую деталь её внешности. — Что такое, котёнок? — нежно спросила Рюджин, смягчая свой голос. Йеджи, «получив разрешение», несмело вошла в комнату, прикрыв за собой дверь. Её движения были грациозными и плавными, как у пантеры. Она приблизилась к Рюджин и, немного поколебавшись, легко устроилась на её бёдрах. Взгляд её больших, влажных глаз был молящим и немного виноватым, как у провинившегося щенка. — Рю… я хочу новый айфон… — прошептала Йеджи, опустив голову. Голос звучал приглушённо и неуверенно. Её тонкие пальцы нервно теребили край своей оверсайз футболки, будто пытаясь найти в ткани поддержку. Рюджин внимательно осмотрела свою девушку, улавливая каждую деталь её поведения. Она заметила лёгкий румянец, проступивший на её щеках, и слегка нахмуренные брови. В её глазах играли одновременно и страх, и надежда. На губах Рюджин появилась игривая ухмылка. Она намеренно выдержала паузу, наслаждаясь моментом, а затем, нарушив тишину, спросила: — Сколько пальчиков до костяшек ты выдержишь? — Шин нежно провела ладонью по шелковистой щеке Хван, поднимая её голову за подбородок, заглядывая прямо в её глаза. Она хотела видеть, как её слова отразятся в её зрачках. Йеджи тут же отвела взгляд, избегая зрительного контакта. Она опустила глаза на свои руки, сцепив их в замок. В голове проносились сумбурные мысли, пытаясь оценить свои возможности. — Д-два..? — прозвучал её неуверенный ответ. Голос дрожал. Альфа тихо рассмеялась, её смех был мягким и мелодичным. Её маленькая омежка, такая застенчивая и милая в своей наивности, вызывала умиление. — Мало, кисунь… — ласково проговорила Рюджин, и её руки медленно поползли вниз, скользя по телу Хван. Кончики пальцев нежно касались её кожи, вызывая мурашки. — Три… это… это мой максимум… — прошептала Йеджи, чувствуя, как её щёки заливаются краской. Шин задумчиво хмыкнула, продолжая смотреть на Йеджи изучающим взглядом. Она словно взвешивала всё «за» и «против», прежде чем вынести свой вердикт. — Значит, придётся потерпеть, — твёрдо заявила она, глядя прямо в глаза Хван. Глазки младшей широко распахнулись в удивлении. Она не ожидала такого поворота событий. — Будет ч-четыре…? — прошептала Йеджи, её голос был тихим и дрожащим. В её глазах, широко распахнутых от страха и волнения, читался немой вопрос. Рюджин в ответ лишь кивнула, её лицо оставалось непроницаемым. Этот простой, лаконичный жест прозвучал для Йеджи как приговор, подтверждая все её самые смелые эротические предчувствия. Она почувствовала, как внутри всё похолодело, как сердце бешено застучало в груди. — Я… я не выдержу… — прошептала она, и в её голосе прозвучала отчаянная мольба о пощаде. Внутри всё сжалось от предвкушения, она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед силой и властью Рюджин. — Ты хочешь себе айфон, солнышко? — вдруг нежно уточнила Шин, внезапно меняя тон голоса на ласковый и заботливый. В её глазах появилось озорство, а на губах заиграла мягкая, успокаивающая улыбка. Она придвинула омегу ближе к себе, обхватив её за округлые, упругие ягодицы, чувствуя, как под ладонями дрожит её тело. Йеджи, ошеломлённая такой резкой сменой настроения, послушно кивнула, подтверждая своё заветное желание. Она мечтала о новом айфоне уже несколько месяцев, но никак не могла самостоятельно накопить нужную сумму. — Ну вот, — прошептала Рюджин, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. Рюджин крепко прижала Йеджи к себе, утопая лицом в её шее, жадно вдыхая волнующий, сладковатый цветочный аромат, который исходил от её кожи. Этот запах дурманил, завораживал, заставлял забыть обо всем на свете. Одна рука скользнула под футболку девушки, нежно проходясь по её гладкой, шелковистой спине, ощущая каждый изгиб её тела. Лёгкая дрожь пробежала по телу Йеджи в ответ на её прикосновения. Она невольно подалась вперёд, прижимаясь к Рюджин ещё теснее, ища защиты и утешения в её объятиях. — Мм, Рюджин… — тихо протянула Хван, её голос дрожал от возбуждения и страха, и крепче вцепилась руками в её плечи. Она уже успела, повинуясь её невысказанному желанию, лечь на кровать, а Шин оказалась сверху, нависая над ней, точно хищная птица над своей добычей. — Придётся потерпеть, если хочешь получить желаемое… — прошептала Рюджин, и в её голосе прозвучало обещание неземного наслаждения, за которое придётся заплатить определённую цену. Она, не теряя времени, быстро стянула с Йеджи футболку, на мгновение задержав взгляд на её упругой, высокой груди, которая была без лифчика, и заставила её сердце забиться ещё сильнее. Затем, нежно, будто боясь поранить, она одним плавным движением сняла с неё и облегающие штаны вместе с белоснежными кружевными трусиками, которые скользнули на пол. Хван, сгорая от стыда и возбуждения, слегка раздвинула ноги в стороны, демонстрируя свою готовность сдаться во власть её желаниям. Шин, с хищным блеском в глазах, облизнула два пальца, и, медленно опуская руку к её промежности, нежно провела ими по влажным, набухшим складкам. Нежный, обжигающий трепет пронзил тело Йеджи, заставив её издать тихий, сдавленный стон. Вскоре Рюджин, нежно и уверенно, вошла внутрь, растягивая податливые стенки, и боль смешалась с удовольствием, образуя пьянящий коктейль страсти. — Рюджин… — на выдохе простонала младшая, закрывая глаза от захлестнувшего её наслаждения. Каждое её слово было наполнено страстью и обожанием, будто она молилась своей богине. По мере того, как Шин двигала пальцами внутри девушки, разгоняя кровь и распаляя её желание, изо рта омеги вырывались сладкие, негромкие стоны. Комната наполнилась терпким, пьянящим запахом возбуждения и желания. — Тебе хорошо? — прошептала Рюджин, заглядывая ей в глаза, словно пытаясь прочитать в них всю глубину её чувств. — Да! Мне безумно хорошо, мамочка! Ах! — Йеджи громко и резко простонала, не в силах больше сдерживать свои эмоции, когда почувствовала, что теперь её растягивают уже три пальца. Боль смешалась с неземным удовольствием, и она почувствовала, как её тело начинает плавиться под горячими прикосновениями своей альфы. Рюджин понемногу ускоряла темп с каждым толчком, с каждым движением, погружая Йеджи в бездну наслаждения, унося её на гребне страсти в пучину чувственности. Далее, не останавливаясь, она добавила четвёртый палец, и от этого стоны Хван стали гораздо громче, переходя в отрывистые крики. Она больше не могла себя сдерживать, отдаваясь во власть своим чувствам, позволяя им захлестнуть её целиком и полностью. Она была готова ко всему, лишь бы почувствовать это божественное наслаждение ещё раз, ещё сильнее, ещё глубже. — Моя маленькая сучка… — прошептала Рюджин, и её голос прозвучал хрипло и властно, будто она отдавала приказ, который не подлежал обсуждению. Каждое слово, сорвавшееся с её губ, было пропитано желанием и собственничеством. Она жадно вслушивалась в сладостные стоны Йеджи, которые опьяняли её, как дорогое вино. Эти звуки были для неё самой прекрасной музыкой в мире, симфонией страсти, написанной только для неё. Шин опёрлась рукой в плечо Йеджи, чуть вдавливая её в мягкую поверхность кровати. Её пальцы двигались внутри девушки всё интенсивнее, быстрее и грубее, казалось, она пыталась добраться до самой её души. Она чувствовала, как влажные, упругие стенки сжимаются вокруг её пальцев, усиливая ощущения до предела. В этот момент время словно замерло, оставив их наедине в вихре страсти и возбуждения. — Рюджин! Господи, да! — выдохнула Йеджи и её тело пронзила мощная волна наслаждения. Пара коротких, резких толчков стали последней каплей, и она кончила, издав протяжный, пронзительный стон, который эхом отразился от стен комнаты. Всё её тело содрогалось в сладостной дрожи. Лицо было искажено гримасой экстаза, глаза были прикрыты, а губы приоткрыты в немом крике восторга. В эти мгновения она была беззащитной и полностью отданной во власть своим чувствам. Прикосновения Рюджин обжигали кожу Йеджи, оставляя на ней невидимые отметины восторга и трепета, похожие на клеймо принадлежности. Каждый её палец вырисовывал на теле омеги карту наслаждения, открывая всё новые и новые источники удовольствия. В голове Йеджи всплывали моменты их первой встречи: неуверенные касания, робкие взгляды, случайные прикосновения, которые вызывали бурю эмоций. Она помнила, как её сердце бешено колотилось в груди, как её ладони покрывались испариной от одного лишь присутствия Рюджин рядом. Со временем эти невинные знаки внимания переросли в страстное и всепоглощающее чувство, которое соединило их души в единое целое на долгие счастливые года. Большая, сильная ладонь Рюджин намеренно медленно легла на правую грудь Йеджи, на мгновение замирая над ней, будто оценивая сокровище. Затем она мягко, но смело сжала её, чувствуя, как под кожей бьётся жизнь. От этого простого, но такого чувственного прикосновения, из горла омеги вырвался тихий, сдавленный стон. Это был не стон боли, а скорее предвкушение удовольствия, которое снова вот-вот обрушится на неё волной, захлестнув её с головой. Шин, желая продлить этот приятный момент, приподнялась, опираясь на локоть, и её плечо напряглось под шелковистостью кожи, и начала неторопливо, завораживающе играть с грудью Йеджи. Большим пальцем она нежно ласкала упругий сосок, рисуя на нём невидимые узоры. Круговые движения, лёгкие пощипывания, невесомые касания — всё это, подобно электрическому разряду, пробегало по телу омеги, доводя её до исступления, заставляя её кожу покрыться мурашками, а тело дрожать от возбуждения. Внутри неё заново разгорался пожар, который грозил вырваться наружу неудержимым пламенем страсти. Каждый вздох становился всё более учащённым, а в глазах отражалось нетерпеливое желание и полная готовность снова отдаться во власть Рюджин. Затем Рюджин принялась оставлять лёгкие, невесомые поцелуи на шее Йеджи. Каждый её поцелуй был отмечен печатью нежности и желания, зажигая в теле омеги огонь страсти, разгораясь всё сильнее от каждого прикосновения. Мелкая дрожь пробегала по коже девушки, словно рябь по воде, нарушая её спокойствие. Из её горла вырывались тихие, несвязные стоны. Не прекращая осыпать шею Йеджи поцелуями, Рюджин медленно спустилась ниже, к плоскому животику, нежно оглаживая каждый изгиб тела, чувствуя каждый нерв, что трепещет под кожей. Добравшись до промежности омеги, она, поддавшись внезапному порыву, не удержалась и собрала языком капельку стекающей природной смазки, будто дегустируя самый изысканный десерт. Этот дерзкий, откровенный жест, как удар хлыстом, выбил из Йеджи громкий, короткий стон, а член Рюджин болезненно дёрнулся в боксерах от этого чудесного звука, требуя освобождения, протестуя против сдерживаемого желания. Шин выпрямилась, отбросив прочь остатки смущения и сомнений. В глазах теперь плескалось решительное, обжигающее желание. Губы тронула предвкушающая, хищная улыбка, которая говорила о жажде обладать и подчинять. Она резким, уверенным махом сдёрнула с себя домашние штаны. Следом полетели на пол и боксеры, оставив её сильный, тренированный силуэт купаться в приглушённом, мягком свете ночника. Она обхватила свой возбуждённый, налитый кровью член рукой, чувствуя, как под кожей бешено пульсирует кровь, как набухают вены, наполняясь силой и энергией. Медленными, уверенными движениями, будто оттачивая мастерство, она начала водить рукой вверх и вниз, даря себе мимолётные, дразнящие ощущения, которые только усиливали её желание быть ближе к Йеджи, ощутить её тепло и податливость, утолить жажду страсти, поглащающую её целиком. Каждый вздох становился всё более прерывистым, а взгляд неотрывно следовал за каждым движением её руки. Рюджин, стараясь быть максимально нежной и чуткой, аккуратно проникла в мягкое тело Хван. Она чувствовала, как та напряглась под ней, как вздрогнула от сладостного вторжения. От этого первого, почти невесомого касания их тел, по комнате пронесся слабый, стон Йеджи, в котором слышалось и блаженство, и небольшая боль от размера органа. Шин начала двигаться в среднем темпе, позволяя их телам привыкнуть друг к другу, найти общий язык, слиться в едином ритме. Йеджи под ней извивалась и тихо стонала, прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия, утопая в море чувств. Она чувствовала, как каждая клетка её тела наполняется теплом и жизнью, как растворяются все тревоги и заботы, уступая место настоящему и всепоглощающей страсти. — Блядь, да! Боже, как хорошо! Постепенно темп альфы набирал обороты, становился быстрее и увереннее, а движения — более напористыми и властными, она точно намеревалась завоевать каждый сантиметр тела Йеджи. Входить становилось всё легче и приятнее, благодаря обильной смазке Йеджи, которая щедро увлажняла их тела и простынь, очерчивая влажные дорожки на её промежности, бёдрах и ягодицах. Каждое прикосновение оставляло жаркий след, как прикосновение раскалённого железа. Когда Йеджи начала стонать громче, переходя на крик, умоляя Рюджин не останавливаться, её голос звенел от страсти и мольбы, в её голосе звучала дикая, почти животная страсть, будто она превратилась в хищницу, готовую растерзать свою добычу. Желание, подобно всепоглощающему огню, охватило всё её тело, не давая ни единого шанса на спасение, и она больше не могла, да и не хотела, сдерживать своих безумных эмоций. Шин, чувствуя каждую клеточку её тела, зная её лучше себя самой, улавливая малейшее изменение её настроения, нежно улыбнулась уголком губ и, исполнив мольбу своей омеги, как дьявол, решивший поддразнить свою жертву, и ускорилась, доводя движения до предела, словно разгоняя гоночный болид до максимальной скорости. Пронзительные, рваные стоны, полные неистового удовольствия и отчаяния, вырывались из груди Йеджи. Каждый толчок Рюджин отдавался в ней волной безумного экстаза, каждый раз приближая её к вершине блаженства, к грани, переступив которую, она навсегда потеряет контроль над собой… Член Рюджин, как живой, напитанный жаждой и влечением, разбух и значительно увеличился в размерах, становясь твёрже любой стали. Йеджи, опьянённая необузданным жаром, чувствовала каждую вену на нём, ощущала силу и власть, которую он дарил ей, подчиняя её волю и разум. Стенки Йеджи отчаянно, критично сжимали разгорячённый орган Рюджин, точно стремясь удержать его внутри навсегда, и эта абсолютная теснота, это пьянящее ощущение всепоглощающего единства, доводило её до безумия, разжигая в её груди неугасимый огонь. Не выдержав этого бушующего натиска чувств, Йеджи кончила, тело её содрогнулось в сладостных судорогах наслаждения, а стоны перешли в тихий, прерывистый шёпот, полный нежности и благодарности. Шин, чувствуя приближение кульминации, предчувствуя момент истины, ускорилась по максимуму, врываясь в Йеджи до самого дна, до предела её возможностей, вторгаясь в самые её сокровенные уголки души. В этот момент время словно остановилось, растворилось в одном, бесконечном мгновении всепроникающей горячности и блаженного экстаза, оставив их вне времени и пространства. И, наконец, совершив последнее, триумфальное движение, войдя в Йеджи до конца, Рюджин наполнила её своим горячим, обжигающим семенем, ощущая, как её нутро вздрагивает в ответ. Обе тяжело, прерывисто дышали, восстанавливая сбитый ритм дыхания и растраченные силы, будто после долгого, изнурительного путешествия, покорив горную вершину. Хван, лежа с закрытыми глазами, уже начинающая погружаться в глубокий сон, ощущая приятную, расслабляющую слабость во всём теле, чувствовала, как мокрое и распалённое тело Рюджин устало, но нежно легло на неё сверху, ощущая каждой клеточкой её присутствие. Она чувствовала, как бьется её сердце, как ритмично поднимается и опускается её грудь, и этот успокаивающий ритм, сливаясь с её собственным сердцебиением, успокаивал и умиротворял, унося все тревоги и заботы. Она ощущала феромоны Рюджин сильнее, чем когда-либо прежде, их терпкий, пьянящий аромат, как густой туман, затуманивал её разум, забирая прочь все смятения и сомнения, оставляя лишь пьянящее ощущение блаженного покоя и абсолютной безопасности в любящих объятиях своей любимой. — Так... Ты купишь мне новый айфон? — тихо спросила омега, оставляя едва ощутимый поцелуй на основании шеи своей девушки. Рюджин усмехнулась в плечо Йеджи, чувствуя, как лёгкий холодок пробегает по её коже от прохладного воздуха комнаты. Она приподнялась, оглядывая лицо своей возлюбленной, такое умиротворённое и безмятежное после пережитого ими урагана страсти. В глазах плескалось озорство, несмотря на то, что тело ещё томилось в неге и истоме. — Айфон, говоришь? — промурлыкала Рюджин, нежно перебирая пальцами шелковистые волосы Йеджи. — И чем же я заслужила такую щедрость после столь… убедительного проявления любви? Йеджи приоткрыла один глаз, лукаво улыбаясь. — Ну, во-первых, я была чертовски восхитительная, разве нет? А во-вторых, мой старый айфон дышит на ладан. Ты же не хочешь, чтобы мои обворожительные селфи пропадали в плохом качестве? Рюджин рассмеялась, вновь уткнувшись лицом в нежную кожу шеи Йеджи. Пьянящий аромат омеги после секса стал ещё более густым и манящим. — Ладно, хитрая лисичка, ты меня убедила… Но с тебя клятва, что самые восхитительные селфи будут предназначены лишь для моих глаз. Йеджи обвила руками её шею, притягивая ближе. — Обещаю. А теперь… поцелуй меня. И… Может быть, ещё один раунд? — с дьявольской усмешкой прошептала Хван, слегка прикусив губу. — Ну… Почему бы и нет… — отозвалась Шин с дерзкой искоркой в глазах, бережно коснувшись губами её сочных, призывных губ.