Лес, который помнит.

Прошло несколько недель. Они снова были на складе у Бобби, переводили дух между делами. Анна что-то чертила на своей карте, сверяясь с ноутбуком Сэма. Дин разбирал и чистил всё оружие, до которого мог дотянуться, — это было его способом медитации. Бобби, попивая кофе, наблюдал за ними. За этим странным квартетом, который сложился против всех правил и вероятностей. «Так что дальше?» — наконец спросил он, ставя кружку с глухим стуком. — «Вы так и будете колесить вместе? Дочь, делающая из монстров психотерапевтов, и два упрямых осла, которые только и ждут, чтобы что-нибудь взорвать?» Дин хмыкнул, не отрываясь от ствола. «У неё есть свои дела. Те «узлы силы» и «договоры», что надо проверять. У нас — своя дорога. Пересекаются — работаем вместе. Нет — так нет». Анна подняла голову. «Я хочу поехать на Аляску. Там есть место… мама упоминала его. «Камень слёз». Там, по легенде, можно поговорить с душами ушедших охотников. Узнать… не оставила ли она мне чего ещё. Кроме карты и знаний». Сэм насторожился. «Это опасно?» «Всё, что связано с душами, опасно. Но я должна». Дин прекратил чистить. Он смотрел на неё через стол. «Одна?» «Да». Он кивнул, как будто ожидал этого. ««Бронко» потянет? Там дороги, скажу тебе, не сахар». «Потянет. Он видал и не такое». Наступила пауза. Бобби кряхтел, что-то обдумывая. Сэм смотрел то на брата, то на Анну. «Я поеду с тобой», — неожиданно сказал Дин. Все повернулись к нему. «Что?» — выдохнула Анна. «Ты сказала — опасно. У тебя нет навыков выживания в настоящей глуши. А у меня есть. И… — он сделал паузу, подбирая слова, — и если там придётся говорить с душами… возможно, понадобится кто-то, кто будет говорить на языке стволов. На всякий случай». «А наши дела?» — спросил Сэм, но в его голосе не было протеста. Было понимание. «У нас с тобой, Сэм, дел навалом. Разделимся на время. Ты возьмёшь «Импалу», поедешь проверить ту историю с русалкой в Луизиане. Мы с… с Анной съездим на Аляску. Потом встретимся. Здесь. Или где договоримся». Он сказал это так, будто это было самое естественное решение в мире. Но в воздухе повисло что-то важное. Это был не просто тактический расклад. Это был выбор. Выбор быть рядом, когда она пойдёт на встречу со своим прошлым. Выбор прикрыть её спину не в бою, а в её личном, духовном путешествии. Анна смотрела на него. Потом медленно кивнула. «Хорошо. Но правила на дороге — мои. И на месте — тоже». «Пока твои правила не заведут нас в пасть ледяного гиганта или ещё какой хреновины, о которой есть записи только на твоей карте», — парировал Дин, но в его тоне не было прежней едкой колкости. Была договорённость. Бобби хмыкнул. «Ну вот и славно. А то я уж думал, вам только с монстрами возиться. Пока вы там будете на краю света душами шаманить, я Сэму подскажу, как с русалками без последствий договориться. У меня одна книжка есть, норвежская…» Вечером, когда Сэм и Бобби спорили о методах общения с водяной нечистью, Дин вышел на крыльцо покурить. За ним вышла Анна. Они стояли молча, глядя на тёмное небо, усеянное звёздами. «Спасибо, — снова сказала она. В который раз. Но на этот раз это значило что-то иное. — За то, что едешь». «Не за что, — буркнул он, затягиваясь. — Просто… надоело, что ты всё время одна ходишь по краю. Кто-то должен быть рядом, чтобы подстраховать. А Сэм… он слишком мягкий для такого». Она тихо рассмеялась. «А ты в самый раз?» «Я в самый раз для многого, — он бросил окурок и раздавил его каблуком. — Для стрельбы, для вождения, для спасения мира с брусничным пирогом в багажнике. Почему бы не добавить к списку «охрану шаманки на Аляске»?» Он посмотрел на неё. И она посмотрела на него. И в этот раз их взгляды не соревновались, не оценивали. Они просто… видели друг друга. Два солдата из разных армий, нашедших общий язык на нейтральной, заснеженной полосе где-то между пулей и пирогом. «Завтра рано выезжать, — сказала Анна, поворачиваясь к двери. — Я испеку что-нибудь в дорогу. Пирожки с мясом и капустой. Настоящие, сибирские. Чтобы не мёрзнуть». «Сделай побольше, — сказал Дин её спине. — У меня аппетит здоровый». Дверь закрылась. Дин остался смотреть на звёзды. Где-то там была Аляска, ледяные ветра и тайны её матери. А здесь, на крыльце, пахло дымом, холодом и предвкушением долгой дороги. Дороги, на которой он, Дин Винчестер, уже не знал, кто он больше: охотник, солдат или просто человек, который едет с девушкой на край света, потому что не может позволить ей ехать одной. И это было нормально. Более чем нормально. Это было ново. И, чёрт возьми, совсем не страшно.