Лес, который помнит.

«Бронко» пожирал мили, оставляя позади сначала зелёные леса, потом желтеющие прерии, и, наконец, суровые, скалистые пейзажи Канады. Дин, против своего обыкновения, не требовал права водителя. Он сидел на пассажирском сиденье, изучая её карту, пытаясь сопоставить значки с реальным ландшафтом за окном. В машине пахло кожей, бензином и свежей выпечкой. Пирожки с капустой и мясом, ещё тёплые, лежали в корзинке между сиденьями. Дин уже съел два. Они были плотные, сытные, с хрустящей корочкой — идеальная дорожная еда. «Этот значок, — он ткнул пальцем в символ, похожий на перевёрнутую ёлку. — «Место силы». Что это значит на практике?» Анна, не сводя глаз с дороги, ответила: «Это значит, что там тонкая граница между мирами. Может быть источник чистой воды, который никогда не замерзает. Или, наоборот, пропасть, куда сбрасывают отходы магические существа. Подход зависит от контекста. Мама отмечала их, чтобы знать, где можно набрать силу для обряда, а куда лучше не соваться без крайней нужды». «И мы едем прямо через одно из них», — констатировал Дин, видя, что их маршрут пересекает несколько таких значков. «Не через, рядом. И днём. Ночью или в полнолуние я бы объехала за сто миль». Дин кивнул, делая мысленную пометку. Его собственная карта опасностей состояла из «здесь водятся оборотни», «тут гнездо вампиров». Её карта была тоньше, глубже. Она учитывала не только хищников, но и саму экосистему тьмы. Они остановились на ночь в крошечном мотеле где-то в Британской Колумбии. Холод уже пробирался сквозь стены. Анна, пока Дин проверял комнату на наличие скрытых угроз и жучков (старая привычка), разожгла маленькую походную горелку и поставила на неё чайник. «Чай из шиповника и можжевельника, — сказала она, насыпая что-то из мешочка в две жестяные кружки. — Для иммунитета и чтобы отогнать приснившиеся мороки. В таких местах сны бывают… слишком реальными». Дин, обычно презирающий всякие «травяные отвары», на этот раз принял кружку без возражений. На вкус напиток оказался кисловатым, смолистым, но с приятным послевкусием. Он согревал изнутри. «Ты всегда так? — спросил он, сидя на краю жёсткой кровати. — Со всеми этими… ритуалами? Даже просто чтобы заснуть?» Анна села в кресло у окна, завернувшись в свой походный плед. «Не всегда. Но в местах силы, на перекрёстках дорог, рядом со старыми костями… да. Это как мыть руки перед едой. Гигиена. Только не для тела, а для духа. Чтобы не подхватить какую-нибудь духовную заразу». Дин задумался. Сколько раз он и Сэм засыпали в подобных местах, не задумываясь ни о чём, кроме того, чтобы поставить сигнальные ловушки от нечисти? Сколько раз они просыпались с чувством тяжести, которое списывали на усталость? А ведь это могла быть именно что «зараза». «Научишь?» — неожиданно для себя спросил он. Анна посмотрела на него с лёгким удивлением, потом кивнула. «Научу. Простым вещам. Как окурить комнату полынью перед сном. Как поставить защиту из соли не только от призраков, но и от дурных мыслей. Это не магия в твоём понимании. Это… настройка окружающего пространства. Чтобы оно работало на тебя, а не против». Они пили чай в тишине. За окном выл ветер, гоняя по пустой парковке жухлые листья. Но в комнате, несмотря на убогость обстановки, было спокойно. Дин впервые за долгое время не чувствовал привычного напряжения, ожидания удара в спину. Может, из-за чая. А может, потому что с ней он чувствовал себя… прикрытым. Не только физически. На каком-то другом, непривычном для него уровне. «Завтра будем на Аляске, — сказала Анна, прерывая его мысли. — И ещё день пути до места. Там уже нет дорог. Только направления». ««Бронко» проедет?» «До определённого момента. Потом пешком. Ты готов к пешему походу по тундре?» Дин усмехнулся. «Руса, я прошёл через Ад и обратно. Тундра меня не испугает». «Ад — это метафора, — парировала она. — А тундра — это реальный холод, который может убить за ночь, белые медведи и земля, которая не прощает ошибок. Это другая война». «Война — она везде война, — сказал Дин, но уже без прежней бравады. С уважением. — Просто правила разные. Покажи свои, и я буду играть по ним». Она улыбнулась в темноте. «Договорились, солдат».