Гарри Поттер и Отходы Производства

      Лицо юноши исказила кривая усмешка. Он прошелся туда-сюда, подошел к окну и уперся руками в подоконник, его спина ссутулилась.       — Я всегда чувствовал себя… боеголовкой, — сказал он. — Знаешь, ядерной такой. Или даже термоядерной. Еще даже до Хогвартса. Или до встречи с миссис Кейн… Правда, тогда я этого еще не осознавал. Просто там, в глубине души, я знал, что все, что от меня нужно в этой жизни — это попасть в цель и взорваться. А все остальные… Старушки и старички, МакГонагалл, Сириус… Они были как ступени ракеты. Они ускоряли меня, давали мне силы, выводили на траекторию, которая вела меня к цели… и отваливались. И сгорали. В атмосфере сгорали. А я летел дальше, туда, куда должен был долететь.       — Но…       — Я думаю, это давало мне силы. Иначе все это — дядя, тетя, Дадли, смерть моих родителей, стертая память тех, кто меня окружали — все это было бы зря.       — Ты решил дать Дамблдору победить? — она сощурила глаза. — И даже не тому Дамблдору кем он стал в конце, а тому Темному Лорду, которым он был раньше? Когда тер память всем, кто мог тебе помочь, да и вообще издевался над тобой?       — Дамблдор был только одной из ступеней, — вздохнул он. — Последней. С блоком управления. Он вывел меня на траекторию… И я благодарен ему. Фактически… Фактически он уже победил, потому что я уже попал в цель. Из якорей Тома остались только я и Нагайна, причем девяносто девять из ста за то, что змея переживет меня на пару секунд, ну или какой там интервал Фред с Джорджем для проверок выставили. Я… Эм… Я принял меры.       — Я догадалась, — кивнула она. — О мерах. Ты просто не мог не попытаться, а после визита в Малфой-Мэнор ты стал очень спокойным. Это значит, что у тебя что-то получилось. А сам Том?       — У меня довольно много рук, — хмыкнул он. — Отрастил за это время, начиная с тебя. И, — он жестом остановил уже готовые сорваться с ее губ слова сожаления, — не только рук.       — В Пророчестве нет ничего о ногах и других частях тела, — фыркнула она. — Так что запинать Тома не получится.       — В Пророчестве — я имею в виду То Самое Пророчество — упоминается, что тот, кто победит Тома родится в конце июля, правда?       — «Когда умирает седьмой месяц», — ответила она. — Ну… Я думаю, что тебе уже можно раскрыть какие-то детали.       — Значит, не только Невилл или мисс Малфой, но и Рон, — кивнул он.       — День рождения Рона в апреле. Так что…       — Он родился недоношенным, мне это мистер Уизли сказал за несколько месяцев до смерти. Он очень переживал за сына и пытался как-то оправдать его. В смысле, что он был придурком не потому что недоносок, а потому что над ним слишком много тряслись.       — Я, конечно, могу уточнить у профессора Уизли, семимесячным Рон родился или не семимесячным… Но этого все равно будет мало. Там еще условия есть.       — Какие? — поинтересовался он. — И знаешь, ты права. Сейчас мне, пожалуй, надо знать побольше.       — Он должен быть рожден у тех, кто трижды бросил вызов Темному Лорду, — проинформировала Гарри мисс Грейнджер.       — Ага. Ну я и Невилл под это точно подпадаем, Рон… Да, Молли с Артуром тоже могли, хотя вряд ли они считали… Ну а Люциус с Нарциссой вполне могли что-то с Томовыми деньгами мутить, или с политикой, как Люциус на втором курсе. Не случайно же Нарциссе пришлось почти пять дней в подвале на Гриммо сидеть, чтобы Драко родился не в конце июля, а в начале июня: уж его бы Том точно не пощадил. Кстати, а это точно «он», а не «Она»?       — Там говорится «Он», но по правилам английского языка в обезличенной форме «он» может означать человека любого пола. Это наследие сексистских и патриархальных времен, — пояснила мисс Грейнджер.       — Ага. То есть мисс Малфой тоже подходит.