Глава первая: Пыль и красный шёлк
20 января 2026 г., 23:35
Му Цин ненавидел проклятые места.
Не из-за опасности — с этим он умел справляться.
И не из-за духов — большинство из них были либо тупыми, либо предсказуемыми.
Он ненавидел ощущение, будто сам воздух здесь смотрит на тебя и ждет, когда ты оступишься.
Заброшенный храм стоял на окраине вымершей деревни. Крыша провалилась, колонны были покрыты трещинами, а старые ленты с молитвами давно превратились в грязные обрывки. Здесь чувствовался чужой след — тяжелый, холодный, уверенный.
Му Цин нахмурился.
— Значит, слухи не врали, — пробормотал он себе под нос.
След был знакомым. Слишком знакомым.
Красный оттенок духовной энергии невозможно было спутать.
Хуа Чэн.
Конечно. Если где-то появлялась аномалия, которая не укладывалась в рамки Небесного двора, этот призрачный король либо уже был там, либо имел к этому прямое отношение.
Му Цин стиснул зубы.
Он не любил Хуа Чэна.
И дело было не в страхе — Му Цин давно перестал бояться тех, кто сильнее его.
Дело было в том, как Хуа Чэн смотрел на мир. Будто всё вокруг было либо скучным, либо бесполезным. Будто только один человек в этом мире стоил его внимания.
Му Цин шагнул внутрь храма.
Пыль взметнулась, скрип дерева эхом разошёлся под сводами. В центре зала, небрежно прислонившись к полуразрушенной статуе, стоял он.
Красные одежды, как всегда, выглядели неуместно яркими на фоне серых руин. Серебряная бабочка на пальце лениво шевельнулась, словно живая.
— Я так и думал, что это будешь ты, — раздался спокойный голос.
Му Цин скрестил руки на груди.
— Убери этот тон, — холодно ответил он. — Я здесь по делу. Не льсти себе.
Хуа Чэн усмехнулся, но в его улыбке не было привычной насмешки. Скорее — внимательность. Он рассматривал Му Цина так, будто видел его впервые. Слишком долго. Слишком пристально.
— Небесный двор прислал тебя одного? — спросил он. — Или ты снова решил тащить всё на себе?
Му Цин резко вскинул взгляд.
— Это не твоё дело.
— Моё, если это место уже под моей защитой.
Вот оно.
Му Цин ощутил раздражение, поднимающееся где-то под рёбрами.
— Под твоей защитой? — он усмехнулся. — С каких пор ты стал играть в спасителя?
Хуа Чэн медленно выпрямился. Его взгляд стал тяжелее, но голос остался ровным.
— С тех пор, как понял, что некоторые вещи нельзя оставлять Небесному двору.
Молчание повисло между ними, густое, как пыль в воздухе.
Му Цин чувствовал, что за этим местом скрывается нечто большее, чем обычная аномалия. И чувствовал ещё кое-что, куда более неприятное.
Хуа Чэн не пытался выгнать его.
Не насмехался.
Не провоцировал.
Он… ждал.
Му Цин отвернулся первым.
— Если ты здесь, значит, проблема серьёзная, — сказал он сухо. — Я не собираюсь работать с тобой, но и мешать тоже не буду. Разберёмся и разойдёмся.
Хуа Чэн тихо рассмеялся.
— Как скажешь, Му Цин.
Имя прозвучало слишком спокойно. Без издёвки. Без привычного яда.
Му Цин сам не понял, почему это задело сильнее, чем любая насмешка.
Он шагнул глубже в храм, не оглядываясь.
Но ощущение взгляда в спину не исчезло.
И почему-то — к его собственному раздражению — в этом взгляде не было враждебности.
Только интерес.
