Самый лучший Новый год

— Это хреновая идея, Джулс, — хмурятся Флинт, привычно передергивая плечами. — Выгляжу полным идиотом в нём, — они порываются стянуть с головы красное безобразие, так любимое сотнями американцев и не только ими. — Да ладно, — Джулс поправляет свой собственный новогодний колпак, задорно перебрасывая пушистый помпон набок, — слишком много критики по отношению к себе. Как по мне, очень миленько, — в зеленых глазах привычная добродушная усмешка. — Миленько, — Флинт закатывают глаза. Но колпак ненадолго в покое оставляют. — Знаешь, Томпсон, это последнее, что я желаю услышать о себе. Честно, — они едва заметно дергают уголком рта, узкая ладонь сама собой тянется к замысловатой сережке в ухе. Привычный жест, означающий, что Флинт нервничают. Но в рамках допустимого. Поэтому Джулс продолжает, поправляя съехавшую мишуру на елке: — У тебя такое лицо, словно мы не Новый Год встречать собрались, а похороны справляем, — он качает головой, перебирая шарики и разноцветных стеклянных зверюшек в большой картонной коробке. — Угу, — в тон ему отвечают Флинт. — Похороны моего чувства стиля, в муках скончавшегося в тот самый момент, когда ты заставил меня натянуть этот идиотский свитер с оленями, — они тяжело вздыхают, старательно избегая собственного отражения в зеркальной дверце шкафа. — И колпак в придачу. — Лучше бы помогли украшать елку. Или гирлянду развесили, — Джулс протягивает им коробку с игрушками, успевая при этом повесить на ветку очередной блестящий шарик. — А не косплеить Гринча. Хотя, не спорю, получается неплохо. — Да ну тебя! — Флинт преувеличенно громко фыркают, выуживая из коробки ярко-красную деревянную лошадку, и долго примеряются, прежде чем повесить её на одну из веток. Спустя примерно час и десять минут добродушных препирательств елка оказывается приемлемо украшенной. Приемлемо — по мнению Флинт, конечно же. А вот по скромному мнению Томпсона — это лучшая елка из всех, что у него были. И самая лучшая компания на Новый Год. — Знаешь, я рад, что ты тогда написали мне, — задумчиво произносит Джулс, разглядывая отражение елки в темном окне. — На прошлый Новый Год? — Флинт едва заметно кривят губы, не то стараются подавить улыбку, не то сомневаются в правдивости слов Томпсона. — Это был алкогольный порыв. А всё, что последовало потом, череда случайностей и столкновение характеров. — Всё равно, — упрямо качает головой Джулс, касаясь ладонью холодного стекла, — даже если и так, всё привело к тому, что этот Новый Год мы встречаем вместе, — Томпсон застывает на месте, когда его ладонь накрывает чужая. Нет, не так. Не чужая — Флинт. — И ты… рад… этому? — тихий шепот Норта повисает в воздухе, вплетая несколько новых нот в мелодию их сердец. Вместо ответа Джулс резко поворачивается к ним, оттесняя к елке. В его глазах столько всего, что Флинт гулко сглатывают и резко поднимают голову, скрещивая взгляды. А затем прикрывают глаза, когда Томпсон подается вперед, захватывая в плен как будто нарочно приоткрытые губы Норта. Пальцы Флинт сминают тонкую ткань футболки Джулса, темные ресницы мелко дрожат. Их отражения в шариках наплывают друг на друга, искажаются, когда Джулс срывает с губ Флинт едва слышный стон. — А ты как думаешь? — хрипло шепчет Томпсон, неохотно разрывая поцелуй. Отводит темную влажную прядку от лица Норта, касается щеки. Словно каждое из прикосновений делает их ещё ближе друг к другу. Заставляя забыть обо всем. — Ты… очень рад… — выдыхают Флинт, делая шаг вперед и утыкаясь лбом в его плечо. — И я… тоже... Я теперь не… одни. — И никогда не будешь, — Джулс на мгновение прикрывает глаза для того, чтобы пообещать в этом году самому себе, Флинт и всему миру в придачу.  Пообещать всегда, быть рядом с тем, в чьих глазах наконец-то можно увидеть солнце, все эти годы скрытое за пеленой туч. Его личное солнце.