Новое будущее.

31 августа 1991 Платформа 9 и ¾ бурлила жизнью. Себастьян, не в силах сдержать улыбку, жадно вдыхал этот особенный воздух, пропитанный предвкушением волшебства. Вокруг клубились взволнованные лица первокурсников, с опаской озирающихся по сторонам, и скользили снисходительные взгляды старшекурсников, уже вкусивших прелести Хогвартса. Оминис, как всегда, хранил непроницаемое выражение лица, но Себастьян безошибочно чувствовал, что и его не миновала трепетная дрожь волнения. Вдруг их внимание привлек Гарри Поттер, отчаянно пытающийся поднять неподъемные чемоданы и сундуки, во время которого тот упал ему на ногу. Не раздумывая, Себастьян и Оминис направились к нему на помощь, но едва они успели сделать пару шагов, как из толпы вынырнули двое рыжеволосых близнецов. Обменявшись с ними парой фраз, друзья заметили, как братья замерли, уставившись на Гарри Поттера, словно не веря своим глазам. В их взглядах читалось изумление и нескрываемое восхищение перед Мальчиком-который-выжил. Вскоре их окликнул женский голос, и близнецы, очнувшись, поспешили прочь. Себастьян и Оминис, проводив их взглядом, заняли свободное купе в поезде с их новым другом Гарри. И вот вскоре поезд двинулся с места. Гарри увидел, как женщина машет сыновьям рукой, а маленькая девочка, то ли смеясь, то ли плача, бежит за вагоном. Но вскоре она отстала, потому что поезд набирал скорость. Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Гарри ощутил прилив возбуждения, во время которого он иногда разговаривал с «Себом», как разрешил называть себя Себастьян. А пока Оминис сидел у окна, прикрыв глаза. Дверь в купе приоткрылась, и внутрь заглянул один из рыжих мальчиков. «Здесь свободно?» — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — «В других вообще сесть некуда». Оминис сразу узнал голос Рона Уизли, того самого рассеянного мальчика из Косого переулка, ведь, на его удивление, у Рона был весьма приятный голос, который нравился ему. «Конечно», — ответил Гарри, дружелюбно улыбнувшись. Рон, немного смущаясь, задвинул за собой дверь и уселся напротив Гарри. Себастьян кивнул ему в знак приветствия, а Оминис прилушал, продолжая смотреть в окно. Несмотря на то, что был слепой. «Я — Рон, кстати. Рон Уизли», — представился рыжий мальчик. Поезд ехал, и в купе повисла неловкая тишина. «Я — Гарри Поттер», — ответил Гарри, чувствуя, как его лицо заливается краской, услышав свое имя. «А это Себастьян и Оминис». «Да, мы уже встречались», — улыбнулась Себ, сидя рядом с Гарри. Пока Рон рядом с Оминисом. За окном проносились поля и леса, а в купе медленно завязывалась дружба. Гарри, Себастьян и Рон с упоением обсуждали предстоящее обучение в Хогвартсе, волшебные палочки и заклинания. Оминис, по-прежнему оставаясь молчаливым наблюдателем, лишь изредка вставлял короткие ремарки, но Себастьян видел, что он тоже рад новой компании. Вскоре к ним пришла девочка Гермиона, которая искала жабу. Но вскоре ушла. Вскоре разговор начался о факультетах. — Не знаю, на каком я буду факультете, но, надеюсь, мы с ней окажемся на разных, — прошептал Рон и засунул волшебную палочку обратно в чемодан. Ничего у меня не вышло, и всё из-за этого глупого заклятия. Джордж меня уверял, что оно сработает, а теперь мне кажется, что он сам его придумал, чтобы надо мной подшутить. — А на каком факультете учатся твои братья? — спросил Гарри. — Гриффиндор, — кивнул Рон, снова погрустнев. — Мама и папа тоже там были. Не знаю, что будет, если я попаду на какой-нибудь другой. Неплохо было бы попасть в Когтевран, но не представляю, что будет, если меня определят в Слизерин. — Это тот факультет, где учился Волан... Ты-Знаешь-Кто? — Ага, — кивнул Рон и замолчал. Вид у него был какой-то подавленный. Себастьян Сэллоу первый ответил в защиту Слизерина. — Да ладно тебе, Рон, — вмешался Себастьян, нарушая гнетущую тишину, — Слизерин не обязательно зло. Там тоже учатся талантливые волшебники, просто с другими амбициями. И вообще, распределяющая шляпа учитывает множество факторов, а не только происхождение, чистокровный ты или нет. Оминис согласно кивнул, он, как выходец из древнего рода Мраксов, не понаслышке знал о предрассудках, окружающих Слизерин. — Важно не то, где ты учишься, а то, как ты учишься, — произнес он тихо, но весомо. — Факультет не определяет твою судьбу, Рон Уизли. Рон немного приободрился, услышав их слова. В его глазах появилась надежда. — Наверное, вы правы, — пробормотал он, — Но всё равно немного страшно. Себастьян улыбнулся. — Страх — это нормально. Главное не давать ему парализовать себя. Лучше подумай о том, какие заклинания ты хочешь выучить первым, или какие зелья сварить. Это куда интереснее, чем переживать из-за факультета. Гарри согласно кивнул, разделяя чувства Рона и слова Себастьяна. Атмосфера в купе постепенно разряжалась, вновь наполняясь предвкушением и надеждой. Впереди их ждал Хогвартс, полный чудес и тайн, и, похоже, они были готовы встретить все его вызовы вместе. Затем разговор ушёл в квиддич, где они отошли от темы факультетов. Рон объяснял Гарри тонкости правил игры, когда дверь купе снова открылась. Но это уже был не потерявший жабу Невилл в компании Гермионы Грэйнджер. В купе вошли трое мальчишек, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал школьную форму. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине. А вот Себастьян также узнал, но не мальчика, а семью Малфой, эта семья была богатой и весьма противной, по его мнению. А Маркс поморщился, услышав по его мне самый противный высокомерный голос. — Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно? — Верно, — кивнул Гарри. Те двое, что пришли с бледнолицым, были крепкие ребята, и вид у них был довольно неприятный. Стоя по бокам бледнолицего, они напоминали его телохранителей. — Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, заметив, что Гарри рассматривает его спутников. — А я — Малфой, Драко Малфой. Рон прокашлялся. Гарри показалось, что он таким образом сдерживает смех. Драко Малфой неодобрительно покосился на Рона. А вот вот Себастьян и Оминис хмыкнули, услышав смешок Рона. И сами чуть ли не рассеялись. — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители. Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри: — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться. Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он. Выражение лица Малфоя исказилось от злости. Он окинул презрительным взглядом сидящих в купе, задержавшись на секунду на Оминисе, словно пытаясь его смутить. — Что ж, если ты предпочитаешь дружить с отребьем, это твой выбор, Поттер. Но знай, ты еще пожалеешь об этом. — Сказав это, Малфой гордо развернулся и вышел из купе, сопровождаемый своими телохранителями Крэббом и Гойлом. После ухода Малфоя в купе повисла напряженная тишина. Гарри почувствовал себя неловко, будто бы его вынудили принять участие в какой-то грязной игре. — Не обращай на него внимания, — сказал Себастьян, стараясь разрядить обстановку. — Малфои всегда считали себя выше других. — Он просто завидует тебе, Гарри, — добавил Рон. — Все хотят дружить с Мальчиком-который-выжил. Гарри натянуто улыбнулся. Слова друзей принесли лишь слабое утешение, оставив в душе липкий осадок тревоги. За окном, где зубчатые пики гор пронзали багровеющее небо, а бескрайние леса тонули в надвигающейся тьме, поезд замедлил ход. Небеса наливались густым, чернильным пурпуром. Гарри и Рон торопливо сбросили куртки и облачились в длинные, траурные мантии. Мантия Рона предательски топорщилась, открывая миру полоску спортивных штанов, выдавая неготовность к торжественности момента. «Через пять минут прибываем в Хогвартс, – прокатился по вагонам зычный голос машиниста. – Просьба оставить багаж в поезде, он будет доставлен в школу отдельно». Поезд, словно утомленный зверь, выдыхая пар, окончательно замер. В коридоре взметнулся хаос, но вскоре Гарри, поборов тесноту, оказался на тускло освещенной платформе. Пронизывающий холод заставил его поежиться. Вдруг, над головами учеников качнулся огромный фонарь, вырывая из мрака знакомое лицо. В Хогсмите прибывших встречал добродушный великан Хагрид, старый знакомый Гарри. Первокурсников рассадили в лодки, и флотилия тронулась в путь. Лодки бесшумно скользили по зеркальной глади озера. Зачарованные, притихшие ученики не отрывали взгляда от величественного замка, чьи башни словно пронзали самое сердце ночного неба. Чем ближе они подплывали к скале, на которой он возвышался, тем грандиознее он становился, подавляя своим величием. А Себастьян Сэллоу и Оминис Мракс, наблюдая за всеобщим восторгом, обменялись довольными усмешками. Как ни крути, а зрелище и впрямь завораживало.