Новое будущее.

Затем они добрались до парадных деревьев, откуда вышла женщина. Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Себастьян, Оминис, как Гарри, сразу подумали, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. Вскоре их оставили в небольшом помещении, и друзья ухмыльнулись, как ни посмотри, традиции в Хогвартсе не меняются, даже спустя сто лет, пока они ждали профессора. Профессор МакГонагалл вернулась быстро и объяснила первокурсникам порядок распределения по факультетам. Ее тон был строг, но в ее словах чувствовалась забота о будущем учеников. Она подчеркнула важность выбора, предстоящего им, и призвала достойно нести честь своего факультета. Затем профессор МакГонагалл повела их в Большой зал. Себастьян украдкой взглянул на Оминиса, чувствуя его напряжение. Сами для путешественника во времени не волновало, на какой факультет они попадут, но больше, конечно, они думали, что вновь попадёт на Слизерин, как и сто лет назад. Большой зал, как всегда, ошеломил своим великолепием. Сотни горящих свечей парили в воздухе, освещая длинные столы, за которыми уже сидели старшекурсники. Себастьян и Оминис чувствовали, слышали, и Себастьян видел, что много осталось прежде, как и сто лет назад, но и были изменения. В конце зала, за преподавательским столом, восседал Альбус Дамблдор, излучающий спокойствие и мудрость. Себастьяну стало немного не по себе от пристального взгляда профессора Дамблдора, словно тот видел его насквозь. Началась церемония распределения. Один за другим первокурсники подходили к Распределяющей шляпе, которая, надевшись на голову, громко объявляла их факультет. Напряжение в зале нарастало с каждым новым именем. Себастьян ощущал, как волнение слёзы давило. И вот Минерва МакГонагалл сначала удивлённо запнулась на имени. Но произнесла чётко и громко: — Мракс Оминис. Мракс вышел вперёд, он размышлял, отправит ли шляпа его в Слизерин, как сто лет назад, или нет, ведь он всё же из будущего, хоть и в теле одиннадцатилетнего ребёнка. Шляпа коснулась его головы, и в зале воцарилась тишина. Оминис чувствовал, как ее мысли проникают в его сознание, копаясь в воспоминаниях о прошлом, в событиях будущего, в его надеждах и страхах. Долгая пауза казалась вечностью. Затем раздался громкий голос шляпы: «Гриффиндор!» Огромный зал взорвался аплодисментами, преимущественно со стороны стола Гриффиндора. Оминис замер, не веря своим ушам. Гриффиндор? Он, потомок Салазара Слизерина, оказался на факультете храбрецов и благородных? Себастьян, стоявший рядом, удивлённо приподнял брови, но тут же подтолкнул друга в спину, мол, иди уже. Оминис, словно во сне, направился к ликующему столу Гриффиндора, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — Себастьян Сэллоу! — прозвучал голос профессора МакГонагалл. Себастьян спокойно вышел вперёд, Себастьян спокойно вышел вперёд, чувствуя на себе смешанные взгляды. Он-то был уверен, что его-то шляпа непременно отправит прямиком в Слизерин, никаких сомнений. Но стоило старой, залатанной шляпе опуститься ему на голову, как в его голове зазвучал тихий, скрипучий голос: «Хм, интересный случай. Ты тоже путешественник, но твой путь не такой... «Слизерин!» Стол Слизерина разразился приветственными криками, и Себастьян, пожав плечами, направился туда, чувствуя на себе облегчение. Он знал, что Оминис будет в порядке на Гриффиндоре. В конце концов, они всегда были верными друзьями, независимо от факультета. Церемония продолжалась, и вот Минерва произнесла: – Поттер Гарри. Гарри, слегка дрожащими ногами, двинулся к Распределяющей шляпе. Себастьян видел, как он густо покраснел, видимо, волнение зашкаливало. Шляпа села на голову Гарри, и в зале снова повисла гнетущая тишина. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздался долгожданный вердикт: «Гриффиндор!» А спустя через нескольких учеников Минерва произнесла: – Рон Уизли. Рон, кажется, и вовсе готов был провалиться сквозь пол, когда его имя прозвучало в Большом зале. Красный, как его волосы, он неуверенно подошел к стулу и надел Распределяющую шляпу. Себастьян уже не сомневался, что Уизли тоже окажется в Гриффиндоре. Слишком уж он был похож на всех своих братьев. И точно, уже через несколько секунд раздалось: но у шляпы было другое мнение: «Слизерин!» Рон замер, словно в него ударила молния. Зал притих, ожидая реакции. Он, Уизли, в Слизерине? Это же какой позор для всей семьи! Он взглянул на Гарри, ища поддержки, но тот лишь непонимающе смотрел в ответ. Как в тумане, Рон поплелся к столу Слизерина, чувствуя на себе прожигающие взгляды. Он сел в самом конце стола, стараясь быть как можно незаметнее. Себастьян подмигнул Рону, стараясь подбодрить его. Он знал, что это неожиданно и странно, но Рон справится. Слизерин – не приговор, а просто другой путь. А вот Дамблдор, казалось, был весьма заинтригован этим неожиданным поворотом. Вечер пролетел в каком-то сумбурном тумане. Себастьян старался поддержать Рона, развлечь его разговорами, но тот был явно не в своей тарелке. Оминис, сидя напротив за столом Гриффиндора, бросал на них взгляды, полные сочувствия и беспокойства. Себастьян понимал, что теперь их дружба пройдет серьезное испытание. После ужина староста Слизерина отвел первокурсников в подземелья. Рон шел в самом хвосте процессии, сжавшись в комок. Комната оказалась вполне уютной, но Рон был слишком подавлен, чтобы это оценить. Себастьян попытался заговорить с ним, но тот лишь отмахнулся и забрался под одеяло. Себастьян вздохнул – похоже, эти дни для Рона будут непросты. Нужно было время, чтобы Рон пришел в себя и смирился со своим новым положением.