Новое будущее.

Хогвартс был полон загадок, и сто сорок две его лестницы лишь добавляли их. Одни, широкие и гостеприимные, казалось, сами звали путника. Другие, узкие и шаткие, скрипели под ногами, словно предупреждая об опасности. А были и такие, что в пятницу уводили Гарри совсем не туда, куда в четверг, а порой и вовсе внезапно теряли ступеньку-другую под ногами, заставляя совершать головокружительные прыжки. Но найти нужный кабинет было лишь полдела. Магия, как быстро понял Гарри, оказалась куда более сложной штукой, чем взмах палочкой и пара загадочных слов. К счастью, в этих лабиринтах передвижения и знаний Гарри всегда мог рассчитывать на нового друга — Мракса Оминиса. Этот парень, казалось, знал Хогвартс как свои пять пальцев и был готов поделиться знаниями. Каждую среду, ровно в полночь, они приникали к окулярам телескопов, изучая безмолвное величие ночного неба, записывая имена далёких звёзд и запоминая извечный танец планет. Трижды в неделю их двери открывались перед величественными оранжереями, где их ждала низкорослая, но полная жизни профессор Стебль. Она, словно ботаник-волшебник, раскрывала им тайны травологии, обучая уходу за причудливыми растениями и грибами, рассказывая об их удивительных свойствах и предназначении. Однако самым утомительным предметом, пожалуй, стала история магии. Уроки вёл призрак — профессор Бинс, который столь стар был, что однажды задремал у камина в учительской и на следующее утро явился на занятия уже без тела. Его монотонный, нескончаемый рассказ превращал имена великих волшебников в нечто путаное: Эмерик Злой легко смешивался с Уриком Странным, пока ученики спешно записывали даты и хронологию. Заклинания же, напротив, быстро стали одними из любимых уроков Гарри, почти наравне с трансфигурацией. Профессор Флитвик, маленький человечек, которому приходилось вставать на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола, преподавал их с удивительным энтузиазмом. Мракс, кстати, пояснил Гарри, что профессор Флитвик был наполовину гоблином, наполовину человеком. На первом же уроке, знакомясь с курсом, Флитвик взял журнал, и когда дошёл до фамилии Гарри, радостно пискнул и, свалившись со своей подставки, исчез из виду. Совсем другим делом была профессор МакГонагалл. Гарри интуитивно почувствовал, что с ней лучше не шутить. Умная, но суровая, она держала своих первокурсников в ежовых рукавицах. «Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии», — начала она, и в её взгляде читалась решимость. «Любое нарушение дисциплины — и вы выйдете отсюда навсегда». Ученики замерли, предчувствуя непростые времена. Затем она превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол, произведя неизгладимое впечатление. Желание скорее самим приступить к практике было огромным, но вскоре стало ясно: превратить мебель в животных — дело не одного дня. Себастьян и Мракс, конечно, знали, как оживлять неодушевлённое, они ведь почти закончили школу, прежде чем быть перемещёнными в будущее. Профессор МакГонагалл задала выучить наизусть несколько запутанных предложений, а затем выдала каждому по спичке, велев превратить её в иголку. К концу урока лишь немногие добились хоть какого-то результата: у Себастьяна и Мракса спички преобразились полностью, у Гарри — процентов на восемьдесят, а у Гермионы Грейнджер — наполовину. Профессор улыбнулась, и эта редкая, почти невозможная для неё улыбка поразила всех не меньше, чем оживший стол. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Тёмных искусств. Однако занятия напоминали скорее юмористическое шоу. Его кабинет пропах чесноком — все знали, что профессор верил в его магическую силу против вампиров, да и сам Квиррелл, как выяснилось, боялся, что кто-то из Румынии явится выяснять с ним отношения. Гарри же интуитивно чувствовал – не стоит этому профессору доверять. Подозрения разделяли и Себастьян с Мраксом. За первые дни Гарри с облегчением убедился: он не хуже других. Многие его ровесники, как и он, выросли в семьях маглов, даже не подозревая о своём истинном предназначении, пока не получили заветное письмо. Наступила пятница – великий день. Гарри спустился в Большой Зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. «Что у нас там сегодня?» — спросил он, посыпая овсянку сахаром. «Два занятия по зельям», — ответил Оминис Мракс, попивая чай. — «Будем вместе со слизеринцами». «Занятия ведет профессор Снейп, он же декан», — добавил Невилл. — «Говорят, он всегда за них, выгораживает перед нами и ставит лучшие отметки. Посмотрим». «Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас», — задумчиво произнёс Гарри. Хотя она и была деканом Гриффиндора, это не помешало ей накануне задать им огромное домашнее задание. Когда закончился обед, Гарри со всеми начал спускаться в подземелье, где и распологлся класс зельеварения. Гарри сидел вместе с Оминисом. «Оминис», прошептал Гарри, его голос звучал взволнованно. «Я знаю, ты общаешься и дружишь с Себастьяном, и у меня огромная просьба: можешь как-нибудь устроить посиделки все вместе — я, ты, Себастьян и Рон? Ведь после того, как он попал в Слизерин, Рон стал… таким замкнутым и отстранённым.» Мракс кивнул, его глаза блестели в полумраке подземелья. «Конечно, Гарри. Я поговорю с Себастьяном. Мы что-нибудь придумаем. Уверен, Рон будет рад. Он ведь всё ещё твой друг, несмотря на факультеты». Гарри почувствовал, как лёгкое облегчение разлилось по телу. Он всё ещё не мог поверить, что Рон, его лучший друг, теперь учится на Слизерине. Это было как удар, после которого Рон всё ещё пытался прийти в себя. В класс зельеварения вошёл профессор Снейп.