Проект: Эквестрия

Утро началось с того, что я попытался пошевелить рукой и понял: я старый, ржавый механизм, который забыли смазать. Мышцы после вчерашней ковки ныли так, словно я лично держал небесный свод вместо Атланта. Но, пересилив гравитацию и лень, я всё же сполз с кровати. Индустриальная революция сама себя не совершит, даже если главный инженер чувствует себя разбитым корытом. Спустившись в подвал, я мрачно посмотрел на нашу «электростанцию». Вчерашний марафон с ручкой генератора доказал две вещи: во-первых, система работает; во-вторых, крутить вал напрямую — это удел рабов на галерах. Мне нужен был крутящий момент. Мне нужна была трансмиссия. - Твайлайт! - крикнул я, копаясь в ящике с «бесполезным хламом», который мы еще не успели выкинуть. - Где те останки напольных часов, которые пытались меня укусить в первый день? - В дальнем углу, под брезентом! - донеслось сверху. - Только осторожно, пружина там злопамятная! К счастью, пружина меня не интересовала. Меня интересовали шестерни. Золотые, тяжелые, идеально подогнанные шестерни. Я выпотрошил часовой механизм с цинизмом мародера, извлекая оттуда три колеса разного диаметра. Следующие полчаса прошли под стук молотка и скрип дерева. Я соорудил простейший мультипликатор, повышающий редуктор. Большое ведущее колесо, которое я буду крутить, цеплялось за маленькую шестерню на валу генератора. Передаточное число примерно один к десяти. Один ленивый оборот моей руки - десять быстрых оборотов ротора. Архимед бы мной гордился. - Ну что, дубль два? - я установил телефон на подставку. - Экипаж, по местам! Твайлайт привычно подхватила пластины в банке магией, Спайк вооружился шваброй (на всякий случай). Я взялся за новую, удлиненную рукоятку. Пошло как по маслу. Тяжелое латунное колесо работало еще и как маховик, сглаживая рывки. Генератор запел ровным, высоким тоном, а не натужным гудением, как вчера. Стрелка заряда на экране (который ожил почти мгновенно) поползла вверх с приятной скоростью. - Вот это я понимаю оптимизация! - довольным голосом прокомментировал я, вращая ручку без особого напряжения. - Еще минут пять, и мы зарядимся до сотни. А потом... Договорить я не успел. В дверь библиотеки постучали. Это был не тот робкий стук, которым обычно стучат посетители, забывшие вернуть книгу вовремя. И не тот хаотичный грохот, с которым вламывалась Пинки Пай. Это был спокойный, вежливый, но абсолютно уверенный в себе стук. Три удара. Тук-тук-тук. - Мы закрыты! - крикнул Спайк, не отрываясь от наблюдения за проводами. - Приходите после обеда! Дверь наверху не дрогнула от удара. Она просто открылась с мелодичным перезвоном колокольчика, проигнорировав замок. - Боюсь, мой график слишком плотный, чтобы ждать до обеда, - раздался голос. Он был мягким, теплым, как нагретый солнцем камень, но от него по спине пробежали мурашки. Это был голос не посетителя. Это был голос, привыкший, что его слушают целые нации. Твайлайт застыла. Алюминиевые пластины в банке дрогнули, едва не коснувшись друг друга. Её глаза, и без того большие, стали похожи на два чайных блюдца. - П-принцесса?.. - пискнула она, и её магическое поле замерцало от волнения. По деревянным ступеням подвала застучали копыта. Размеренно. Грациозно. Никакой стражи. Никаких фанфар. Просто кто-то очень большой и очень важный спускался в наше скромное подземелье. Я перестал крутить ручку. Маховик сделал еще пару оборотов по инерции и затих. В проеме лестницы показалась высокая белая фигура. Ей пришлось грациозно пригнуть голову, чтобы не задеть рогом низкую потолочную балку. От этого движения её грива живая, переливающаяся пастельными цветами северного сияния коснулась старой паутины в углу, но, кажется, даже пыль постеснялась на неё осесть. Принцесса Селестия. В моем подвале. Среди опилок, запаха хлора, разобранных часов и меня, потного и небритого. Она окинула спокойным взглядом нашу «лабораторию»: бурлящую банку с мутной жижей, провода на соплях, Спайка, который пытался спрятать швабру за спину, и застывшую в полупоклоне Твайлайт. А потом улыбнулась. Не дежурной улыбкой монарха с плаката, а с искренним, живым любопытством исследователя, нашедшего новый вид бабочки. - Доброе утро, мои маленькие пони, - произнесла она. И перевела свои огромные, мудрые аметистовые глаза на меня. - И доброе утро, Марк. Твайлайт так много и красочно писала о твоих... нестандартных методах, что я решила пропустить утренний чай во дворце и посмотреть на это лично. Надеюсь, я не прервала важный эксперимент? - Прервали - честно ответил я, смотря на правителя Эквестрии - Но не эксперимент а процесс зарядки моего девайса - Марк! - Твайлайт издала звук, похожий на сдувающийся шарик. Она явно боролась с желанием упасть в обморок или телепортировать меня на Луну ради моего же блага. - Ваше Высочество, простите его! Он... он не знает этикета! У них в мире, наверное, принято так разговаривать с... - Всё в порядке, моя верная ученица, - Селестия тихо рассмеялась, прикрыв рот белоснежным крылом. Звук был чистым, как звон серебряного колокольчика. - Мне хватает этикета в Кантерлоте. Честность это редкий подарок, особенно когда она касается прерванного дела. - она подошла ближе к столу, с интересом разглядывая нашу конструкцию, совершенно не беспокоясь о том, что подол её регалий касается грязного пола. — "Устройство"? Это то самое черное зеркало памяти, о котором ты писала в отчетах? - Смартфон, - поправил я, решая, что раз уж начал с прямоты, то не стоит останавливаться. - И ему нужно еще пару минут вращения, чтобы ожить окончательно. Не возражаете, если я продолжу? Электроны имеют скверную привычку разбегаться, если цепь простаивает. Физика, к сожалению, не делает скидок на присутствие коронованных особ. - Твайлайт закрыла лицо копытами. Спайк замер, стараясь слиться со шваброй. - Прошу вас, - Селестия изящно кивнула, и в её глазах плясали веселые искорки. - Я с удовольствием посмотрю, как работает ваша... магия без магии. Я снова налег на рукоятку. Латунные шестерни мультипликатора зажужжали, передавая усилие. В банке снова зашипело, вода забурлила. Селестия наблюдала за пузырьками в мутной, зеленоватой жиже с таким вниманием, словно это было рождение новой звезды, а не электролиз в банке из-под огурцов. - Удивительно, - промолвила она, прослеживая взглядом путь проводов от банки к телефону. - Вы разрываете связи материи в воде, высвобождая энергию, прогоняете её через кислоту и запираете внутри этого маленького черного камня. Грубо. Грязно. Но... в этом есть своя, дикая, первобытная гармония. Борьба стихий, подчиненная воле разума. - Мы называем это «зарядкой», - прокряхтел я, чувствуя, как индикатор наконец дополз до заветной цифры. - И... готово. Сто процентов. Твайлайт, глуши реактор! Единорожка поспешно выдернула пластины из воды. Я отпустил ручку и, взяв телефон, нажал кнопку питания. Экран вспыхнул ярким, сочным светом, на секунду осветив лицо принцессы. Она не отшатнулась, лишь слегка расширила глаза. - Он живой, - констатировала она. - И что же ты можешь показать мне, гость из иного мира? Твайлайт писала о твоих чертежах. Но мне интересны не шестеренки. Мне интересно, чем дышит твой народ. Что он считает красивым? Во что верит? Я посмотрел на иконки на экране. Галерея. Плеер. Заметки. Вся моя жизнь, сжатая в гигабайты. - У меня нет с собой картинных галерей или храмов, Ваше Высочество, - сказал я, снимая блокировку. - Но у меня есть окно. Окно в мой дом. Хотите взглянуть? - Конечно, только давайте поднимемся наверх, я не отказалась бы от чая - Конечно. Только давайте поднимемся наверх, - она изящно повела крылом в сторону лестницы. - Признаться, я бы не отказалась от чая. А запах... «прогресса» здесь немного резковат. - Это хлор, Ваше Высочество, - виновато буркнул я, пряча телефон в карман и пропуская её вперед. - Побочный эффект расщепления соли. - Хлор... - задумчиво повторила она, пробуя слово на вкус, пока поднималась по ступеням. - Звучит как имя дракона. *** Через пять минут мы сидели в главном зале библиотеки. Контраст был разительным. Снизу, из приоткрытой двери подвала, всё еще тянуло сыростью и химией, а здесь, наверху, царил уют, пахло старой бумагой и свежезаваренным жасминовым чаем. Твайлайт превзошла саму себя. Она не просто налила чай, она сервировала стол по высшему разряду Кантерлотского этикета: фарфоровые чашки с золотой каймой, серебряные ложечки, вазочка с печеньем. Сама она сидела на краю стула, выпрямив спину так, что казалось, проглотила ту самую ось от телеги, и боялась даже дышать громко. Селестия же, напротив, выглядела расслабленной. Она сдула пар с чашки, сделала маленький глоток и блаженно прикрыла глаза. - Чудесно, Твайлайт. Ты всегда знала, как заварить идеальный сбор. - С-спасибо, Принцесса! - выпалила ученица, чуть не уронив сахарницу. Селестия поставила чашку на блюдце с легким звоном, который в тишине прозвучал как гонг. - Теперь, Марк, - она перевела взгляд своих аметистовых глаз на меня. - Покажи мне то, ради чего вы кипятили воду и дышали ядом. Покажи мне свой мир. Я достал телефон. После массивных, грубых инструментов кузницы и подвала он казался в руке невероятно легким, хрупким и чужеродным. Черный прямоугольник из стекла и пластика, хранящий в себе отражение другой реальности. - Это не просто картинки, Ваше Высочество, - предупредил я, снимая блокировку. - Это застывшие мгновения. Свет, пойманный матрицей. Я открыл галерею и выбрал один из панорамных снимков мегаполиса, который сделал когда-то с крыши высотки. Лес из стекла и бетона, уходящий за горизонт. Шпили небоскребов, пронзающие низкие тучи, потоки машин, сливающиеся в огненные реки. Я развернул экран к ней. Твайлайт, не удержавшись, вытянула шею, чтобы тоже увидеть. Её глаза расширились. - Ого... - выдохнула она. - Это... это какой-то огромный улей? Кристальная Империя? - Это обычный город, - ответил я. - Здесь живут миллионы людей. Селестия смотрела на крошечное изображение молча. Она не ахнула, не отшатнулась. Она всматривалась в детали, и я видел, как в её глазах отражается понимание масштаба. - Они так высоки... - тихо произнесла она, протягивая копыто, но не касаясь экрана, словно боялась разрушить наваждение. - Как они не падают? Неужели гравитация в вашем мире слабее? - Нет, - я покачал головой. - Гравитация такая же беспощадная. Это сталь, бетон и математика. Мы строим каркас, скелет из железа, и заливаем его искусственным камнем. Мы рассчитываем нагрузку на каждый узел. Если расчет верен, здание будет стоять века. Если нет... оно рухнет. У нас нет права на ошибку, потому что нет магии, чтобы её исправить. Я провел пальцем по экрану, меняя кадр. Ночной вид. Тот же город, но теперь это была сеть из миллиардов огней. Золотая паутина электричества, наброшенная на планету. — А это ночь, — пояснил я. Селестия долго смотрела на сияющую бездну на экране. - Вы зажгли свои собственные звезды на земле, - наконец сказала она, и в её голосе прозвучала смесь восхищения и грусти. - Вы победили тьму. Но... не кажется ли тебе, Марк, что когда на земле так много света, вы перестаете смотреть на небо? Вопрос был простым, но он ударил в точку. - Мы действительно редко видим звезды, - признался я, вспоминая грязно-рыжее небо над городом. - Световое загрязнение. Мы заплатили за комфорт красотой вселенной. - За всё приходится платить, - кивнула она, словно подтверждая свои мысли. - Твайлайт писала, что ты инженер. Строитель. Ты хочешь принести этот... свет... сюда? В Эквестрию? Она подняла взгляд на меня. В нем не было угрозы, только бесконечная древняя мудрость, которая видела взлет и падение многих империй. - Это похоже на Мэйнхеттен, - подала голос Твайлайт, склоняя голову набок и вглядываясь в светящуюся паутину улиц. - Только... плотнее. И выше. В Мэйнхеттене мы используем магию земли, чтобы держать фундамент, но даже там дома редко превышают тридцать этажей. А здесь... они царапают небо. - Мэйнхеттен по сравнению с этим тихий пригород, - мягко возразил я. - И отвечая на ваш вопрос, Принцесса: нет. Я не хочу превращать Эквестрию в копию Земли. - я убрал палец с экрана, и изображение погасло, оставив нас в уютном полумраке библиотеки. - Мой мир велик и могуч, но он... устал. Мы заковали реки в бетон, вырубили леса и отравили воздух дымом, чтобы получить тепло и скорость. Мы победили голод и многие болезни, но разучились слышать тишину. Я инженер, Ваше Высочество. Я люблю машины. Но я вижу красоту вашего мира. Чистую воду, зеленые леса, гармонию, которую вы поддерживаете магией. Я не хочу это ломать. Я хочу лишь... укрепить фундамент. - Укрепить? - переспросила Селестия, и её взгляд стал острым, пронизывающим. - Добавить немного стали там, где дерево гниет. Дать свет туда, где темно. Дать тепло, которое не зависит от того, сколько дров ты нарубил. Технологии это инструмент. Молоток. Им можно построить дом, а можно проломить голову. Я хочу дать вам молоток, но научить держать его правильно. Селестия задумчиво провела кончиком крыла по краю чашки. - Молоток... - эхом отозвалась она. - Твои слова звучат разумно, Марк. Но я видела и другое в твоих глазах, когда ты смотрел на ту «ночную карту». Там была гордость, но была и боль. Скажи мне честно. Твой мир... он воюет? В комнате повисла тишина. Твайлайт замерла, боясь вздохнуть. Спайк перестал грызть печенье. Врать тысячелетней богине, которая видит души насквозь, было бы глупо. - Да, - твердо ответил я. - Постоянно. Всю нашу историю. Мы создали машины, которые летают быстрее звука не для того, чтобы возить почту, а чтобы сбрасывать бомбы. Мы расщепили атом не только ради света, но и ради оружия, способного сжечь города и страны за секунду. Мой мир жесток. Именно поэтому я ценю ваш. Здесь я не чувствую той... постоянной угрозы. Селестия медленно кивнула, словно ожидала этого ответа. - Сила без гармонии рождает хаос. Это урок, который мы усвоили давно, но порой забываем. - она вздохнула, и этот вздох показался мне тяжелее гранитной плиты. - Ты честен, и это делает тебе честь. Но если твой мир так жесток, есть ли в нем место для чего-то кроме стали и огня? Есть ли у вас... душа? Вместо ответа я снова разблокировал экран. Палец скользнул по списку приложений и нажал на иконку плеера. - У нас нет магии, Ваше Высочество, - тихо сказал я. - Но у нас есть музыка. Это единственная магия, доступная людям. Я выбрал трек. Не тяжелый рок, который я любил, и не сложную электронику. Я включил классику гитары. "Астурия" Исаака Альбениса. Тихий перебор струн наполнил библиотеку. Динамик телефона был маленьким, но мелодия... мелодия была великой. Она начиналась тревожно, быстро, как бег ветра по сухой траве, потом взрывалась страстью и снова затихала в меланхоличной, тягучей середине. Это была музыка о солнце, о пыли, о жизни и о борьбе. Селестия закрыла глаза. Она замерла, превратившись в статую из белого мрамора и золота. Её уши едва заметно поворачивались вслед за ритмом. Твайлайт слушала с открытым ртом, ловя каждую ноту. Когда последний аккорд затих, растворившись в запахе жасмина и старых книг, Принцесса открыла глаза. В них стояли слезы. - Это... прекрасно, - прошептала она. - В этом столько страсти. Столько огня. Пони так не играют. Наша музыка это гармония, покой, радость. А здесь... здесь слышен крик души, которая рвется в небо. - она посмотрела на меня с новым уважением. - Тот, кто создал такую музыку, не может быть чудовищем. И тот, кто принес её с собой, тоже. Она сделала еще глоток чая, словно смывая привкус горечи от моего рассказа о войнах, и задумчиво посмотрела на меня поверх чашки. - Знаешь, Марк, в Эквестрии мы верим, что магия это проявление жизни. Она течет во всем: в земле, в воде, в нас. Но вы... вы, лишенные этого дара, нашли свой путь. Вы научились извлекать магию из мертвой материи. Из струн, из дерева, из электрических разрядов. Это требует невероятного упорства. - Это требует одиночества, - поправил я. - Когда ты один во Вселенной, когда у тебя нет покровителей, способных двигать светила, тебе приходится взрослеть быстрее. Мы сироты космоса, Ваше Высочество. Поэтому мы такие шумные, амбициозные и... опасные. Мы пытаемся доказать мирозданию, что мы чего-то стоим. Селестия улыбнулась, но в этой улыбке было больше материнского понимания, чем веселья. - Сироты... - тихо повторила она. - Возможно, поэтому ты здесь. Эквестрия часто притягивает тех, кто ищет дом. Или тех, кому нужно исцеление. Она поставила чашку и, чуть подавшись вперед, сменила тон на более деловой, но не менее теплый. - Твайлайт писала, что тебе тесно в библиотеке. Что твои «машины» требуют простора и энергии, а местные жители начинают коситься на дым из подвала. - Именно так, - кивнул я. - Я не хочу однажды случайно обесточить Понивилль или, того хуже, устроить пожар. Мне нужно место. Отдельное. Укрепленное. Где я смогу шуметь, стучать и плавить металл, никому не мешая. - И ты уже выбрал это место, - это был не вопрос. Она знала. - Старая водяная мельница на границе с Вечнодиким лесом. Твайлайт напряглась, ожидая возражений. Вечнодикий лес считался зоной повышенного риска, и отправлять туда иномирца было, мягко говоря, авантюрой. - Каменная башня у порога хаоса, - задумчиво произнесла Селестия. - Я помню её. Мэр Мэр уже несколько лет шлет мне прошения с просьбой разрешить снос. Она считает, что руины привлекают древесных волков и портят пасторальный вид города. - Я не буду её сносить, - твердо сказал я. - Я её восстановлю. Я запущу колесо, но оно будет крутить не жернова для муки, а турбину. Я сделаю её безопасной. И волки... ну, думаю, электрическая ограда быстро отучит их грызть фундамент. - Электрическая ограда... - Селестия покачала головой, но в глазах плясали искорки. - Ты действительно собираешься принести туда свой «молот». Что ж. Возможно, этому месту как раз не хватало твердой руки. Эквестрия — это сад, Марк, но даже саду иногда нужны каменные стены, чтобы защитить цветы от ветра. Она грациозно поднялась из-за стола. Мы с Твайлайт и Спайком тут же вскочили следом. - Я не буду писать официальных указов, - сказала Принцесса, направляясь к двери. - Пусть это останется... частной инициативой. Но если Мэр Мэр будет настаивать на сносе, скажи ей, что я лично попросила тебя присмотреть за этим местом. Думаю, этого будет достаточно, чтобы бюрократические шестеренки закрутились в обратную сторону. Она остановилась на пороге, купаясь в лучах утреннего солнца, которое сама же и подняла. - Строй, Марк. Создавай. Но помни нашу беседу. Не дай дыму своих машин закрыть от тебя звезды. И... - она хитро улыбнулась, глядя на мой телефон. - Если у тебя будет еще такая музыка, передай её Твайлайт. Мне бы хотелось услышать больше «человеческой магии». - Обязательно, Ваше Высочество, - я склонил голову, чувствуя, как с плеч свалилась гора. Легкий кивок, взмах белоснежных крыльев — и она взмыла в небо, растворившись в синеве быстрее, чем я успел моргнуть. Никакой колесницы. Просто ушла в облака, как и подобает богине. Мы остались стоять на крыльце. - Фух... - выдохнул Спайк, оседая на пол. - Я думал, она заметит, что я доедал её печенье. - Она заметила, Спайк, - Твайлайт все еще смотрела в небо с благоговением. - Она всё замечает. Марк... ты понимаешь, что произошло? - Понимаю, - я потер руки, чувствуя прилив новой энергии, куда более мощной, чем от кофе. - Мы получили карт-бланш. Крышу. Зеленый свет. Называй как хочешь. Я повернулся к ним, и, наверное, в моих глазах горел тот самый огонь, который так пугал и восхищал местных. - Мэр Мэр может спать спокойно. А вот нам пора собираться. Твайлайт, бери карту. Спайк, бери рулетку. Мы идем принимать объект. Мельница ждет.