Фейерверки

Chased.

      В глазах других Джаббер был олицетворением свободы. Он всегда где-то пропадал, полностью отдавался вещам, которые ему нравятся и, казалось, никогда не чувствовал стыд. Никто не воспринимал такое поведение чем-то большим, чем просто сумасшествием. Многие из рейдеров просто закрывали на это глаза, стараясь лишний раз не сталкиваться с Джаббером напрямую.       Конечно, были и те, кто видел в напарнике не только бездушную машину для убийств. Например, Ктони, Момоа и Фу могли периодически поговорить с ним о каких-то незначительных вещах, часто связанных исключительно с рабочими обязанностями, но это было лучше, чем ничего.       По крайней мере так думал Джаббер.       Была уже поздняя ночь, когда он закончил с исследованиями свойств нового яда собственного производства. Разноцветные микстуры в стеклянных колбах мягко переливались под слабым лунным светом, скромно пробивающимся сквозь небольшие окна ветхой лаборатории базы рейдеров.       Несмотря на нарастающую задумчивость, Джаббер не отвлекался от своих экспериментов и двигался как профессионал. Его цепкий взгляд розовых глаз выслеживал видоизменения, фиксировал то, что имело положительный результат.       Но поток мыслей нёсся словно параллельно его мышечной памяти. Его руки двигались уверенно, а Манкира тихо стучала об пробирки.       "Сколько я здесь? — звук работы был умиротворяющим. Джаббер аккуратно разливал получившуюся смесь по маленьким флаконам. — Меня никто не вызывал. Значит ничего серьёзного, если я ещё задержусь".       В памяти отрывками всплывали утренние лучи, падающие на приборы, запах сырости и едких химикатов. Джаббер пришёл в свою лабораторию в шесть часов утра. Сейчас, по ощущениям, было около часа ночи. Он забыл поесть. Забыл, что должен был сегодня сдать пару отчётов, которые хоть и писал от балды, но которыми не пренебрегал.       "Босс будет недоволен... — волна возбуждения окатила спину Джаббера мелкими мурашками, от чего блестящий коготь Манкиры чуть задрожал, пока медленно опускался во флакон с ядом. — Но я бы умер от скуки, если бы вышел от сюда".       Скука сопровождала Джаббера всю его осознанную жизнь. Он ассоциировал это чувство с действием опиодов при сильном ранении: в груди сквозит огромная дыра, но отрезвляющей приятной боли нет, только пустота и отвратительное желание выблевать все органы, оставшиеся в организме. Джаббер не мог избавиться от этого, сколько не старался сбежать или прятаться. В детстве он не мог интересоваться чем-то достаточно долго, чтобы этого хватало для преодоления невыносимого пассивного состояния. И он открыл для себя боль.       Для Джаббера боль была настоящим даром. Он не мог себе представить, как люди могут мечтать избавиться от неё, ведь именно боль за такую маленькую плату даёт так много взамен. Небольшой порез в области шеи, и внутри уже бурлит смесь таких сильных эмоций, что всё остальное в миг уходит на второй план.       Так Джаббер начал калечить себя каждый раз, когда тошнотворная пустота грозила снова пробраться в его лёгкие. Он перепробовал многое и в какой-то момент, познакомившись с ядами, нашёл своё новое увлечение. Химикаты стали его особой страстью. Изучение химии было для него лёгким и он чувствовал, что плывёт по течению, когда углубляется и открывает новые для себя возможности.       Джаббер выставил ладонь над головой и открыл рот, ловя капли, стекающие вниз по когтю Манкиры. Одна капля... две... три... Учитывая, что он сегодня не ел, этой дозы будет достаточно.       — Джаббер? — хриплый голос из ошейника эхом пронёсся по мрачным лабораторным стенам. — Ты в лаборатории?       Последовало продолжительное молчание. Руки Джаббера безвольно валялись по бокам, его спина упиралась об холодный кирпич, а довольная улыбка слабо дрожала, но не сходила с лица. Этой ночью Джаббер уже врядли скажет хоть что-то.       Зодил, не дождавшись ответа, тяжело вздохнул и завершил связь.

***

      Зодил сидел в своём кабинете, статично перебирая стопки рабочих бумаг. Сквозь небольшую щель в окне холодный воздух неспеша заполнял комнату, делая атмосферу вокруг более мертвенно ужасающей. По базе разносились ритмичные звуки лязганья металла, кажущиеся безжизненными из-за отсутствия сторонних голосов.       Зодил никогда не был подвержен ностальгии, но постоянно о чём-то думал. Так и сейчас, слушая шуршание листов друг об друга, воспоминания завели его в трущобы, в которых он когда-то нашёл Джаббера.       Это воспоминание пахло грязью и кровью. Джаббер валялся в песке, поджав к груди обе руки, на которых слабо сверкали старые кольца.       Время, когда Джаббер только присоединился к ним, было непростым. Новенький был не из робких, сразу ставил свои условия, одним из которых была собственная лаборатория. Зодил, наблюдая за этим, ожидал, что Джаббера нельзя будет укротить, но в итоге сильно ошибся.       Джаббер никогда не нарушал правила. Первые недели Ктони следила за каждым его передвижением и поэтому Зодил знал, что когда Джаббер выбирается из базы, он ходил либо на загрязнённые зоны, либо в заброшенные города, пострадавшие из-за нападений мусорных зверей.       Воспоминания Зодила приняли образ затхлых углов лаборатории. Шторы, закрывающие окна, слабо покачивались из-за ветра. Шум был спокойным, но тусклым, отчего лишенным жизни. На каменном полу валялись осколки разбитых колб и стаканов, а об стену, обмазанную химикатами и следами кровавых ладоней, упирался тяжело дышащий Джаббер. Всё его тело дрожало, а из носа неспеша капала кровь.       — Сегодня ты и Ктони проберётесь в город на фестиваль. Вашей миссией будет найти предмет и доставить его мне, — Голос Зодила был, как обычно, строгий и глубокий, уничтожал своим спокойствием. Это была первая рабочая неделя Джаббера и его первое серьёзное задание. — Всё должно занять не больше получаса. Ктони потом объяснит подробности.       — Фестиваль...? — у Джаббера заняло долгих десять секунд попытка приподнятся на локтях и посмотреть на начальника. Он вытер кровь под носом, размазав её по лицу, — Что это?       Джаббер старался придерживаться своего стиля общения, но его голос дрожал, а мозги плавились. Вместо лица Зодила он видел симфонию плавающих огней.       Зодил же задумчиво нахмурился. Сделав пару критических выводов о своём подчинённом, он беспощадно произнёс:       — В рамках твоей задачи эта информация не несёт практической ценности.       Он развернулся и ушёл, оставив Джаббера в нарастающем мраке лабораторного зала.       Воспоминания рассеялись. Зодил отложил бумаги в сторону и встал со стула, плавно разминая шею.       Время около трех ночи, Джаббер так и не ответил на его звонки по ошейнику и не представил письменный отчёт о последней миссии.       Но это не было поводом беспокойства. Джаббер был чуть ли ни самым преданным его подчинённым, хоть и эта преданность строилась только на психологическом состоянии Джаббера, а не на каких-то доверительных отношениях. Всегда легче подчинить себе опустошённого человека без цели, просто обеспечивая всем, в чём тот нуждался.       Сражения, сильные соперники, яды и боль — Зодил мог дать всё это и Джабберу этого было более, чем достаточно.       Джаббер намеренно не сбегал в большие города, предпочитая оставаться душой и телом где-то в родных апатичных трущобах, в которых вырос. Ему не нужен был город, не нужно было тепло и люди, не способные причинить ему боль. Он никогда не был по-настоящему свободным...

***

Brandon

      Джаббер лежал на кровати без возможности заснуть. Его рука была протянута вверх, над головой, другая лежала под его затылком. Он с особой нежностью, на которую только был способен, рассматривал кольца Манкиры.       Единственным звуком в комнате была ритмично капающая из крана вода. Простыни были смяты, на столе царил творческий беспорядок из кучи пустых контейнеров от еды, сложенных в импровизированные башни. Из маленьких окон лунный свет падал на стены, выделяя каждую трещину и неровность.       Джаббер редко находился в своей комнате даже ради сна. Большую часть времени он проводил в приятной компании лабораторных приборов, часто там и засыпая. Ему нравилось чувствовать тянущую боль в теле каждый раз, когда он просыпался в неудобных позах на твердом полу.       Но последнюю неделю его состояние было отлично от всех остальных дней, проведённых на базе рейдеров. После эпичной драки с Занкой его пальцы не могли перестать нервно дёргаться, возвращаясь в ощущения, которые он испытал во время этого боя. Он не мог перестать думать, хватаясь за голову, вспоминая удивительные голубые глаза, смотрящие на него с таким выразительным отвращением, с каким на него не смотрел никто. Нет, на него всегда смотрели с отвращением, но не с таким. Это выражение лица не было очернено брезгливостью, а скорее корчилось от огненной злости и впечатляющей концентрации. В этой борьбе было что-то особенное, будто их волны слились в одну, вытекая в бушующий океан, настолько удивительной была эта неожиданная синергия.       — Так странно, — Джаббер вытянул второю руку перед собой, наблюдая, как мирно отражается лунный свет от серебристого металла его колец, — я должен испытывать скуку. Я же победил его.       Внутренний конфликт разгорался в его тяжёлой голове, оседая пеплом на кончиках пальцев. Он не мог до конца разобраться почему не может перестать прогонять в воспоминаниях всю хронологию сражения, однако точно понимал, что хочет сразиться с этим парнем ещё раз.       Джаббер не был из тех, кто ограничивает себя в желаниях. Недолго думая, он подытожил, что лучшим решением будет встретиться с Занкой прямо сейчас и предложить ему подраться. Тогда он, может, разберётся в себе чуть больше и не будет мучаться с навязчивыми мыслями.       Это будет первый раз, когда он пойдёт против прихоти босса, но Джаббера это не волновало, а скорее наоборот, раззадоривало его внутреннее возбуждение от предстоящей встречи.       Сняв все отличительные для рейдеров атрибуты, он накинул на голову фиолетовый капюшон и ловко выпрыгнул в окно, скрывшись в тени ночных улиц.

***

      — Джаббер..!?       Занка чуть не выпал из окна, признав в фигуре во тьме своего врага рейдера. Он тут же закрыл себе рот, осознавая, что может разбудить кого-нибудь из уборщиков.       А может, это и стоит сейчас сделать? Нужно, наверное, поднять тревогу и оповестить всех, что рейдер проник на зону уборщиков.       Но когда Джаббер, заметив, что его опознали, вышел чуть вперед, попав под лунный свет, Занка тут же отметил, что на Джаббере не было одежды рейдеров, только фиолетовое худи и широкие штаны.       — Хей, плохиш! — Джаббер говорил не громко, однако его голос можно было легко разобрать, даже несмотря на шум холодного ветра и шелест листьев в округе. — Не спустишься? Я бы не хотел разбудить твоих напарников.       Занка подумал начать орать, но тут же замер, задумавшись. В голове непрекращающимся потоком мелькали воспоминания о всех тех ночах, которые он провел в анализе их последней встречи. Занка никогда не поддавался неожиданным порывам и желаниям, предпочитая придерживаться рациональности, но сейчас он не мог позволить себе тратить лишние секунды на обдумывании ситуации. Кто знает, что задумал этот сумасшедший?       Мгновение и в руках Занки мирно вибрировала Милая Ассистентка. Изящным движением Занка выпрыгнул из окна и мягко приземлился прямо перед Джаббером.       — Что ты здесь забыл? — Занка говорил голосом, полным ярости, делая выразительную паузу после каждого слова. Он не смел приближаться к Джабберу больше, чем на пол метра.       — Я хотел с тобой сразиться, — ответ был таким простым, будто Джаббер не угрожал, а обсуждал сегодняшнюю погоду. Занка тут же отпрыгнул на пол шага и выставил вперёд оружие. Джаббер звонко рассмеялся и поднял руки. — Э~эй! Зан-зан, может, тут не лучшее место?       — Убирайся, — Милая ассистентка вспыхнула в его руках, озаряя мрак вокруг. — Где все остальные?       — Я тут один, — Джаббер продолжал держать руки над головой, хитро улыбаясь. Занку это ввело в ступор и он медленно опустил оружие, но не вернул его в стандартное состояние.       Какое-то время они молча стояли и пялили друг на друга. Внутри обоих была буря нарастающих сомнений, и Занка, не придумав ничего лучше, резко приблизился к Джабберу и, схватив его за воротник, силой повёл за пределы базы.       Оказавшись на месте, где их не смогут случайно обнаружить, Занка заговорил агрессивным полушёпотом, не выпуская воротник Джаббера из рук.       — Джаббер... — Джаббер невольно вздрогнул от своего же имени, сказанного таким тоном. Он смотрел на Занку сверху вниз, самодовольно улыбаясь. — Что тебе надо.       — Я же сказал. Хочу сразиться с тобой ещё раз.       Занка не знал, на что он надеялся, спросив один вопрос два раза. Отпустив Джаббера, он отступил на пару шагов и тяжело вздохнул, опустив взгляд. Его лицо всё ещё было омрачено злостью, но теперь она была нацелена не только на Джаббера.       — Что за бред... — тон Занки сменился на хриплый. Он укрепил хватку на Милой Ассистентке, до боли сжимая челюсти. — Ты же понимаешь, что я не стал сильнее за это время. Тогда чего ты хочешь? Снова унизить меня?       Вены на лбу Занки вздулись и пульсировали, его тело дрожало от еле сдерживаемой ярости. Теперь он чувствовал себя опустошённым, нелепым. Джабберу даже не нужно было стараться, чтобы победить — одно его присутствие рядом давало Занке ощущение неминуемого проигрыша.       — Мне плевать, — Джаббер отвечает незамедлительно и уверенно. Это заставляет Занку обратить на него свой затуманенный взгляд. — Ты силён и у тебя есть потенциал. Можешь не верить мне, мистер Плохое Настроение, но я сам не знаю, почему я так хочу сразиться с тобой ещё раз.       Джаббер активно жестикулировал, когда отвечал. С каждым новым словом его голос становился всё громче, всё искреннее. Это выбило Занку из колеи и он еле заметно отшатнулся, будто уворачивался от огня.       — Я постоянно думаю о... том бое, — Джаббер постарался взять себя в руки, улыбка исчезла с его лица. Он нахмурился, его взгляд на Занку пылал настойчивостью, — Пожалуйста, сразись со мной ещё раз.       Чего уж точно Занка не мог ожидать, так это "пожалуйста", сказанное от такого сумасшедшего идиота, как Джаббер. Да и на самом деле он не мог ожидать ничего из того, что ему предъявили. Ещё долго он просто стоял, не зная, что сказать. Почему-то внутри теплело чувство смущения, которое он старался игнорировать. То, что Джаббер так легко сказал ему, что он силён и способен развиваться дальше, встало поперёк его горла. Это звучало как признание его способностей, но при этом было похоже на насмешку. В районе живота Занки образовался узел из подозрений и страха.       Между ними возникла неловкая тишина. Джаббер, застыв на месте, начал жалеть о своём спонтанном решении прийти на базу Уборщиков. Он понимал, что своими речами и нахождением здесь подвергает Рейдеров опасности. Если Зодил узнает, будет сильно рассержен. Обычно Джаббер был только рад, если босс злился на него, но сейчас он, почему-то, почувствовал, что должен немедленно уйти.       — Ладно, забудь, — Джаббер нервно смеётся, махая рукой, — Я, видимо, переборщил с дозой.       Ложь. Джаббер никогда не перебарщивал, если сам этого не хотел. К тому же он был полностью в осознанном состоянии, хотя и хотел бы сейчас чем-нибудь упороться, лишь бы не чувствовать себя глупо. Он сложил руки в карманы, резко разворачиваясь.       — Стой, — Джаббер почувствовал лёгкую хватку на краю своего худи. Его глаза округлились, он затаил дыхание. — Давай сразимся.

***

Saxon Avenue

      Они решили сразиться в ближайших катакомбах, где воздух был бы не загрязнён. Передвигались они бегом и на путь ушло около десяти минут. Оказавшись на месте, они одновременно отпрыгнули друг от друга, вставая в стойки. На руках Джаббера заблестели металлические когти Манкиры, а голубое свечение Милой Ассистентки озарило пространство вокруг них.       Пахло сыростью и чем-то протухшим. Периодически с потолка сыпался песок и Занка уже пожалел, что отправился в путь в своей пижаме, не удосужившись переодеться в то, что не жалко было бы испачкать.       Занка всё еще не до конца осознавал где находится и что делает. А если точнее, то он всё прекрасно понимал, просто не хотел признавать абсурдность своих решений. Его слишком сильно задело то, что мысли Джаббера и его собственные были идентичны и всю прошедшую неделю они думали об этом и том же.       В этом сражении он надеялся переубедить себя. Уверить собственный разум, что Джаббер не особенный, что их случайная синергия была ложной, что ему просто показалось, что между ними есть что-то общее.       Они набросились друг на друга. Каждое их соприкосновение сопровождалось лязганьем металла и рябью огненных искр. С самого начала они не сдерживались, отдавая всего себя, будто что-то до момента начала боя держало их на цепи. Джаббер громко смеялся, но долго ничего не говорил, в отличии от их прошлой стычки, во время которой он не затыкался. Занке даже показалось, что Джаббер о чём-то задумался.       — Не отвлекайся, — грозно прошипел Занка, целясь Джабберу в грудь. Удар пришёлся по рёбрам и Джаббер в мгновение выпустил весь воздух из лёгких, возбуждено пища. — Я хочу, чтобы ты выложился на полную.       — Я уже горю! — около истеричный смех Джаббера вибрацией прошёлся по каменным стенам катакомб. Манкира преобразилась в свою конечную форму и воздух вокруг стал в несколько раз тяжелее. Занка нахмурился, его глаза блестели от непривычного для него самого возбуждения. — Как же мне нравится этот взгляд!       Они снова сцепились. Их столкновения напоминали слияние двух галактик. В своих различных вселенных они находили общее и неосознанно цеплялись за это, влияли друг на друга.       Спальная одежда Занки была полностью испорчена: вся покрытая следами когтей и крови. Однако Занка всё ещё стоял на ногах, хоть и находился под дозировкой неизвестного яда. Его губы кривились в боли и злости, но, сплюнув кровь, он слабо усмехнулся, чего никогда себе не позволял при битве один на один. Его глаза горели от того, насколько легко сейчас он себя чувствовал. Ни разу у него не было возможности сразиться так, чтобы отдать в это всю свою спонтанность, всю страсть, которую скрывал, пытаясь быть профессиональным в каждом своём шаге.       — О, ты всё ещё стоишь, — от удовольствия у Джаббера кружилась голова. Он пытался думать, пытался анализировать собственное состояние, но всё уходило на второй план, как только Занка в очередной раз замахивался на него, с садиским удовольствием пытаясь нанести ему увечья. — Похвально, Зан-Зан. Ты уверен, что не стал лучше за это время?       Занка сделал глубокий вздох и вложил все силы в следующий рывок. Однако его атаку быстро заблокировали.       — Нет. Ты используешь какой-то слабый яд, не так ли? — Занка находился в опасной близости к Джабберу. Он говорил полушёпотом, в котором смешались агрессия и страсть к сражению. — Только не говори, что жалеешь меня.       — Даже не думал об этом, Зан-Зан — Джаббер отбросил Занку в сторону, изыскано орудуя Манкирой. Занка крепче сжал Милую Ассистентку в руке, приземлившись на обе ноги. — Я просто хотел, чтобы этот бой длился дольше.       Занка отшатнулся то ли от действия яда, то ли от слов Джаббера.       — Ты смеёшься надо мной!? — Крик Занки заставил пыль с потолка сыпаться. Последняя фраза Джаббера опять воспринялась им двояко, и Занку уже начинало подташнивать от этих противоречивых ощущений. Джаббер хотел сражаться с ним дольше? Ради чего? Или это было очередной насмешкой над его беспомощностью? — Ты хочешь сказать, что если бы ты использовал более сильный яд, я бы быстрее сдался!?       Он сжал руки в кулаки, всё его тело безудержно дрожало от ярости.       Джаббер же, наблюдая за этим, рванно вздохнул. Его сердце билось так быстро, словно он сам успел наглотаться яда, хотя это было не так.       — Нет! — Он крикнул, сделав шаг вперёд, что было ошибкой, ведь разъярённый Занка тут же двинулся напрямик, контратаковав. Джаббер не успел полноценно уклониться и удар пришёлся ему по руке, сломав пару костей. Рейдер закричал от боли, отступая и прижимая к себе кровоточащую руку. — Больно! Как больно!       Джаббер опустил голову, закусив губу. Истерично смеясь он направил Манкиру на Занку. Было удивительно наблюдать, как во время боя металл когтей Манкиры гормонировал с голубым свечением Милой Ассистентки. Казалось, даже их джинки сливались во что-то единое, были идеальным боевым дополнением друга друга.       Атака Манкиры оказалась критической. Занку придавило к земле и он закричал от боли. Всё перед его лицом плыло, а под затылком чувствовалась теплая кровь, стремительно вытекающая из его головы. Тепло крови было странно убаюкивающим. Занка не смог совладать с желанием закрыть глаза. Он проиграл.

Crow

      — Черт... — Джаббер тяжело дышал, придерживая сломанную руку. Ему чертовски хотелось накачать себя чем-нибудь сейчас, но желание трезво запомнить каждый момент было сильнее. Подойдя к Занке он вернул Манкиру в состояние колец. Занка, еле открыв глаза, обречённо вздохнул. Что же, он проиграл, расстраиваться дальше бесполезно.       Джаббер аккуратно сел рядом. Капли крови ритмично капали вниз по его руке, пропитав грязь под ним. Они оба молчали, пытаясь отдышаться. Адреналин понемногу снижался, оставляя каждого при своих мыслях. Воздух стал легче, хоть и пах кровью и был полон летающей пыли. По какой-то таинственной причине атмосфера между ними была мирной и спокойной.       — Спасибо... — сказал Джаббер, нарушив тишину. Занка не мог видеть лица Джаббера, отчего не понимал, с какой окраской была эта благодарность. Однако теплота всё равно медленно разлилась по его телу, игнорируя тотальное разочарование Занки в себе и своих способностях. — Ты, наверное, всё ещё подозреваешь меня?       Занка задумался. Рейдерам никогда нельзя было доверять, а тем более совершать в их сторону необдуманные поступки. Джаббер мог воспользоваться его нынешним состоянием и взять в плен, шантажируя Уборщиков.       — Да, — признаётся Занка. Он всё ещё подозревал Джаббера и не мог поверить, что у него нет каких-то сторонних мотивов, кроме обычного спарринга. Но он намеренно проигнорировал все потенциальные угрозы, поступив так, как ему самому хотелось. — Тем не менее я здесь.       Занка не знал, на что надеялся, поступая так обсурдно. На победу? Чушь.       — Ты силён, Занка, — Джаббер повернул голову, встретившись своими розовыми глазами с чужими, голубыми. На его окровавленном лице была улыбка, но не такая, как обычно. Она не была сумасшедшей, не была хитрой или злобной. Это была обычная спокойная улыбка, на которую, Занка считал, Джаббер не был способен. Что-то зжалось в груди Занки в этот момент и он невольно затаил дыхание.       Почему-то эти слова больше не казались Занке насмешкой. Теперь они внушали что-то в равной степени напоминающее надежду. Они смотрели друг на друга, но вместо Джаббера Занка видел перед собой фейерверк. Яркий, живой, непривычно близкий. Теперь, если протянуть руку вперёд, он мог до него дотронуться.       — Давай потом ещё раз сразимся, — Джаббер улыбнулся чуть шире, но говорил со всей серьёзностью, на которую был способен. Этот бой ничего ему не разъяснил. Он как не понимал, так и не понимает, почему так сильно хотел сражаться с Занкой снова и снова. — Я думаю, ты станешь ещё сноснее.       Занка почувствовал, как к щекам стремительно подступает кровь. Так обычно случалось, если его хвалил кто-то, кто ему дорог. Это осознание смутило его ещё больше. Нелепо. Он должен быть зол на себя, зол на то, что проиграл и поступил необдуманно.       — Да... — Занка выдохнул, наконец, начав нормально дышать. Его голос был еле слышен. — Сразимся.       Джаббер тут же просиял, вскакивая с земли. Но его триумф продлился недолго. Боль в руке из-за резкого движения усилилась, и Джаббер снова прижал руку к себе, шипя и посмеиваясь.       — Зашибись! Ау... — когда боль немного утихла, Джаббер медленно наклонился над Занкой. Занка опасливо нахмурился, когда когти Манкиры снова образовались на ладонях Джаббера. В груди Занки медленно нарастал страх. Неужели его правда сейчас утащат?       Джаббер поднёс коготь к шее Занки, на что тот зажмурился, ожидая худшего. Когда коготь проткнул бледную кожу, Джаббер заговорил:       — Это противоядие, — Он встал, снова придав Манкире изначальный вид. Занка удивлённо вздохнул, так и не успокоившись. Его глаза были широко раскрыты, ища подвох. — Что..?       Джаббер в ответ только раскатисто загоготал, отходя в сторону. Его силуэт скрылся в тени, и Занка, почувствовав облегчение, поднялся на локтях, жмурясь от пронзительной боли в голове.       — Увидимся, мистер Плохое Настроение!       Джаббер скрылся, а Занка, оторвав кусок своей и так испорченной одежды, быстро перевязал ею голову. Всё, о чём он мог думать, это то, как жутко ему хотелось сейчас оказаться в кровати.