Фейерверки

Trip unknown

      Занка привык к тому, что каждый его новый день был отпечатком предыдущих серых будней. Одно и то же повторялось из раза в раз, но никогда не казалось ему чем-то приятным. Наоборот, многое в его жизни будто специально шло противоположно его желаниям, оставляя тлеть в темноте собственной комнаты.       Однако сегодняшний день был словно пятном жёлтой краски на полностью чёрном календаре. Каждая мелочь решалась легко и быстро, а не давила своим существованием на вечно больную голову. Даже сам ветер, мягко проникающий сквозь шторы, подталкивал вперёд.       Все готовились к скорому фестивалю. Выйдя из комнаты, Занка почти сразу наткнулся на бегущего по коридору Августа, ребячески махавшего руками. За ним шёл ненавязчивый шлейф из смеси запахов чернил и бумаги. Занка вдохнул полной грудью, закрыв глаза. Его сердце билось умеренно и мирно, как не билось уже давно.       Сразу за Августом из угла выбежала запыхавшаяся Эйшиа. Она несла в руках стопку наспех сложенных листов бумаги. Увидев Занку, она застенчиво кивнула ему и поспешила дальше.       Занка какое-то время смотрел ей вслед. У такой остановки посреди коридора не было особых причин. Занка даже ни о чём не думал, что было редкостью. Он будто застыл во времени, наблюдая за жизнью вокруг себя, только в этот раз не отдалённо, как за звездой в ночном небе, а как за костром, горящим прямо перед его носом.       — Занка! — перед глазами Занки выскочила Риё. Как обычно бесшумная и неожиданная. Она оглядывалась по сторонам, будто в поисках чего-то или кого-то. — Ты не видел Эйшию?       — Видел, — Занка кивнул и удивился собственной отзывчивости. Обычно он бы ещё сто раз спросил себя о том, точно ли он сейчас что-то видел, или ему померещилось. — Только что пробегала мимо за Августом. В ту сторону.       — Боже, спасибо! — Рию провела ладонью по лбу, будто стирая пот, которого и не было. — Я бегаю за ней с самого утра. Из-за сегодняшнего фестиваля Август перебросил на неё кучу работы. Я хотела предложить ей свою помощь, но как только встречаю её, она сразу куда-то убегает.       — Понятно, — Занка почесал подбородок в притворной задумчивости. Теперь ему была ясна вся картина. Скорее всего Август хочет успеть закончить свои творческие идеи в самый последний момент, а Эйшия пала смертью храбрых, пытаясь ему помочь, — удачи с этим.       — Ага! Увидимся сегодня вечером! — в мгновение ока Риё скрылась вдали, перед этим помахав Занке на прощание.       Занка почесал затылок, чувствуя странное тепло в груди. Это ощущалось чем-то инородным, особенно из-за того, что Занка не мог определить причину такого необычного состояния. Он видел ситуации по типу этой тысячи, если не миллионы, раз. Но сейчас такая обыденность воспринималась им ярче, трепетнее. Это напоминало то, что он часто чувствовал перед надвигающимся боем.       — Предвкушение, — осознав, Занка прошептал это слово самому себе, анализируя то, какое послевкусие оно оставляет на языке. В отличии от чувств перед боем, сейчас это предвкушение было нежным, терпеливым. Оно не было похоже на детскую возбужденность в ожидании праздника, или на страх, переходящий в адреналин. Это было чем-то зрелым, чем-то осознанным.       Расслабленным шагом Занка направился дальше вдоль корпуса. Он точно не знал, куда идёт, но он никуда и не торопился. Милая Ассистентка ободрительно рассекала воздух с каждым новым движением рук. И Занка, вдохновлённый сегодняшним днём, ничего не ждал, но в глубине души теплил надежду. "Ты же придёшь, не так ли?"

***

      Приятный вечерний ветер обдувал толпы людей, собравшихся на фестивале. Ряды небольших торговых палаток и шатров были обмотаны мигающими гирляндами и делали ночную улицу такой светлой, какой она не была даже в середине самого солнечного дня. Гул человеческих голосов смешался в одну большую мелодию радости и торжества.       — Вау-у! — Сказали Рудо и Амо в унисон, разбегаясь по разным углам. Рудо сразу поспешил к разноцветным леденцам, возбуждённо расталкивая всех на своём пути. Люди вокруг, видя его вечно мрачное лицо, с ужасом отступали.       — Рудо! — Энджин крикнул тому в след, и обернулся, пытаясь выловить взглядом Амо. Ни найдя ни того, ни другую, он с драматизмом выдохнул, закрыв лицо рукой. Однако сквозь его татуированные пальцы можно было разглядеть небольшую улыбку на лице. — Занка, мы с Грисом пойдём отыщем Рудо, а ты, Риё, Фолло и Август с...       Энджин остановился на полуслове, осознав, что Августа тоже нет с ними. Он посмотрел вдаль, но заметил только Эйшую, неловко несущуюся сквозь толпы.        — Извиняясь перед каждым встречным врядли его догонишь... — шутливо прошептал себе под нос Энджин, но тут же прокашлялся и снова взглянул на Занку, — Тогда ты, Рию и Фолло отыщите Амо. Она ещё ребёнок, может потеряться. Встретимся на смотровой площадке, когда будет фейерверк.       — Ага... — Занка кивнул, но как только упомянули фейрверк, его сердце забилось быстрее. Он рассеяно наблюдал, как Грис берёт Энджина за плечо и ведёт от них куда-то вдаль. Вскоре они скрылись из виду, а Риё повела его и Фолло на поиски Амо.       Они торопливо шли вперёд, намеренно игнорируя навязчивых торговцев. Все трое были не из болтливых, но Фолло часто что-то комментировал, а Риё подхватывала, добродушно посмеиваясь. Занка улыбался в ответ. Шум вокруг бил по его голове, словно кувалдой, но он чувствовал себя непривычно спокойным. Его утреннее состояние покоя и терпеливого предвкушения засело в нём приятным теплом и так и не отпустило.

Nostalgia

      Занка обратил внимание на особо сверкающую палатку, до краёв набитую мягкими игрушками. Его тело застыло, не успев полностью продвинуться вперёд.       Два маленьких мальчика, одетые в праздничные костюмы, громко обсуждали, какую бы игрушку хотели получить. Один из них в припрыжку двинулся к стенду и взял в руки винтовку, размерами почти в него самого.       "Тир..." — Занка рвано выдохнул. Все звуки, окружающие его, вдруг перестали существовать. Он видел, как молодая мама нежно обнимает своего сына за плечи, а отец, стоя неподалёку, ободрительно качает головой. Мальчик смеётся, стреляет, попадает в цель. Его брат радостно визжит.       Оружие было неотъемлемой частью детства Занки. Пневматы, пистолеты, винтовки... С помощью огнестрела его тренировала его же сестра. Специфический запах металла отпечатался в его памяти, словно клеймо, но при этом, будучи ещё маленьким мальчиком, его любимым развлечением на фестивалях был именно тир.       Он всё ещё помнил, какое чистое счастье он чувствовал, когда попадал в смятую банку и получал заветный приз. Он не ловил на себе гордые взгляды родных в этот момент, но был просто рад находиться там, стрелять, обнимать выигранную игрушку.       Осознание того, что он когда-то мог чувствовать что-то подобное, сжало его внутренности в узел. Если он мог быть таким когда-то, то почему не мог сейчас? Воспоминания о детстве никогда не были дня него чем-то хорошим, но ностальгия по той инфантильности и невинности, которую он мог себе позволить, непозволительно сильно влияла на его самочувствие.       Занка вздрогнул. Чья-то рука коснулась его плеча. Он резко обернулся, отчего чуть не упал.       — Фолло? — Занка быстро заморгал, сглатывая накопившуюся слюну. Он тут же начал искать глазами Риё, но её нигде не было. Сколько он тут уже стоял? Та семья уже давно скрылась за тысячей праздничных огней... — А где Риё?       Фолло убрал руку в тот же момент, как Занка вздрогнул. Он мягко улыбнулся, махнув ладонью.       — Всё хорошо. Риё ищет Амо, — Фолло перевёл взгляд на тир, возле которого они остановились, а потом снова на Занку. В глазах Фолло Занка заметил проблеск понимания и заботы. Это заставило его пальцы нервно дёрнуться. — Если тебе надо проветриться, то не беспокойся. Тут и вправду слишком шумно...       Фолло почесал затылок, слегка приподняв плечи.       — Я с Риё отыщем Амо, так что не беспокойся.       Занка хотел тут же начать оправдываться, но молчал. На самом деле он ощущал себя неловко, ведь он позволил себе потерять счёт времени, поддавшись воспоминаниям. Однако дружеская забота Фолло хоть и напрягала его, но в какой-то мере успокоила. Он действительно был бы не против ненадолго уединиться. Многие уборщики уже привыкли к такому его поведению. Фолло был одним из них.       — Спасибо... — Занка прошептал, натягивая улыбку. Фолло пару раз слабо похлопал по плечу друга, прежде чем удалиться, напомнив, что скоро они все встретятся на смотровой площадке. Эти слова не взбодрили Занку, а скорее наоборот, ещё больше погрузили в ностальгическое забвение.       Оставшись в одиночестве, Занка снова перестал улавливать звуки вокруг. В сравнении со всеми, кто его сейчас окружал, он шагал неторопливо, задерживаясь возле каждого шатра.       Он чувствовал себя ребёнком. Проходящие мимо люди казались выше, чем есть на самом деле, свет слепил глаза, а праздничные закуски манили своим сладким запахом. Занке казалось, что все его сенсорные навыки выкрутили на сто и только слух поставили на минимум. Ему хотелось притронуться ко всему, что он видел, и это желание стало его ориентиром.       Загнанный в лабиринт огней, он забрёл куда-то, где было отчасти безлюдно. Радужные гирлянды уже не преследовали цели сжечь его зрачки, а шум стал действительно более отдалённым, а не заглушённым потоком беспорядочных мыслей. Занка опёрся головой об холодную бетонную стену. Это помогло ему прийти в чувство и посмотреть на прохожих уже трезвым взглядом. Вздохнув полной грудью, он резко задержал дыхание.

Sophie

      Среди людей, облечённых в разноцветные ткани и обдуваемых слабым ветром, Занка невероятно чётко выделил призрачную фигуру в мешковатой лёгкой одежде. Лицо фигуры было скрыто за капюшоном, а руки спрятаны в карманы.       Сердце Занки бешено застучало, больно ударяясь об рёбра. Его руки тряслись, как при находке особо важного артефакта. Он приоткрыл пересохшие губы, но слова застряли в горле.       Однако фигура, словно почувствовав чужой взгляд, медленно повернула голову. Из под массивного капюшона выглядывали дреды, обрамляющие удивлённое лицо. Чужие розовые глаза дрогнули и застыли на Занке.       — Джаббер. — сказал Занка, но не услышал своего голоса.       Они стояли и смотрели друг на друга, пока между ними проносились толпы незнакомцев. Никто не обращал на них внимания, и Занке казалось, что его изолировали, поместив в одной шумоподавляющей камере с Джаббером. Его тело расслабилось. Предвкушение, преследующее его, растворилось в воздухе.       Джабберу понадобилась секунда длинною в вечность, чтобы улыбнуться своей привычной широкой улыбкой.       — Зан-Зан! — Джаббер подбежал, махая руками и на ходу снимая капюшон. Занка тут же отвёл взгляд, скрестив руки на груди. — Привет.       — Ага, — Занка отмахнулся от Джаббера, словно от назойливой мухи. Он всеми силами старался сдержать таинственный трепет в груди, зациклившись на ситуации. Он огляделся, проверяя, нет ли рядом никого знакомого, и убедившись, что всё в порядке, снова обратился к Джабберу. — Не думал, что ты правда придёшь.       Конечно Занка думал. Он надеялся. Проворачивал их встречу в голове даже неосознанно, а когда ловил себя на этом, незаметно щипал свою кожу в попытках отвлечься. Всегда такие мысли сопровождались самобичеванием и отрицанием. Он не должен так беспокоиться о человеке, который представляет опасность его организации, ранил его друзей, ранил его самого.       Занка был тезисом. Джаббер — его антитезисом. Их спарринги — синтез. Это не было простым "сложением" их плюсов и минусов. Это было качественно новым состоянием, результатом борьбы их личностных отрицаний, ведущим к возникновению чего-то нового, более сложного. Пытаясь найти ответы на вопросы, Занка с каждым разом запутывался всё больше. Это копилось в нём, питая его паранойю.       — Конечно я пришёл! — Джаббер ответил так, будто увидеть его на фестивале — обычное дело. Занка так и подумал, равнодушно закатив глаза. В это же время Джаббер до крови кусал щёки изнутри. Ему тут не нравилось. Вся эта радостная теплота, озаряющая округ, была чем-то иномирным для его обычного времяпрепровождения. Он бывал на фестивалях, но только как Рейдер, поэтому ему было просто раствориться в тени, взяв на себя роль охотника. Сейчас же о его вылазке не знал никто из Рейдеров. Этот факт его никак не волновал, однако давал понять, что то, что он делает, выбивается за рамки его обычного поведения.       Держа себя в тонусе, Джаббер энергично помотал головой. Прижав руку ко лбу, он зажмурился и резко указал куда-то вдаль.       — Слушай, плохиш, тут все куда-то торопятся.       Занка тоже обратил на это внимание. Если до этого люди шли вразнобой, то сейчас прямой поток двигался в конкретном направлении, и Занка знал, в каком именно.       — Фейерверк... — Занка тут же встрепенулся, глядя на Джаббера, словно собирался залезть ему в голову. Его голос стал на пару тонов выше. — Который час?       — Где-то пол одиннадцатого, — Джаббер лениво пожал плечами. Его глаза игриво сощурились, наблюдая за реакцией Занки. Он слышал, как Занка с придыханием прошептал о "фейерверках", и зацепился за это. — Скоро что-то намечается?       — Да! — Занка вскрикнул, но тут же закрыл рот. Он не хотел звучать настолько возбуждённым. Дальше он говорил спокойнее. — Через полчаса будет фейрверк. Все идут на смотровую площадку.       Джаббер тихо усмехнулся, слегка склонив голову. Он знал, что такое фейрверк. Смесь из пороха и солей металлов, что горели разными цветами. Он мог себе это представить в границах своей лаборатории, к тому же и он и до этого много раз наблюдал за цветными взаимодействиями компонентов в своей пробирке. Он не понимал, как может наблюдение за чем-то таким простым и поверхностным, вызывать восторг.             Однако Занка, выдав своё неравнодушие, почему-то заставил Джаббера отказаться от колких замечаний. Занка не выглядел как тот, кому нравятся взрывы и громкие звуки. Любопытство воспылало в груди Джаббера.       — Может посмотрим? — Джаббер предложил, но точно не имел ввиду то, что им надо идти за толпой. Скользнув к Занке чуть ближе, он намеренно возбуждённо вздохнул. — Оу, я уже мечтаю о том, как ты раскромсаешь мне лицо в такой момент.       — Заткнись, — Занка ответил на автомате, но слова Джаббера задели его за живое. Конечно, этот сумасшедший даже в такой момент думает о драках. Хотя, о чём ему ещё думать? Всё-таки до этого они только и делали, что сражались.       С каждой секундой людей рядом становилось всё меньше и меньше. Тень здания, возле которого они стояли, скрывала их от света. Занка смотрел на Джаббера, различая острые черты лица, покрытые мраком.       И правда. Они же первый раз смотрели друг на друга без ожидания драки.       Занка застыл, но Джаббер уже повёл его под локоть куда-то в глубь тёмного переулка. Конечно этот парень не знал, что такое личные границы. Но и Занка не сопротивлялся.       Среди петляющих дорог Джаббер чувствовал себя более оживлённо. Он начал что-то лепетать о его недавних экспериментах с ядами, как он часто делал во время боёв. В рандомные моменты, пока они оба были покрыты кровью с ног до головы, Джаббер начинал диалог, больше напоминающий монолог, о своих химических достижениях. В первый раз Занка удивился его знаниям. На самом деле он не ожидал, что Джаббер действительно так хорош в том, что он делает, даже если это не связано с причинением боли другим. Это взбесило Занку, ведь, кто бы мог подумать, гений был гением во всём, пока Занка отдавал всего себя, но никогда не достигал желаемых результатов. Однако со временем такие внезапные монологи Джаббера стали ему привычны. Он всегда их слушал, даже когда делал вид, что ему всё равно.       Джаббер, прыгая с балкона на балкон, наконец остановился. Он привёл Занку к лестнице, ведущей на крышу одного из самых высоких зданий в Холст-тауне. Они находились чуть вдали от места проведения фестиваля, однако, как Занка проанализировал, вид с этого здания на фейрверк будет идеальным. Занка посмотрел на Джаббера, удивившись, как он так хорошо подобрал место для наблюдения, основываясь только на предположениях о том, где примерно находится смотровая площадка.       Ловким движением Джаббер взбирался по лестнице, громко смеясь. Такое поведение разбудило в Занке старое доброе чувство соперничества. Согнув колени, он со всей силы оттолкнулся, поднимая облоко пыли в воздух. Он прыгнул сразу на несколько ступенек вверх, оказавшись недалеко от Джаббера. Джаббер, вечно ловкий и неуловимый, сразу ускорился. Он забирался так быстро, что, казалось, летал. Занка, стиснув зубы, собрал всю выносливость в кулак и поспешил за ним.       Как бы Занка ни старался, пришли они всё равно не одновременно. Джаббер успел ещё пару секунд постоять у края крыши, самодовольно улыбаясь. Он выглядел так, будто совсем не запыхался, отчего Занка мог только гадать, сделал ли Джаббер такой вид специально, чтобы его выбесить, или действительно ни капли не устал.       Когда Занка, наконец, полностью выпрямился и оттряхнул свой фестивальный костюм от пыли, он и Джаббер встретились взглядами. Ладонь Занки застыла прямо на падоле его белоснежной туники. Лицо Джаббера выглядело необыкновенно спокойным, что совсем разилось с его обычными, скривленными в гипертрофированных эмоциях, гримасами. В ночной тьме Занка примечал как всё-таки симпатично гармонировали друг с другом острые черты скул и подбородка с пухлыми большими губами.       Занка как можно естественнее отвернулся, оглядевшись вокруг. Он надеялся, что вид с высоты поможет ему отвлечься от странных мыслей. И это частично сработало. Его дыхание затаилось от того, насколько некогда высокие здания внизу теперь были похожи на россыпь угловатых камней. Холодный ветер дул ему в лицо, подкрепляя ощущение полёта.       Занка медленно, скользя пальцами по перилам, отошёл от лестницы чуть подальше. Высмотрев лучшее место для наблюдения за небом, он упёрся локтями об поручень и глубоко вздохнул, наслаждаясь свежестью. Отсюда не было слышно миллиарды смешанных голосов, как внизу, а только отдалённые звуки праздника, которые были больше умиротворяющими, чем надоедливыми.       Джаббер наблюдал, как Занка отходит и устраивается удобнее. По его внутренним часам до фейрверков оставалось около пяти минут. Джаббер подумал, что этого времени катастрофически мало, но одновременно с этим слишком много. Он не знал, почему чувствует себя так противоречиво. Ему хотелось скользнуть к Занке, что-то громко прокричать ему на ухо и нарушить неестественную тишину. Но он просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел, как волосы Занки мягко развиваются на ветру, скрывая его задумчивое выражение лица.       Джаббер настроился и сделал неуверенный шаг вперёд. Этого хватило, чтобы по инерции продвинуться дальше и встать рядом с Занкой. Он также сложил руки на поручне и поднял взгляд на тёмно-синее небо. Облаков почти не было, отчего, даже учитывая колличество света внизу, было хорошо видно бесчисленное множество звёзд.       — Энджин и остальные меня ждут... наверное, — тихо сказал Занка. Настолько тихо, что даже с небольшого расстояния Джаббер еле разобрал слова. Пальцы Занки слабо сжались. Не смотря на слова, он смотрел не вниз, всё также на небо. В его голубых глазах застыло терпеливое ожидание.       — Ты можешь вернуться, — Джаббер ответил, расслабленно пожав плечами. Он издал тихий смешок, как бы намекая, что Занку тут никто не держит. Хоть до этого Джаббер и повёл его сюда отчасти насильно.       — Нет, — Занка посмотрел вниз, но вдруг понял, что его ответ звучит двусмысленно, поэтому поспешно добавил: — Я не успею.       — Но тебе не обязательно успевать до начала фейерверков, Зан-Зан. Занка повернулся к Джабберу. Улыбка Джаббера чуть увеличилась, когда тот обратил на него внимание.       — Я хочу полностью увидеть его. — тихий полушёпот. Джаббер ничего не ответил.       Ветер подул сильнее, оттесняя верхушку здания от всего остального мира. Тишина была болезненной и мнимой, таила в себе многое, в чём было сложно признаться. Занка усилил хватку на перилах, его взгляд был острым и устремлённым строго вверх. — Я никогда не видел фейрверк.       Джаббер задержал дыхание, говоря. Его голова потяжелела от нахлынувшего отвращения, которое тут же последовало после неоднозначного признания. Дерзкая улыбка, мимолётно окрасившее его мрачное лицо, не прибавила ему уверенности.       Занка же удивлённо приподнял брови, снова посмотрев на Джаббера. Он не ожидал от него подобных откровений, если это можно было считать таковым, но не это его волновало. Почему-то осознание того, что Джаббер никогда не видел фейрверк, казалось чем-то невероятным.       Фейрверк был для Занки всем. С того тошнотворно-искреннего разговора с Энджином прошло не мало времени, однако Занка всё так же считал фейрверки своим настоящим смыслом жить. А Джаббер в его представлении сам был как фейрверк — громкий, яркий...       Был ли у Джаббера смысл жить? Боль, бесконечные бои и поиск сильных соперников — первое, что пришло Занке на ум. Джаббер был сумасшедшим и это знали все, кто когда-либо с ним встречался. Но Занка, проклиная те два месяца их спаррингов, мог поклясться, что Джаббер был каким-то неживым. Он был слишком поверхностным и простым в своём поведении, но в моментах, когда Занка вставал в тупик, Джаббер вёл себя проницательно и глубоко. Эти моменты были еле заметны, прятались под дымкой напускного истеризма, но всё-таки были.       Занка постарался подавить приступ жалости в груди, но не мог. Испытывать эмпатию к Джабберу было... неправильно. Это пугало, но не больше, чем всё остальное, что уже случалось между ними двумя. Хоть и во время их встреч не происходило чего-то, что перешло бы грань, Занка с каждым новым боем менялся. С каждым новым боем он чувствовал всё больше благодарности, всё больше бесполезной, абсолютно нерациональной человечности к своему врагу.       В конце концов он всё-таки позвал его на фестиваль. Сегодня они находились вне рамок сражения, вне рамок работы Уборщика и Рейдера. Занка чувствовал, что их вражда, будто нарисованная мелом на асфальте, смывается слабым летним дождём.       Занка, противостояв собственной воле, неторопливо подвинулся всем телом так, чтобы быть ближе к Джабберу. Неловкость осела на кончиках пальцев неприятной прохладой. — Знаешь, Джаббер, я... Занка медленно повернул голову. Его голос был чуть громче шёпота и быстро потух, когда небо взорвалось.       Джаббер широко раскрыл глаза. Его губы безвольно приоткрылись от изумления и неожиданности, настигшими с тем, как небо, ещё мгновение назад тёмное и безмолвное, озарилось симфонией света. В таком простом явлении было что-то грандиозное. Восторг, который он чувствовал, не поддавался объяснению. Разноцветные капли бились об небосвод и разлетались по краям вселенной, исчезая навсегда. Зрелище было гигантских масштабов и застило всё поле зрения, хоть и находилось далеко за пределами досягаемости.       В памяти Джаббера всплывали одно за одним воспоминания о прошлом. Грязь, кровь, едкий бензольный запах. Даже спустя столько времени, он не мог от этого отказаться. Он запирал себя сам, намеренно отрекаясь от свободы и боясь, что воля не даст ему ничего, кроме смертельной скуки.       Он помнил, как еле открывал глаза, уже не чувствуя конечностей, лежа на сыром полу. Он помнил, как силы покидали его, когда еды не было неделями. Он помнил, как надеялся, что кто-нибудь вспомнит о нём, но спустя часы, проведённые в полумёртвом состоянии, слышал только хруст песка на молочных зубах.       Эти воспоминания были тем, чем он являлся. Он не мог быть тем, чего никогда не видел. Но пока фейрверк чётко и безжалостно красил небо яркими красками, Джабберу казалось, что он видит что-то родное. Часть его самого, забытую где-то в просторах бесконечности, зарытую под ветхими домиками в трущобах, оставленную в одиночестве в собственной рвоте.       — Никакой тебе еды! Ты только и делаешь, что орёшь, орёшь, орёшь! — его швырнули в пыльную и пустую кладовку. Он сильно ударился головой, дрожаще приподнялся на локтях и увидел, как женская фигура, выше него в три раза, замахивается, чтобы захлопнуть дверь. Он зажмурился, но вместо хлопка услышал взрыв, а вместо темноты перед ним было сияющее ночное небо. А затем ещё взрыв. И ещё, и ещё, и ещё...       Занка видел, как отблески сапфировых вспышек танцуют в розовых глазах Джаббера, как приоткрываются его искусанные губы, как каждый новый взрыв заставляет его вздрагивать не от боли, а от чего-то иного. Сердце Занки забилось с невероятной скоростью. Он не мог двигаться, не мог говорить. Звуки взрывов тускнели, а мысли путались, пока полностью не пропали. Впервые он смотрел не на фейрверк.       Реакция Джаббера напомнила Занке собственное детство. Затуманенный разум лениво сопоставил чужую гримасу с его собственным румяным детским личиком, что было измучено беспощадными тренировками, но жаждало искренней радости, находя её в сполохах фестивальных фейерверков.       Занка не сразу заметил, как небо затихло. Мир погрузился в глухую, ватную тишину. Лунный свет играл серебром на металлических поручнях, обрамляющих крышу. Джаббер обернулся: в его глазах всё еще тлел отблеск недавних вспышек, прорезая сгустившуюся ночную тьму. Он посмотрел на Занку, прерывисто дыша, словно праздник всё еще пульсировал у него в крови.       — Это... — прошептал Джаббер, и его голос прозвучал слишком громко. Его зрачки расширились, а на лице появилась удивлённая улыбка. — Чувак, оно будто выжгло всё внутри.       Занка не ответил. Он всё еще был в оцепенении, не смея сделать лишний вдох. Ему казалось, будто одно лишнее движение разрушит что-то важное. Джаббер наклонил голову, изучая лицо Занки, словно пытаясь найти в нём те же искры, что недавно видел в ночном небе.       — И... как тебе? — Занке захотелось пробить себе череп. Из всего, что он мог сказать, он выбрал смущённо пробормотать неловкую чушь, словно школьница, признающаяся в любви в выпускной.       — Порох и соли металлов, — хмыкнул Джаббер, снова повернувшись к краю здания. Его взгляд почти ласкового устремился вниз. Толпы людей начали расходиться, создавая шумные потоки по всему городу. — Я сам как-то делал такое. Ничего необычного.       Джаббер, схватившись руками за перила, опустил спину вниз, а ногами упёрся об основание железных столбов. Он расслабленно качался, весело улыбаясь. Из-за этого Занка не мог понять, серьёзен ли Джаббер сейчас. С этим всегда было трудно.       — Но сейчас это было по-другому, — Джаббер прекратил качаться, на мгновение его беспечное выражение лица стало задумчивым. Он снова повернулся к Занке, вставая в полный рост. — Теперь я понимаю, почему ты хотел увидеть всё полностью.       Занка мог поклясться, что эти слова пронзили его так болезненно и резко, что он чуть не скривился. Проницательный Джаббер был самым пугающим из всех, которых он знал. Невольно Занка попятился назад, но не успел полностью уступить, как сам заговорил. Его собственный голос казался ему голосом другого человека.       — Я не увидел, — Занка не мог сглотнуть из-за кома, образовавшегося в горле. В его ушах оглушительно бухала кровь. Всего пару минут назад Джаббер смотрел на вспышки в небе, словно маленький ребёнок. Этот образ так глубоко впечатался в память Занки, что до сих пор стоял перед глазами, заслоняя реальность и мешая сосредоточиться. — Я смотрел на тебя.       Занка отчаянно хотел, чтобы эти слова прозвучали как обвинение. Ведь он действительно собирался насладиться фейерверком — он даже нарушил обещание, данное Энджину и остальным, лишь бы не тратить время на обходные пути и увидеть шоу целиком. Но сейчас, осознав суть своего признания, он почувствовал, как по коже пробежал мороз, а лицо опалило жаром.       Джаббер замер. Его насмешливая улыбка исчезла. Осыпалась пеплом где-то в груди. В тишине крыши теперь слышалось только прерывистое дыхание Занки и далекий гул голосов.       — На меня? — переспросил Джаббер. Его голос потерял всю свою обычную дерзость, став пугающе тихим.       "Ты смотрел так, будто это было единственным, что имело смысл", — Занка хотел сказать, но чувствовал, как стыд жжёт его изнутри. Он рисковал всем, чтобы в итоге потратить всё время до последней секунды, изучая чужой профиль. Это пугало.       Джаббер медленно сократил расстояние. Между ними не осталось даже ночного воздуха — только тяжёлая недосказанность. Он протянул руку, и Занка внутренне сжался, ожидая очередных издевательств или удара, но пальцы Джаббера лишь едва коснулись перил рядом с его ладонью.       — Значит, ты всё пропустил, — Джаббер заглянул ему прямо в глаза. — Всё, ради чего мы сюда тащились.       — Да, — выдохнул Занка, чувствуя, как лицо пылает уже не от злости, а от невыносимой близости.       Джаббер вдруг коротко, почти хрипло рассмеялся. Смех не показался Занке очередной издёвкой, но заставил ярость внутри вспыхнуть с новой силой.       — Доволен? — бросил Занка, и этот вопрос прозвучал скорее как попытка защититься от самого себя.       Он не стал дожидаться ответа. Больше он не мог выносить ни этой тишины, ни этого пронзительного взгляда, который, казалось, всегда видел его насквозь — до самого того изголодавшегося по радости ребёнка. Занка резко оттолкнулся от перил, едва не задев плечом Джаббера.       — Куда ты? Эй!       Джаббер окликнул Занку. Он не обернулся. Не прошло и минуты, как он приземлился на землю, ускоряя шаг. Занка ненавидел себя за это признание, ненавидел за то, что нарушил обещание друзьям, и больше всего — за то, что Джаббер теперь об этом знает. Внизу пахло землёй и бетоном — эта привычная серость была ему сейчас нужнее всего.       — Занка!       Занка скрылся за пролётом, отсекая голос Джаббера, доносящийся с крыши. В темноте подворотни он спрятался от серебряного света луны и наконец позволил себе остановиться и глубоко вдохнуть. Сердце билось о ребра, грозясь сломать их и вывалить внутренности прямо на дрожащие руки.       Он променял то, что считал смыслом своей жизни, на того, кого считал врагом.       Но почему-то он не жалел об этом так, как должен был.       Это пугало больше всего.       Занка ссутулился, закрыв лицо дрожащими ладонями. Теперь он понятия не имел, что делать дальше.