Смерть - новое начало
28 февраля 2026 г., 19:06
«И последнее о чём я мог мечтать, был вкус вишнёвого пирога, который мы готовили вместе…»
Говорят, что любовь – это самое потрясающее чувство на земле. Она окрыляет, дарит незабываемые эмоции и пробуждает в тебе самые положительные чувства. Но любовь подобна урагану, вышедшему из-под контроля. Сначала всё начинается с лёгкого прохладного ветерка, который приятно остужает кожу в жару. А уже через пару минут может разрастись в целое стихийное бедствие, которое будет сносить всё на своём пути. Без разбора затягивать любого, кто оказался рядом. Ему плевать, какой ты человек, сколько у тебя денег, есть ли у тебя родные и близкие. Он делает своё дело и просто исчезает, оставляя человека разбираться с последствиями. На это могут уйти часы, дни, месяца или даже целые десятилетия. Всё зависит от нанесённого ущерба. Иногда и жизни не хватит, чтобы залатать всё, что было разрушено. И речь далеко не об урагане. Любовь такая же вредная привычка в жизни человека, как и курение. Однажды вкусив её вкус организм начинает требовать ещё больше. Сначала хватает видеть человека, чтобы чувствовать приятный трепет, пробегающий по коже. После возникает какое-то необъяснимое желание слышать голос, чувствовать чужой запах и изредка поглядывать за предметом воздыхания со стороны. А после, на смену приятному теплу в груди, в один прекрасный день ты просыпаешься с ощущением боли, сковывающей твои лёгкие и внутренности. Привычные вещи, которые раньше позволяли тебе чувствовать себя чуточку лучше, только усугубляют положение. Усиливают боль. А страх окончательно сковывает тело. «Что, если он узнает о моих чувствах и наше, итак, редкое общение окончательно сойдёт на нет?» «Что, если у него уже есть тот, кому он отдал своё сердце?» И только на границе сознания начинает зарождаться крохотная мысль, «Что, если мои чувства могут быть взаимными?», как её тут же сбивает ворох сомнений и собственной неудовлетворённости. Ведь мы всегда недостаточно хороши в своих глазах. И сколько бы люди не твердили об обратном, нам всегда будет казаться, что это не так. Мы наблюдаем за чужими жизнями, и они всегда видятся нам безупречными. Люди вокруг улыбаются, радуются мелочам, на которые мы перестали обращать внимание, они получают повышения по карьерной лестнице, их чувства всегда взаимны, отношения гармоничны. А ты так и остаёшься стоять на месте. Пробуждение утром давно перестало быть радостным событием, ты через силу заставляешь себя подняться с кровати и худо-бедно привести внешний вид в порядок, чтобы не привлекать к себе ещё больше осуждающих взглядов. Ты замыкаешься в себе и всё больше отстраняешься от семьи, друзей и даже того самого человека, который совсем недавно заставлял твоё сердце трепыхаться от одной только мысли о скорой встрече. А в один день, ты решаешь исчезнуть. Эта мысль проносится в твоей голове мимолётно, но сознание хватается за неё, как за спасательный круг. Это кажется решением всех твоих проблем, избавлением от постоянной боли и бессмысленности своего существования. Есть столько людей, желающих жить, но жизни которых утекают несправедливо стремительно. И есть ты, который перестал видеть в жизни хоть немного света. Так почему такой, как ты должен продолжать волочить своё существование? Наверное, такой шаг можно считать трусостью. Вместо того, чтобы пытаться что-то изменить, ты просто сдаёшься. Окончательно и бесповоротно. Но мало кто может понять, что за любым решение стоит целая тонна проб и ошибок, и ещё больше разрушенных надежд и мечтаний. Люди никогда не уходят из жизни просто так. Они борются до самой последней капли надежды, которая остаётся в их душе. Они кричат о своей боли миру, но мир отказывается слышать тех, кто молча страдает. В мире полном шума, просто не находится места для тех, кому нужна помощь. Когда последняя капля надежды покидает твоё тело, ты ещё раз внимательно наблюдаешь за миром. За близкими, как ты думал, людьми, которые даже не подозревают, через какой ад тебе приходится проходить. И в этот момент ты наконец понимаешь. Ты лишь белый шум в их безупречных жизнях. Они прекрасно справляются без тебя. Живут и радуются каждому дню, пока ты медленно сходишь с ума. Ты легко заменяемая переменная. Значит и полное исчезновение этой переменной ничего не изменит. И в момент этого осознания ты окончательно поддаёшься соблазну и делаешь шаг в пропасть.︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵
Яркий звон в ушах первое, что слышит сознание после пробуждения. Глаза начинают болеть от яркого света прикроватной лампы. Сознание затуманено, а голова раскалывается на две части, неприятно пульсируя в висках. Конечности отказываются слушаться, руки и вовсе словно налились свинцом. Стоит приложить огромные усилия, чтобы оторвать их от мягкой белоснежной поверхности кровати только для того, чтобы закрыться от яркого света. Рот и горло так сильно пересохло, что любое движение челюстью причиняет боль. Губа трескается от сильного натяжения и по подбородку стекает горячая капля крови, которая напоминает, что он всё ещё жив. «Какого чёрта?» Когда глаза наконец привыкают к яркому свету, становится ясно, что безупречно выверенный план исчезновения с треском провалился. Глаза метаются по белоснежному помещению с пикающими аппаратами, запахом лекарств и рядом идеально застеленных больничных коек. В конце концов взгляд падает на правую руку, замечая толстый бинт, покрывающий всю поверхность от кисти до локтя. Голова с досадой падает на подушку и в воздухе повисает тихий обречённый стон. «Почему не получилось?» От обиды глаза застилают слёзы. В какой момент что-то пошло не так? И кто вообще умудрился найти его? Он ведь всё предусмотрел. Он должен был исчезнуть тихо, так, словно просто внезапно уехал обратно к себе на родину. Он забрал документы из университета и съехал со съёмной квартиры. Так… почему он здесь? — О, уже очнулся? В помещение зашёл мужчина на вид лет 30-35. Первое, что бросилось в глаза, был его необычный внешний вид. Он не был похож на врача, хотя поверх одежды и был накинут медицинский халат. Только вот сложно припомнить хоть одного врача, который ходил бы в драных джинсах и распахнутой до середины груди рубашке. Которая в свою очередь открывала вид на массивную татуировку в виде дракона, силуэт начинался ниже линии груди и заканчивался где-то в районе шеи. — Нравится? Мужчина ухмыляется, распахивая рубашку ещё на несколько пуговиц. А после гортанно смеётся, замечая смятение и неловкость в глазах напротив. Он откидывает отросшую чёлку с лица и внимательно наблюдает. Возможно дело в помутнённом рассудке или зрение не успело полностью восстановиться. Но отчётливо ясно, что его глаза выглядят по-разному. Конечно, он знал о существовании гетерохромии, но никогда не думал, что встретиться с этим вживую. — Я бы поспорил о статусе «живого», в остальном же мне льстит твоё пристальное внимание, Джесси. «Что за…» — Если ты вздумал ругаться, то лучше не стоит. Я на дух не переношу нецензурную брань. «Он, только что…» — Да, я могу читать твои мысли. Очевидно. Но давай мы обойдёмся без нудных объяснений. Я не хочу заниматься этим пятнадцатый раз за день. Шок и возмущение слились воедино и было не ясно, какую эмоцию вообще стоит испытывать. Этот странный мужчина на полном серьёзе заявил, что умеет читать мысли. А ещё он, вроде как, утверждает, что Джесс на самом деле…мёртв? — Боже, ты что и правда умеешь общаться только в своей голове? Не уже ли я спас парня, который не умеет пользоваться своим языком? Как же это утомительно. — Я…всё ещё не очень понимаю, что здесь происходит. Кто вы такой? Мужчина ярко улыбнулся и заинтересованно сверкнул глазами протягивая руку. Хотелось закатить глаза от вида преувеличенно-жизнерадостного выражения лица. Но из вежливости было решено протянуть руку в ответ. Рукопожатие оказалось крепким и удивительно тёплым. Таким, каким бывают рукопожатия с хорошими знакомыми и друзьями. Джесс съёжился, когда голубой глаз внезапно сверкнул, а по коже от этой картины словно электрический ток пробежал. Мужчина внимательно смотрел в его глаза и что-то невнятно бормотал. Словно находился в странном трансе. Ладонь на руке Джесси постепенно сжималась, и он начинал паниковать от непонятного ощущения в груди, которое сковывало тело. В мозгу, словно по чужому велению, пронеслись последние минуты его жизни. Во всяком случае тогда он был уверен, что они были последними. А сейчас предпочёл бы не вспоминать о произошедшем с ним фиаско. — Сколько боли и бессмысленных страданий. — Он обхватил перебинтованную руку Джесси и мягко провёл по ней пальцами. — Знаешь, я постоянно сталкиваюсь с покалеченными душами, но твоя… — Он внимательно посмотрел в глаза и опечаленно вздохнул. — … она словно сама по себе соткана из боли и страданий. Как с такой душой ты вообще так долго продержался? — Нормально всё с моей душой. — Джесс неловко отодвинулся назад, вытаскивая больную руку из чужой хватки. — Во всяком случае сейчас есть куда более важные вопросы, на которые хотелось бы получить ответ. — Хорошо. — Мужчина улыбнулся и скрестил руки на груди. Он игриво подмигнул теперь уже карим глазом, улавливая взгляд Джесси, который буквально всего его разглядывал с неподдельным интересом. — У нас будет ещё много времени, чтобы обсудить твою жизнь. И так как ты прожил её добросовестно, то я честно отвечу тебе на три вопроса. — Всего на три? — Некоторые и одного вопроса не удостаиваются, Джесси. Тебе есть, чем гордиться. — Приму к сведению. — Джесс устал сдерживать порыв закатить глаза, от чего мужчина улыбнулся ярче прежнего и прикусил губу, продолжая внимательно наблюдать за ним. — Откуда ты знаешь моё имя? — Это было легко узнать. Ты очень много думаешь. — И ты утверждаешь, что умеешь читать мысли? — Да. А ещё иногда люблю копошиться в чужих головах. — Сказал он с напускным устрашением. Джесс громко фыркнул в ответ и отвёл взгляд в сторону. — У тебя, кстати, остался последний вопрос. — Если я, с твоих слов, умер, то… — Перед глазами вновь промелькнули последние моменты перед тем, как сознание полностью погрузилось во тьму. Джесс неприятно поёжился, крепко ухватился за больное запястье, ощущая резкую боль, разливающуюся от нескольких глубоких ран. —… почему сейчас я жив? — Ты не жив и не мёртв, Джесси. — Его взгляд стал отстранённым и холодным. Он следил за эмоциями Джесси и расслабился, когда перестал видеть страх в чужих глазах. — А причина, по которой ты сейчас «жив» находится прямо перед тобой. Можешь не благодарить. — Так ты спас меня? — Ладони сами собой сжались в кулаки. Если этот мужчина причина его неудачи, то он готов возненавидеть его в эту же секунду. — Здесь мы на сегодня остановимся. — Мужчина поднялся на ноги и сладко потянулся. — Я обещал ответить всего на три вопроса. Ты ещё слишком слаб, тебе нужно больше отдыхать и восстанавливать силы. — И ты собираешься просто оставить меня одного? — А что, тебе так понравилась моя компания, что не хочется, чтобы я уходил? — Мужчина игриво блеснул глазами и усмехнулся. — Твои мысли очень громкие, Джесси. Если не хочешь, чтобы их слышали все, кому не лень, думай тише. — На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. Он говорил с яркой отцовской заботой. И пусть этого было крайне мало, Джесс чувствовал себя на удивление спокойной рядом с ним. — Я вернусь вечером. Постарайся отключить голову и немного поспать. Прозрачная дверь за мужчиной захлопнулась, оставляя его на едине с самим собой. В голове не укладывалось всё то, о чём они разговаривали. Да и ответы на вопросы ничего кроме дополнительных вопросов, по большому счёту, не дали. Голова разрывалась от нахлынувших размышлений и противоречивых чувств. Его спасли. Буквально вытащили с того света. Наверное, он должен чувствовать досаду и разочарование. Его желаниями вновь пренебрегли, с его мнением не считались даже после…смерти. Джесс ощупывал себя со всех сторон. Кожа была тёплой, он чувствовал прикосновения, чувствовал боль, когда сильно сжимал её между пальцев. Так с чего бы ему не быть живым, в таком случае? Обречённый выдох вырвался из его груди, и он опустился обратно на мягкую подушку. Голова кружилась и тело одолевала слабость. Глаза закрывались сами собой, утаскивая обратно во тьму. Может быть, это всё ему привиделось? Его умирающее сознание могло обрисовать что-то подобное. Попытаться в последний раз убедить его в том, что хоть кому-то будет не плевать на него. И перед тем, как полностью отключится, Джесс успел в последний раз почувствовать знакомый приторно-сладкий вкус. Он разливался по языку, словно мёд, который принудительно кто-то вливал в его рот. Джесс горько улыбнулся, в голове вновь проносились картинки его жизни, давно окрашенные в чёрно-белые цвета. Вкус вишни был обманом. Очередной злой шуткой от несправедливого мира, который выбрал его жертвой для своих экспериментов. Он даже уйти ему спокойно не дал, подослав рокера с причудами, который зачем-то помог ему. «Он думает, что спас меня и я должен быть ему благодарен за это…» По щеке скатывается одинокая слеза. Ладони сжимаются в кулаки и по всему телу пробегает густая дрожь. Он старается сжать веки так сильно, как только может, но слезы всё равно находят выход. Он был и остаётся слабаком, который не может столкнуться со своей реальностью лицом к лицу. Он и правда последний идиот, если решил, что его страдания могут закончиться так просто. И всё же, в глубине подсознания скребётся горькая правда. Он почувствовал мимолётное облегчение, когда открыл глаза и смог сделать первый осознанный вздох. Наверное, ему и правда стоило поблагодарить своего спасителя. Мужчина говорил, что его мысли слишком громкие. Что ж, стоит постараться, как следует, чтобы сейчас они прозвучали ещё громче. Джесс приложил все оставшиеся силы и сфокусировался на одной мысли. Он повторял её вновь и вновь, заставляя кровь в жилах закипать от напряжения. До его сознания словно коснулась чужая рука и он почувствовал тоже, что чувствовал, когда мужчина держал его за руку. И тогда он расслабился и позволил мысли окончательно развеяться в воздухе. «Спасибо за то, что я смог почувствовать этот вкус в последний раз…»
