Смерть со вкусом вишни

»»———— ˗ˏˋ 🍒 ˎˊ˗————««

             Прошла неделя с момента начала «новой главы в жизни Джесси». Так это прозвал Курт, его спаситель и, теперь уже, наставник. Но сам Джесс его воодушевления и позитива не испытывал.       Первые дни в новом статусе «возвращенца» шли из ряда вон плохо. Его желудок то и дело выворачивало, вне зависимости от того, что в него попадало. А без еды ему становилось совсем худо. Пока что перебивались капельницами, через которые в его кровь поступали все необходимые вещества и витамины. Но Курт всерьёз обеспокоился состоянием своего подопечного, когда даже попадающая в рот вода перестала нормально усваиваться. Джесси это всё скорее веселило. Он не чувствовал беспокойства, а тем более страха за свою жизнь. Однажды он уже умирал и ничего такого уж пугающего, кроме вечной пустоты, в этом не было. Рвотные позывы были неприятными, но терпимыми. В его жизни были вещи, которые вызывали куда больший дискомфорт, так что это казалось всего лишь детским лепетом.       Курт со вчерашнего вечера не появлялся и Джесс начинал скучать без его болтовни. Мужчина редко говорил действительно важную и нужную для адаптации информацию, ловко ускользая от неугодных вопросов. Джесс даже перестал пытаться их задавать, потому что рот мужчины в такие моменты не закрывался ни на секунду. А он в свою очередь ценил возможность хоть иногда побыть в тишине. Но долгое отсутствие мужчины всё же расстраивало. Он надеялся хоть на какую-то компанию, пока не будет в состоянии функционировать самостоятельно.       Джесс вертел в руках один из глупых подростковых романов, который притащил Курт по его просьбе. Он слишком буквально воспринял фразу «хоть что-то» и решил притащить самое, по его мнению, лучшее. Только потом Джесс узнал, что Курт разбирается в литературе так же хорошо, как он в ядерной физике. А он был гуманитарием от макушки до пят. Впредь он будет уточнять у мужчины абсолютно любую мелочь, прежде чем просить об одолжении. А пока приходится довольствоваться тем, что есть. Не хотелось обидеть Курта, даже если мозгом Джесс понимал, что тот мог сделать это намеренно. Он ведь залезал в его голову достаточно часто и мог выудить оттуда информацию о том, что ему нравится. Но намеренно не стал делать этого.       Вообще мужчина обещал познакомить его с другими «возвращенцами». Он сказал, что таких, как Джесс гораздо больше, чем он мог подумать. И если это правда так, то у него есть шанс выяснить всё, что его интересует у других. Должен же был Курт подробно рассказать о том, что происходит хоть кому-то. Только вот пока Джесс не мог даже на ноги нормально встать из-за своего состояния, долгожданное знакомство откладывалось на неопределённый срок. Это удручало, но Джесс был из тех, кто умел ждать.       Палата, за время его прибывания, стала выглядеть чуть уютнее. Курт притащил ему найденные в бывшей съёмной квартире личные вещи. Плакаты любимых рок групп отлично вписались на холодных стенах вокруг кровати. Он даже старенькую электрогитару откопал где-то в кладовке. Сам Джесс успел забыть о ней. Она лежала там с момента переезда. По началу ему было не до игры на гитаре, а потом он был не в настроении ни для одного из своих старых хобби. Он время от времени поглядывал в сторону гитары, которая лежала поверх пыльных коробок, но не решался даже прикоснуться. Палата была не такой уж и большой, да и он вряд ли задержится здесь надолго. А желания собирать то, что он развесит и разложит было всё ещё меньше ненависти к белоснежно-белому пространству палаты.       Не то, чтобы он был лютым ненавистником больниц. Тем более, что место, в котором он находился, можно было назвать больницей с большой натяжкой. Но было в них что-то неприятное. Как запах в кабинете у стоматолога, от которого неосознанно пробегала неприятная дрожь по позвоночнику. Он не нёс никакой угрозы, но дискомфорт в районе челюсти всё равно наблюдался.       Но кроме дискомфорта эстетического, Джесс начал испытывать дискомфорт физический. Очень сильно хотелось просто принять душ, почистить зубы и умыться. Да хотя бы просто подойти к зеркалу и причесаться. Его отросшие завитушки давно стали похожими на птичье гнездо. Он видел это в насмешливом взгляде Курта и чувствовал, когда пытался распутать локоны руками. Наверное, это одна из основных причин, которая заставляет его надеяться, что Курт сможет найти решение его маленькой проблеме с кишечником. Не хотелось бы шагать по новой жизни бок о бок с рвотой. Хотя в случае Джесси это было бы не удивительно.       Но кроме насмешек над чередой собственных неудач Джесс всерьёз размышлял о том, как складывалась жизнь у его друзей и семьи. Заметил ли хоть кто-то его пропажу? Беспокоился ли кто-то из них из-за этого или всем полегчало? На самом деле он боялся узнать ответы на эти вопросы. Боялся узнать, что его решение действительно могло облегчить их жизни, но ещё больше боялся узнать, что кто-то из них мог страдать. Курт ясно дал понять, что прошлая жизнь осталась в прошлом. Он и сам понимал, что вряд ли смог бы вернуться обратно. Да и какой в этом всём смысл, когда ты своими собственными руками сделал всё, чтобы сбежать?       — Мой лучший ученик не перестаёт удивлять. Прошла всего неделя, а какие славные мысли и выводы складываются в твоей красивой голове.       — Ты сегодня поздно.       — Что, мой сладкий пирожок успел соскучиться?       — Я просил не называть меня так.       — А я просил тебя не думать слишком много. Жизнь полна разочарований, пирожок.       Курт выложил на стол содержимое двух пакетов с эмблемой круглосуточного магазина. Он часто приносил еду и напитки оттуда, так что лого успело отпечататься в мозгу Джесси. А ещё оно провоцировало возникновение неприятной тошноты в желудке. Каждая подобная встреча заканчивалась для него плачевно. Курт всё ещё находился в поисках решения. Но пока не нашёл ничего лучше того, чтобы пробовать разные продукты, вдруг что-то из этого сможет магическим образом прижиться в его организме дольше, чем на пять минут. Сегодняшними подопытными стал зернистый творог, банан и лапша быстрого приготовления. Джесс был готов засмеяться в голос от абсурдности выбора мужчины. Но решил придержать эмоции при себе. Курт без слов мог считать его, если бы захотел. Но сейчас он даже в голову его не лезет.       — Не стесняйся, налетай.       Мужчина достал из пакета несколько банок газировки и имбирное пиво. Газировку он протянул Джесси в руки, а вот пиво самостоятельно вскрыл, занимая соседнее с его кроватью место. Курт молчал и смотрел куда-то вдаль. Даже привычных шуточек, про состояние Джесси и его слабый желудок не отпускал. И такое притихшее состояние заставляло беспокоиться.       — Траур на твоём лице больше обычного. Уже решил, какой гроб купишь для меня?       — Ещё чего. Вздумаешь умереть, будучи уже мёртвым я тебя просто кремирую.       — Но тогда ты не сможешь ходить на мою могилу и оплакивать мою глупую жизнь.       — Что, правда, что ли? Слушай, пока только одни плюсы.       Мужчина улыбнулся и сделал очередной глоток из банки. Весь его расслабленный внешний вид, как и фасад спокойствия ощущался фальшивым. Он то и дело теребил ногой, отстукивая нервный бит носком своих массивных ботинок. На голове был полный бардак, а синяки под глазами проглядывались даже сквозь чёрную подводку для глаз, которая местами стёрлась из-за очевидного неаккуратного движения рукой по уставшим глазам. То, что на его плечах была куда большая ответственность, чем он хотел бы показывать было очевидным. Просто Джесси меньше всего хотелось бы в очередной раз задавать вопросы, ответы на которые он бы не получил, даже будучи на смертном одре.       — Я ненавижу зернистый творог.       — Ешь, если не хочешь помереть с голода.       — Если меня вывернет, то виноват в этом будешь ты.       — Меня не интересуют твои проблемы с кисломолочными продуктами. Тебе нужно получать витамины и полезные вещества.       — Конечно, но желательно не от того, что мой организм не признаёт уже на клеточном уровне.       — Тогда займи свой рот бананом и избавь меня от своего нытья.       — Вообще-то бананы я тоже…       — Ничего не хочу слышать. Приятного аппетита.       Курт подошёл к зашторенному окну и аккуратно заглянул в щель. Тонкая полоска света озарила его лицо придавая глазам ещё более сказочное свечение. Мужчина огляделся и его взгляд стал напряжённым, когда его глаза на чём-то сфокусировались. Выглядело это со стороны слегка пугающим. Особенно, когда он, не сказав ни слова, выбежал из помещения громко хлопнув дверью. У Джесси просыпалось огромное желание проследовать следом и узнать, у кого или чего удавалось выбить его наставника из себя всего за считанные секунды. Но он всё ещё продолжал бороться с подступающей к горлу рвотой, желанием желудка съесть самого себя и долбанным зернистым творогом, который никак не лез ему в горло.       Не успел звук от захлопнувшейся двери затихнуть, как в помещение влетел ворох длинных блондинистых волос. Дверь неприятно звякнула, перекрывая своим шумом звучное тяжёлое дыхание девушки. Желудок Джесси издал протяжное урчание прерывая возникшую между ними тишину. Девушка дёрнулась в направлении шума и замерла с огромными оленьими глазами.       Они бы так и продолжали неловко переглядываться, боясь произнести хоть слово, если бы желудок Джесси не требовал еды. Блондиночка подошла ближе, настороженно оглядывая Джесси, будто тот мог причинить вред. Но спустя мгновение она уже облегчённо выдохнула, усаживаясь на стул рядом с его кроватью. Банан с прикроватного столика исчез и всего через пару минут, следом за ним пропал и ненавистный творог. Джесс почувствовал частичное облегчение, но желудок продолжал неприятно болеть.       Джесс старательно игнорировал изучающий взгляд девушки. Она не стесняясь разглядывала его, продолжая воровать еду с его столика. Джесс затаил дыхание, когда почувствовал знакомое щекочущее ощущение в своей голове. Благодаря Курту он отлично понимал в какой момент в его мыслях начинали копошиться чужие ручки. Он постарался вспомнить всё, чему успел научить его Курт. Задержал дыхание, стараясь выровнять ритм сердца и начал медленно считать до ста. Это позволяло свести попытки проникновения в его мысли почти к нулю. И судя по недовольному бормотанию сбоку от него, в этот раз у него получилось.       Девушка фыркнула, выпрямилась на стуле и громко стукнула ботинком об пол, из-за чего Джесс буквально подпрыгнул на месте. Заливистый смех заливал собой всё пространство вокруг. Он отскакивал от стен, потолка, пола и неминуемо проникал в ушные перепонки, отскакивая от них прямиком в мозг. Блондинка быстро находила вокруг себя куда более интересные занятия. Например сейчас, когда ей стало скучно сидеть в тишине и пугать резкими звуками Джесси, она принялась рассматривать показатели на экранчиках оборудования, потеребила капельницу и даже заглянула в личные шкафчики возле кровати. Джесс наблюдал за этим с широко раскрытыми глазами, не находя, как реагировать.       Один из аппаратов, который отвечал за показатели пульса, запищал из-за случайного нажатия девушки на приборную панель. По всему помещению прошёл неприятный писк. Джесс закрыл уши руками и обратил недовольный взгляд в её сторону. Девушка неловко улыбнулась и не нашла ничего лучше, чем выдернуть аппарат из розетки. Как только писк прекратился, она села на место, облегчённо выдохнула и улыбнулась во все тридцать два.       — Значит ты тот самый новенький, которого от нас так тщательно скрывал Курт. — Девушка протянула тоненькую аккуратную кисть в сторону Джесси. От кончиков пальцев вплоть до рукавов тянулись татуированные стебельки с разноцветными цветами. Джесс невольно засмотрелся на этот незамысловатый рисунок на руках у девушки, чем вызвал у неё смущённую улыбку и неловкий смешок. — Продолжишь пялиться – я тебе врежу, и даже не посмотрю на твою милую мордашку.       — Прости.       — Ничего. Я просто не люблю, когда незнакомцы так пристально смотрят. У тебя ещё и взгляд такой, будто ты сейчас заплачешь.       — … прости.       — Прекращай, иначе я и правда сейчас тебе врежу. — Девушка выпрямилась, прочистила горло и вновь уверенно протянула свою руку буквально хватаясь насильно за ладонь Джесси. — Я Люси, надеюсь мы подружимся с тобой, милый немногословный барашек.       — Джесс.       — Что ж, Джесс, спасибо, что позволил угоститься. Давно я так вкусно не кушала.       — Можешь забирать оставшееся, если хочешь.       — Серьёзно? — Девушка так сильно оживилась, что ей потребовалась всего секунда, чтобы выхватить всё оставшееся в пакете добро, принесённое Куртом и прижать его к своей груди. — Сразу предупреждаю, что шутки с едой я не понимаю и не принимаю.       — Я всё равно не смог бы всё это съесть. Так что можешь забрать себе.       — Спасибочки! По началу, когда я тебя увидела, то подумала, что ты не ел несколько месяцев. Ты выглядишь таким худым и бледным, что это сразу бросается в глаза. Но ты оказался на удивление активным.       — Кажется мой организм сыт происходящим.       — Завидую. Мой мозг отказывается функционировать, если в желудке пусто. — Девушка удручённо вздыхает, откусывая большой кусок банана. — Серьёзно, я просто начинаю сходить с ума, когда слышу идиотское урчание.       — Паршиво.       — Ох, точно, чуть не забыла. Ты обязан рассказать о своём любимом блюде, которое ел при жизни.       — Любимом блюде, которое ел при жизни…?       — Я пишу кулинарную книгу самоубийц. — Люси вынимает из сумки толстую папку с черновиком, который ложится лицевой стороной на ноги Джесси. — Уверена, когда она выйдет в продажу, то вмиг станет бестселлером. Так что постарайся, как следует! Мне важно знать всё в мельчайших подробностях, и я не побрезгую копаться в твоей памяти, пока мы не выясним всё до последнего грамма! Так и знай.       Джесс принимается аккуратно листать страницу за страницей, обращая внимание на нарисованные от руки иллюстрации и милые надписи на полях, которые девушка делала параллельно проведению интервью. В заголовках мелькали незнакомые имена, короткие истории и описания приготовления блюд. Джесси стало даже как-то неловко, когда после старинный семейных рецептов и сложных интересных блюд он представил своё безобразие.       — Я не уверен, что смогу помочь. Я прожил скучную жизнь.       — Не говори глупостей. Не бывает блюд лишённых интересных историй. — Девушка забрала свой черновик и перелистнула его в самый конец, начиная вырисовывать новый заголовок. — Итак, для хорошей книги очень важна предыстория. Расскажи о самом счастливом дне в твоей жизни.       — Я правда не знаю, что рассказать.       — Да брось. У тебя же были радостные моменты в жизни. Люди, которых ты любил. Друзья или вторая половинка. Должно же быть хоть что-то.       После сказанных девушкой слов что-то внутри неприятно ёкнуло. У него и правда было всё перечисленное. Оно было с ним, пока он сам не решил оставить это в прошлом и…уйти. К горлу подкатил неприятный ком, а желудок схватил очередной болезненный спазм. Люси поспешила поднести к его губам стакан с водой и обеспокоено осматривала его лицо, пока стакан не опустел. Вода не приносила облегчения, напротив внутри всё будто сжалось ещё сильнее. Тошнота неумолимо подкатывала и Джесс уже был готов к тому, чтобы в очередной раз опорожнить свой желудок. Но в последнюю секунду его внезапно отпустило. Тепло, мягкое и пушистое окутывало его изнутри. Оно проходило по каждой клеточки его измученного тела и приносило долгожданное облегчение. Даже чувство голода отступило, пускай и ненадолго. Джесс поднял взгляд и увидел заплаканное лицо Люси, которая держала его за руку, пока её глаза продолжали мигать, словно рождественские лампочки.       Внезапно дверь в палату раскрылась настежь, словно от резкого дуновения ветра и на пороге оказался Курт. Девушка испуганно отскочила в сторону, взглядом забиваясь куда-то в угол помещения. А облегчение, которое совсем недавно испытывал Джесс резко исчезло, и он скорчился в очередном болезненном спазме. Содержимое желудка покидало его тело стремительно, но силы уходили куда быстрее. Его не прекращало трясти, даже когда сил держать голову в прямом положении уже не оставалось. Курт заботливо предоставил ему своё плечо, пока пытался поменять капельницу.       Постепенно сознание начинало просветляться. Неприятные плывущие картинки в голове сменялись на чёткие очертания мебели и лиц. Люси смотрела на них со смесью стыда и легко читаемого беспокойства. И невольно Джесс вспомнил её вопрос.       «Самый счастливый момент и любимое блюдо, связанное с этим…»       Он знал, что в действительности ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Но это воспоминание было из тех, к которым он старался не прикасаться. Потому что это то, что легко вскрывает старые шрамы, которые годами могли залечиваться. А ещё за ним последует целая цепочка других воспоминаний, ещё более ярких и сильных. И вот так просто открыться настолько эмоционально сильной вещи, да ещё и в присутствии посторонних было…пугающим. Особенно, когда каждый так и порывался порыться в его мозгах и памяти.       Но вечно держать всё в себе не получится. Бесполезная борьба с воспоминаниями уже привела его в эту точку его странной жизни. Убежать, как он планировал, не получилось. Жизнь всё равно бы поставила его лицом к лицу с его главным страхом. И это случилось в самый некрасивый момент его существования. Сложно было распознать, где заканчивается реальный мир и начинается фантазия. Он с горе пополам свыкся с мыслью о существовании чего-то после потенциальной смерти. Хотя уложить это в голове окончательно у него, наверное, никогда не выйдет. Но он может попробовать приспособиться к новым условиям.       Джесс глубоко вздыхает, когда его голова вновь касается чего-то прохладного и мягкого. Веки тяжелеют, но он старательно держит зрительный контакт с Куртом. Он видит, как тот эмоционально отчитывает Люси, но голоса сливаются в один поток белого шума. Его сознание постепенно погружается в пучину воспоминаний. Туда, куда он сам давно самостоятельно не залезал.              

︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵

             Всё началось четыре года назад. Сразу после окончания новогодних праздников. Первая сессия миновала, и студенты только смогли вдохнуть полной грудью, когда тяжесть с их плеч стремительно спадала. Новые предметы, тонны домашней работы и групповых проектов накатывали, как сугробы на улицах. Все осознавали, что хороший старт обучения это 50 процентов будущего успеха. Если у студента получится хорошо окончить первый год, то сложностей в закрытии остальных двух быть не должно. С этими мыслями и жил Джесс, как и сотни других студентов-первокурсников.       Не сказать, чтобы ему давалась учёба проще остальных. Но ему хотя бы не приходилось совмещать учёбу, работу и попытки списать домашнюю работу хоть у кого-то, чтобы не наслать на себя вселенский гнев преподавателей. Его проживание, как и все возникающие нужды, оплачивали родители. Конечно, убедить своих эмоциональных итальянских родителей, что учёба за границей это хорошая идея было достаточно сложно. Но после того, как у него вышло поступить на бюджет в одном из престижных университетов Европы родительский гнев сменился на милость. Главным условием оставалась усердная учёба и проживание дома во время праздников и каникул. На что Джесс, естественно, охотно согласился.       Обучаться искусству, да ещё и в месте, о котором ты грезил будучи школьником, казалось сказкой. И пускай тогда он ещё не знал, что встретит на своём пути самую лучшую тройку друзей, но надежда на это таилась в его душе. На родине ему сложно было найти общий язык со сверстниками. Не сходился бурный итальянский менталитет и его спокойная ранимая натура. Джесс никогда не был спортивным, громким и харизматичным, как его ровесники. И всегда терялся на общем фоне. Наверное, поэтому и у девочек он не был популярен. Никто не хотел встречаться с тихим неприметным кучерявым мальчиком-задротом.       Но стоило ему покинуть родной дом. Как на него обрушилась целая тонна внезапного внимания. Необычная южная внешность, вкупе с его элегантным сдержанным образом и вежливой натурой нашёл отклик ни только у профессоров, но и у большей части студентов. К нему часто подходили за советом, говорили смущающие комплименты и просто просили обменяться соц. сетями. Для непривыкшего к такому обильному вниманию Джесси это всё было непонятным и пугающим. Хотя он и старался уделять внимание каждому, кто обращался к нему хоть с какой-то долей позитива.       Однако, кроме людей, коих была масса, которым Джесс был интересен в качестве заморской игрушки. Были и те, кто относился к нему не более, как к обычному человеку. Одним из этих людей был Итан. Крашенный блондин, который разъезжал по территории университета на скейте, был в составе университетской команды по волейболу и местным музыкантом со своей маленькой, но достаточно известной группой. От него так и веяло энергией «плохого парня» в самом идиотском её понятии. Но именно это и притягивало к нему столько взглядов. И, к собственному удивлению, это не смогло обойти стороной и Джесси в том числе.       Итан быстро выбрал его в качестве своего соседа по групповым проектам. И благодаря этому почти на всех лекциях они сидели рядом. Сам Итан объяснял это тем, что это просто будет удобнее, чем постоянно подсаживаться друг к другу, когда нужно будет сделать что-то вместе. Но Джесси, если честно, мало волновало почему это происходит. Он просто был рад делить с ним одно пространство. Итан был из тех, о ком ходило много разных слухов, но ни один из них, на деле, не оказывался правдой. Он был спокойным, умным и очень учтивым юношей. Они крайне быстро смогли найти общий язык и Джесс даже позволял себе редкие вылазки в город, когда тот его приглашал.       Но кое-что в их общении Джесси всё же беспокоило. Иногда ему казалось, что Итан засматривается на него дольше, чем это того бы требовало. Он ни раз ловил зависший на его лице взгляд парня на лекциях, но сваливал всё на скучающую натуру музыканта, которому всегда требовалась смена обстановки. Итан был популярной персоной, вокруг него почти всегда были люди. Но стоило Джесси пройти поблизости, как он отделялся от остальных и шёл прямиком в безлюдную библиотеку, где-либо спал, либо доставал своего напарника, когда ему становилось скучно. Джесс не знал почему тот продолжал ходить за ним, если никогда не видел, как тот занимается. Да что уж греха таить, большую часть домашки и шпор для контрольных работ он ему любезно и предоставлял. Но парень всё равно продолжал ходить за ним хвостиком.       Наверное, возникновение особенных чувств к нему было лишь вопросом времени. А для Джесси это так и вообще стало вопросом со звёздочкой. Ведь, когда он стал ощущать странное трепыхание в груди от звуков заливистого смеха или мурашки по всему телу от нечаянных прикосновений, первое о чём он мог подумать, так это какое-то серьёзное заболевание. Только после того, как симптомы стали ухудшаться и ему становилось даже дышать тяжело в присутствии Итана он всё-таки решил посоветоваться на этот счёт со своей подругой Элоизой. Девушка быстро и достаточно доходчиво смогла донести ему, что все его ощущения не связаны с какой-то неизлечимой болезнью. А даже, если отнестись к этому, как к заболеванию, то имя ему ни что иное, как любовь.       Конечно, для Джесси это всё прозвучало, как бред. Он всю свою жизнь был уверен, что не встречался с девушками, потому что просто не хотел. У него были другие приоритеты, он почти всегда был погружён в учебу и ему просто было некогда заглядываться на своих сверстниц. Но время шло и он, как бы ни старался, но не мог найти в девушках вокруг себя хоть что-то что зацепило бы его взгляд или заставило бы сердце ёкать с такой же силой, как это делал обыкновенный взгляд Итана. Его лучший друг буквально прописался в его мыслях и не отпускал его ни на секунду. В университете он преследовал его по пятам, занимая собой всё свободное пространство. А вне занятий закидывал его тонной сообщений и то и дело вытаскивал его из комнаты общежития в город.       Джесс ни раз спрашивал его о том, почему тот докучает именно ему. На что у Итана всегда было одно и то же оправдание:       «Если не я, то кто тебе ещё покажет, что существует мир за стенами твоей комнаты?»       А после всегда одаривал его самой нежной и яркой улыбкой от вида которой Джесс забывал, даже собственное имя. Так он и понял, что, кажется, влип по полной. Ведь его угораздило осознать свою ориентацию только после совершеннолетия, так ещё и человек, по которому он сходил с ума был его лучшим другом. И ладно бы только это было бы его проблемой. Он бы смог найти какое-то решение. Но это был Итан, а значит легко уже быть не могло по определению.       Этот парень был безумно прилипчив не только в плане проведения времени вместе. Но и в том, как это время проходило. Если они оставались у него на ночь, устраивая вечер кино, то этот блондинистый банный лист просто не отлипал от тела Джесси ни на секунду. Он облепливал его конечностями словно лиана, не давай нормально продохнуть. А если ему удавалось выманить Джесси погулять в городе, то неминуемо слипался с ним руками. Иногда в шутку отгоняя засмотревшихся на Джесси девушек, а иногда просто потому, что ему хотелось погреться.       «Ты итальянец, у вас не только руки горячие, но и сердца.»       Разве у Джесси был хоть какой-то шанс устоять против него? Конечно, нет. Но он надеялся, что его чувства могут оказаться простым наваждением. Он спокойно мог перепутать что-то, ведь никогда не влюблялся до этого. Кто знает, может любовь на самом деле ощущается иначе? Но это было не больше, чем попыткой обмануть самого себя. Ложь, количество которой увеличивалось пропорционально растущим в груди чувствам от каждой их встречи и случайно задержанного на губах взгляда.       Но жизнь, тем не менее, шла своим чередом. Они учились, виделись после занятий, Итан всё чаще начал звать Джесси к себе и в конечном итоге эти двое съехались. По деньгам для Джесси это выходило даже выгодней, чем снимать комнату в общежитии. А у Итана появилась возможность брать на себя чуть меньше работы, чтобы оплачивать счета за проживание. Но вместе с этим появилось ещё больше времени для того, чтобы не давать своему другу продохнуть.       Именно тогда, в день, когда Джесси перевёз в их съёмную квартиру последние вещи из общежития Итан решил подготовить для друга очередной креативный сюрприз. После тренировки он успел забежать в магазин и купить всё для совместной готовки. Джесси прыснул от смеха, когда увидел два одинаковых фартука, один из которых Итан повязал у себя на бёдрах, а второй протянул ему в руки, не переставая лучезарно улыбаться. Конечно, не через попытки отшутиться, но Джесс повязал фартук у себя на талии, стараясь скрыть смущение и растущую в груди радость. Он находил во всех этих маленьких моментах, происходящих между ними, что-то особенное. Что-то, что, как ему казалось, должно было рано или поздно перерасти во что-то иное, прекрасное и незабываемое. Все эти взгляды Итана, его прикосновения и жесты заставляли его сердце трепыхаться, а самого Джесси ощущать себя способным на любые свершения.       Итан подвёл его к столу, на котором разложил все необходимые для готовки ингредиенты. Джесс обвёл их всех внимательным взглядом и удивлённо хмыкнул, заметив на столе пакет с мукой и набор из ягод и фруктов. Парень рядом с ним внимательно следил за его эмоциями и довольно усмехнулся, когда увидел растерянность в глазах Джесси.       — Что ты задумал на этот раз?       — Я же говорил, что однажды буду настолько голодным, что захочу съесть тебя, сладкий.       Джесс на мгновение опешил, стоило Итану внезапно приблизиться к его лицу и провести носом от линии подбородка к задней части уха. По коже пробежался целый табун мурашек, а пальцы непроизвольно впились в накачанные руки, которые крепко держали его талию на месте, не позволяя сбежать. Итан гортанно усмехнулся ему прямо в ухо и так же внезапно отпрянул, заставляя Джесси резко пошатнуться из-за потери равновесия.       — Съесть тебя я всегда успею. На сегодня можем обойтись обычным вишнёвым пирогом.       — Ты же сам говорил, что не умеешь печь.       — Говорил. Но кто сказал, что я собираюсь готовить его сам?       — Что? Нет, только не говори, что ты и меня решил втянуть в это.       — Хорошо, буду молчать.       — Итан, я серьёзно. Ты знаешь, что я не умею готовить.       — Я тоже серьёзно, сладкий. Я жуть, как хочу отведать чего-нибудь сладенького, когда ты находишься так близко. Поэтому, если ты только не предлагаешь мне попробовать тебя, я бы хотел получить свой вишнёвый пирог.       Глаза Джесси расширились до размера двух маленьких сверхновых. Лицо залил густой румянец, а слюна с трудом прошла через ком вставший поперёк горла. В глазах Итана плескалось обыкновенное спокойствие и ядерная смесь из сверкающего веселья и пристального внимания. Ему всегда нравилось выбивать почву из-под ног у Джесси, а после наблюдать за реакцией. Ложка, которая почему-то лежала прямо на краю стола, упала и звучно ударилась о пол кухни, приводя Джесси в сознание. Он прокашлялся и резко развернулся обратно в сторону собранных в кучу ингредиентов, не зная за что схватиться. Итан неспешно сел на ближайший стул и подпёр голову рукой, не прекращая ухмыляться.       — Итак, значит делаем пирог, да? — Руки не находили себе места и вцепились за пакет с яблоками, начиная тут же счищать с них кожуру небольшим ножиком, заботливо оставленный Итаном заранее.       — Угу. — Итан взял со стола случайно срезанный большой кусок яблока и запихнул его за щеку, начиная неспешно жевать. — Вишнёвый.       «Твою ж мать. Я совсем забыл об этом.»       — Точно, вишнёвый. — Джесс поспешил отложить нож и несколько очищенных яблок на отдельную тарелку. — Значит нам нужна только вишня. — Пакет с вишней лежал на другом конце стола, там, где почти всё пространство занимал собой Итан. Джесси потребовалась неимоверная выдержка, чтобы не раскраснеться ещё сильнее, когда дыхание друга скользнуло по его руке, отслеживая каждое действие. Нервно перебирая ягоды под проточной водой Джесс на секунду завис. — Но…зачем ты принёс сюда так много других фруктов?       — Не знаю, ты мне скажи. — Итан встал с места и его карие глаза прямо-таки вцепились в профиль увлечённого промыванием вишни Джесси. — Пригодятся ли они мне, пока мой пирог ещё не готов, а ты стоишь весь такой сладкий и манишь меня своими красными, как два спелых яблочка, щёчками?       — Ты специально это, да?       — Что-то не так, сладкий? Не уж то мои шутки тебя так сильно смущают.       «Шутки, точно. Это просто Итан и его шутки. Как и всегда.»       — Ни капли. Ты подумал, как мы будем вытаскивать косточки из вишни?       — Ты прав. Есть у меня парочка мыслишек на этот счёт. Только, боюсь, ты опять начнёшь на меня ворчать.       — Если ты не будешь предлагать всякую фигню, я не буду ворчать.       — Когда это я вообще предлагал тебе фигню, барашек?       — Не заставляй меня считать. Так, что за идеи?       — Можем воспользоваться моими губами. — Итан блеснул своей белоснежной улыбкой, мягко забирая помытую вишню из рук Джесси.       — Твоими губами? — Джесс нахмурился, пытаясь осознать, как это должно помочь в очищении ягод. — Это как?       — Как ты захочешь, сладкий. Можешь вложить в них вишню, а можешь свои сладкие губы. — На лице опять расцвела эта нахальная ухмылка. Джесс на секунду завис, осмысляя сказанное и одёрнул себя только, когда его взгляд почти соскользнул на пухлые губы Итана. — Решать тебе.       — Итан, я серьёзно. — Он старался игнорировать игривый тон и мелькающий в его подсознании поцелуй, на который намекал своей шуткой Итан. На кухне резко стало жарко и душно, а находиться рядом с ним было ещё более невыносимо.       — А кто сказал, что я шучу? — Итан подкрался со спины, словно хищник, стягивая Джесси в крепкие объятия. — Ты так жесток со мной. — Его руки, аки лианы быстро обвили собой его талию, а проворный нос зарылся в волосах рядом с шеей. Он ощущал его горячее дыхание своей кожей и еле сдерживался, чтобы не запрокинуть голову от внезапно нахлынувшего удовольствия. — Так вкусно пахнешь и даже кусочка укусить не даёшь.       Джесси стоило огромных усилий попробовать оттолкнуть о себя мягкое и податливое тело Итана. Руки нехотя разомкнулись, выпуская из удушающих горячих объятий. Потребовалась пара секунд, чтобы привести в порядок дыхание и скачущее, как не в себя сердце. Оставалось надеяться, что Итан не успел понять, что именно из-за него его сердце стучало так сильно. Как и краснело лицо и уши от его слов и нежных прикосновений.       — Ты хотел пирог или нет? Тогда прекращай прикалываться и помогай чистить вишню от косточек, пока я не передумал помогать тебе.       В тот день Джесс в очередной раз убедился, что их с готовкой пути никогда не сойдутся. Продукты валились из рук, ещё на этапе подготовки. А во время приготовления теста кухня вообще стала похожа на место проведения военных действий. Мало того, что кроме теста и стола, мука была буквально везде, включая стены, стулья и пол. Так и грязной посуды копилось какое-то невероятное количество. Не успел бедный парень отмыть миски от налипшего теста, как приходилось мыть их заново, после приготовления джема, карамели и сахарного сиропа.       Ещё и Итан был дополнительным фактором стресса. Молодой человек испытывал какое-то извращённое удовольствие от возможности вывести Джесси из себя чередой «случайностей». То он, совершенно не специально просыпает на чистую чёрную футболку парня почти половину пакета муки, а когда Джесс переодевается в новую одежду вновь повторяет то же самое. То капли теста и джема отлетают из мисок, в которых Итан их перемешивал, прямо Джесси в лицо. Так ещё и большинство чистой посуды было повторно любезно измазано его величеством.       Джесс еле держал себя на ногах, когда вымученный пирог, наконец, был готов, разрезан на куски и красиво подан к столу. Считал ли он, что это стоило всех потраченных сил? Конечно, нет. Он всё ещё придерживался мнения, что выпечку лучше покупать в магазинах или пекарнях. Это затрачивает меньше сил, энергии и уменьшает количество грязных поверхностей, которые обязательно придётся отмывать. Однако Итан считал иначе и переубедить этого упёртого баран хоть в чём-то было невыполнимой задачей.       «Хоть кому-то из нас весело.»       Джесс уставился хмурым потрёпанным взглядом в излучающего радость и позитив друга. Глаза Итана сверкали, так и выдавай насколько парень был взбудоражен и счастлив из-за того, что его шалость в очередной раз удалась. У него получилось довести Джесси до белого каления и, за одно, заполучить долгожданный пирог, который он, естественно, почти полностью готовил в одиночку. Всё, за что отвечал Джесс на кухне, были его же собственные страдания.       Но несмотря на очевидный понурый вид Джесси, Итан предпочёл игнорировать унылую мину друга. Первым делом, когда пирог был подан к столу он потянулся к чужой тарелке, наколол приличный кусок пирога на вилку и насильно запихнул его в рот бухтящего юноши. Джесс бурно покраснел и попытался забрать вилку из рук Итана, но тот вновь упёрся рогами. В такие дни, как этот, он был особенно невыносим. Если большую часть времени друг старался считаться с личными границами и желаниями Джесси. То бывали дни, когда в его голове словно происходило короткое замыкание. Итан начинал творить любой бред, который только мог родиться в его голове. К сожалению, как бы часто это ни происходило в последнее время, привыкнуть к этому, Джесс, увы, не мог.       С другой стороны, в этом тоже были свои плюсы. Обычно, когда эмоциональная батарея Джесси окончательно садилась Итан резко становился гипер-заботливым и нежным. То ли в нём просыпалось чувство вины, то ли он просто сам по себе был таким. Но это было не важно. Джесси с удовольствием пользовался такими моментами, чтобы хоть немного угомонить тревожные мысли в своей голове. В моменты такой близости что-то в его мозгу переключалось и Джесси по щелчку пальцев успокаивался.       Так же было и сейчас. Итан продолжал кормить его, мягко улыбаясь. А Джесс с удовольствием поглощал заботу и внимание, старательно пряча это за недовольными вздохами и тщетными попытками уйти к себе в комнату. Он знал, что, если в действительности решит убежать, то Итан догонит его. Сгребёт своими сильными руками в надёжные тёплые объятия и приземлит оба их тела на диван в гостиной, окончательно окольцовывая парня своими конечностями. Для вида Джесси пару минут не особо активно попробует сопротивляться. А после того, как нос друга привычно уткнётся в его шею, сможет расслабиться и позволит безмятежной счастливой улыбке озарить его лицо.       Его чувства становились сильнее с каждым днём. И это пугало. Не могло не пугать. Но вместе с этим что-то внутри его заставляло изо всех сил стараться стать лучше. Только ли делалось это для Итана или частично для себя было уже не важно. Что было действительно важным, так видеть его широкую улыбку и яркий сияющий взгляд в моменты подобные этому. И оставлять их, как самые ценные воспоминания. Хранить у себя в сердце за десятью замками, как и растущие чувства.       Стоило их взглядам встретиться, как весь мир перестал иметь значение.