Смерть со вкусом вишни

»»———— ˗ˏˋ 🍒 ˎˊ˗————««

             План Джесси покинуть злополучный город и перестать чувствовать груз вины на своих плечах был обречён на провал. Курт не появлялся в стенах центра уже две недели с их последней встречи. Люди обсуждали, что случай, с которым он столкнулся, должно быть, оказался особенно непростым. Раньше Курт не пропадал из центра настолько надолго и хотя бы на связь выходил. А сейчас был только полное, всепоглощающее, неведение.       Джесси не жалел о сказанных в тот вечер словах. Возможно, он мог быть с наставником помягче, но когда эмоции одолевали его с этим сложно было что-то поделать. Как и стало невозможным избавиться от фантомного ощущения вишни на языке. Оно появилось, стоило Джесси вернуться в центр, принять душ и лечь в кровать. Знакомый вкус заполнил собой всё пространство во рту, а грудь сжало в районе сердца. На мгновение Джесси подумал, что он умер во второй раз. Настолько была знакомой боль. Но, к превеликому сожалению, он был живее всех живых. Но вот вкусовые ощущение и тянущая в груди боль никуда не исчезла. За то исчезла потребность в воспоминаниях. И с одной стороны это не могло его не радовать, а с другой такая резкая перемена вызывала беспокойства.       Что-то точно происходило. И единственный человек, который мог дать хоть какие-то объяснения, пропал без следа.       Как бы не хотелось запереться в своей комнате от всего мира и ждать возвращения Курта там, Джесси совесть не позволяла вести себя сто эгоистично по отношению к другим. После перевода Тони и восстановления Люси до прежнего состояния у него всё ещё был ряд обязанностей, которые необходимо было закончить.       Дело Роба решалось куда активнее и продуктивнее, чем когда-либо. Люси запрягалась Джесси и Тони разного рода поручениями по поиску информации или очередному диалогу со знакомыми парня. И постепенно полная картина предстала перед их взором. Там было всё. И стресс из-за учёбы, проблемы в семье, тоска по их с Тони дружбе, просто личностные загоны. Если так подумать, то ничего критичного и страшного в этом не было. Если бы всё это не обрушивалось на мальчишку наслаиваясь одно на другое.       Однако понаблюдав за ним ещё немного и пару раз сталкивая его лбами с новыми людьми, они смогли придти к выводу, что вряд ли с ним случиться что-то плохое. Роб был куда сильнее, чем казалось со стороны. Он стоически переносил все невзгоды, просто имел дурную привычку делать это в гордом одиночестве. Но он всё ещё не был против компании других людей. Когда к нему подошла познакомиться девушка, он, к всеобщему удивлению, очень быстро включился в диалог с незнакомкой. Они общались, смеялись и даже обменялись номерами, прежде чем Роб вызвался проводить её до дома.       Люси сказала, что хочет понаблюдать за Робом ещё неделю, прежде чем оформлять бумаги и отмечать дело, как завершённое. И Джесси радовал не столько закрытый гештальт с делом, которое доставило столько неудобств, сколько факт того, что ему не придётся заставлять себя контактировать с другими ребятами в центре.       Он в целом старался избегать всех, кто хотя бы немного знал о его прошлой жизни и присутствовал в клубе, в тот вечер, когда Итан признался в своих чувствах. Всё, что находилось в этом городе было насмешливым напоминанием о его самом глупом и эгоистичном решении за свою короткую, но жалкую жизнь. А Курт своим отсутствием заставлял его продолжать сталкиваться лицом к лицу с невыносимыми испытаниями его силы воли.       От Итана больше не было вестей. Это, как радовало, так и огорчало. Он словно испарился, после их эмоционального диалога. Он и раньше мог пропадать со всех радаров, например, когда писал новые песни. Но что-то гадкое скреблось в груди. Джесси жил с полным ощущением вины, хотя явных причин, кроме его собственных загонов, в общем-то не было.       «Наверное он опять глушит собственную боль работой.»       Итан всегда был таким. Всегда наплевательски относился к собственным чувства. Чаще всего жертвовал собственным комфортом в угоду быстрого дофамина. А после нанесённого ущерба убегал от мыслей и переживаний в работу или творчество.       «Это бремя всех творческих людей.»       Говорил он смеясь. Может быть, он был прав. Однако, вряд ли это могло исцелить его. Скорее отсрочить неминуемое. Грусть, сожаления, ряд разных мыслей от которых ты можешь убежать в моменте, не гарантируют, что спустя время, они не застанут тебя врасплох.       Очередной день двигался по стандартному сценарию. Пробуждение, завтрак, очередные учения, собрания и свободное время, которое каждый тратил с пользой или без. Обычно Джесси скрывался в своей комнате, как только расписание подходило к концу. Но сегодня весь центр готовился к редкому в его стенах мероприятию. Музыкальному концерту.       Когда Джесси услышал, что поход в комнату откладывается на неопределённый срок из-за помощи в организации, то почти звучно застонал. Это стало бы самым красноречивым выражением его чувств и эмоций. В последнее время с музыкой у него, мягко говоря, не клеилось. Так ещё и новость о том, что в их центре много удивительных талантов, которые должны проявлять себя во всей красе, навеивали ему неприятные воспоминания.       Радовали, разве что, слухи, что кто-то видел, как Курт вернулся в стены центра рано утром. Но как бы Джесси не пытался встретиться с наставником, тот словно намеренно прятался от него. Но если верить, что слухи могут оказаться правдой, то единственное место, в котором он точно сможет с ним столкнуться – становится концерт.       «Никто не заставляет меня присутствовать от начала до конца. Мне просто нужен Курт.»       Но вплоть до самого начала, не было ни одного признака того, что наставник находился в стенах центра. Это не могло не злить Джесси. Тот и так ходил последние несколько часов, как на иголках. Кровь в венах не прекращала бурлить от нарастающей злости и желания высказать в лицо наставнику всё, что он о нём думает. Однако времени до окончания концерта ещё было много, а Курт не отличался какой-то особенной пунктуальностью.       Из зала, в котором они обычно собирались только ради очередного совещания или глупой лекции для «работы мозга», доносился какой-то лёгкий музыкальный проигрыш. Джесси не вслушивался ни в музыку, ни в инструменты, ни тем более в голоса или слова, которые те пытались донести до окружающих. В его жизни был только один музыкант, чей голос он, когда-то, был готов слушать вместо своего собственного. Но это осталось в прошлом. Там же должны и остаться его влюблённость, сожаление, злость и вина.       «Весь этот концерт смахивает на очередную издёвку Курта.»       Но как бы хорошо у Джесси ни получалось игнорировать играющих за стеной от него музыкантов, что-то всё же доходило до его уха. И спустя продолжительное время ожидания, Джесси сдался и позволил своему телу реагировать на приятные нутру мелодии. Группа не звучала такой же сыгранной, какой была группа Итана, но звучали они действительно неплохо. Звук был чистым и лился в уши, словно родниковая вода.       Душа чувствовалась даже сквозь толстые стены. Только поэтому Джесси всё же разрешил зайти внутрь и посмотреть на музыкантов всего одним глазком. Но он никак не мог ожидать того, что предстанет перед его взором всего через жалких десять минут.       Сегодня выступало несколько коллективов. Выяснилось, что в их центре достаточно много тех, кто владел музыкальными инструментами или просто неплохо пел. Так что выступить действительно было кому. Но неожиданностью для всех было увидеть, как на сцену с очередным коллективном поднялся Курт. Мужчина перекинул на плечо кожаный ремешок с гитарой и поправил микрофонную стойку, двигая её в самый центр сцены. Все присутствующие затихли, когда знакомый голос донёсся из динамиков. Джесси был удивлён не меньше остальных, происходящим на сцене. Но кое-что другое смогло переплюнуть даже это.       После того, как Курт закончил свою вступительную речь и отошёл от микрофона, занимая место слегка правее, музыканты начали играть. И мало того, что мелодия показалась ему подозрительно знакомой. Так ещё и вид белокурой макушки парня, вбегающего на сцену, заставил задержать дыхание в груди.       «Это просто игры твоего больного разума.»       Но как только эта мысль прозвучала в голове Джесси, сердце защемило с новой силой. Белокурый юноша повернулся лицом к толпе и лучезарно улыбнулся, озаряя своей улыбкой всё вокруг. Были слышны восторженные перешёптывания и особо впечатлительные тут же ринулись ближе к сцене. А Джесси остался стоять с открытым ртом и колющим сердцем прямо возле выхода из зала.       «Этого не может быть.»       Но, прежде чем Джесси успел придумать ещё десяток оправданий мягкий голос стал проникать ему прямо под кожу.              

Удержи меня, я дрейфую,

Удержи меня

Скажи, когда это началось,

когда я потерял ясность взгляда? Потому что всё теперь двоится.

Покажи, где моё сердце.

В последнее время ночи самые тяжёлые,

но у меня всё ещё есть ты.

Я знаю, что ветер почти стих,

но в любой момент он может сорвать меня с места.

             Итан стоял всего в паре десятков метров от Джесси. Но ощущалось это так, словно их разделяли всего какие-то пару десятков сантиметров. Музыкант не заметил Джесси, когда обводил зал своим взглядом. Но по тому, как он это делал стало ясно. Он знал, что Джесси находится в зале. Итан искал его.       «Ещё и нарочно выбрал песню, которая итак становилась причиной моего повышенного слезотечения.»              

Бывают ночи, когда я чувствую,

что чего-то не хватает.

Будто я парю и всё равно срываюсь вниз.

      Но когда я теряюсь среди звёзд…

Я смотрю в твои глаза, И ты возвращаешь меня.

Ты не даёшь мне снова дрейфовать.

             Итан хватался за микрофонную стойку, словно она была его последним спасательным кругом. Джесси невольно обвёл его взглядом с головы до ног. Поднимаясь обратно к лицу и спускаясь в очередной раз в низ, пока не завис на чём-то светящимся в свете софит на руке Итана. Это был тот самый браслет. Вторая половина которого прямо сейчас была на руке Джесси.       И, прежде чем привычно коснуться его рукой, Джесси обратил внимание, что Итан тоже делает это. Так же касается браслета пальцами и аккуратно теребит звенья. Сердце в груди забилось с новой силой. Только сейчас до него начинало доходить. Итан здесь. Выступает перед такими же, как и Джесси возвращенцами. Вспомнились все разговоры про группы риска, наблюдения, дело Роба, досье Тони, собственная беспомощность. Вспомнились и последние слова Курта. Он звал Джесси с собой. Быть может, пойди он тогда с наставником, Итан сейчас не выступал перед ними на сцене…              

Плыву в темноте.

      Как пуля без цели,

под холодным светом луны.

Снова в твоей квартире,

ты всегда знаешь, где моё сердце.

Сижу в твоей комнате.

      Я знаю каким сильным был этот ветер,

но ты удерживал меня каждый раз.

             Итан медленно спустился со сцены в зал. Яркий свет, которым была залита сцена, мешала ему разглядеть в толпе того, кого он хотел увидеть больше всего. А Джесси никак не мог найти в себе сил, чтобы выйти вперёд и показаться своего другу на глаза.       Итан был таким красивым. Сам того не подозревая. Этот парень недооценивал свой шарм и харизму. Хватало одной, даже натянутой улыбки, чтобы люди рухнули к его ногам. А когда он пел, проходя мимо восторженных глаз и был таким искренним и открытым, у людей просто не оставалось никаких шансов устоять перед ним.       Но Джесси был первым кто проиграл.       Итан подбирался всё ближе к концу зала. В его глазах мелькала растерянность, хотя надежда всё ещё преобладала над сомнением. И это пугало Джесси ещё больше. Не сам факт их встречи лицом к лицу. А то, насколько эта встреча была желанной, даже несмотря на то, что он действительно оставил его. Хотя обещал, что всегда будет рядом…              

Бывают ночи, когда я чувствую,

что чего-то не хватает.

Будто я парю и всё равно срываюсь вниз.

      Но когда я теряюсь среди звёзд…

      Взгляд Итана наконец прекратил свои поиски в десятках незнакомых лиц. Джесси смотрел прямо на него. Не отводил взгляда и не прятался. Он перестал убегать. Это можно было отчётливо заметить в посветлевших радужках глаз.       

Я смотрю в твои глаза,

И ты возвращаешь меня.

      Итан сделал несколько осторожных шагов в его сторону. Глаза ни на секунду не отлипали друг от друга. И всё происходящее походило на глупую мелодраму, которые так любил высмеивать Джесси. И он обязательно посмеётся над тем, как они выглядели, когда будет подходящее для этого время.              

Ты не даёшь мне снова дрейфовать.

             Джесси вздрогнул от холодного, но нежного прикосновения к своей руке. А после Итан буквально отодвинул несколько людей, притягивая Джесси так близко, как это было возможно. Во рту вновь произошёл взрыв и вкус вишнёвого пирога стал настолько ярким, что до конца не верилось, что что-то настолько вкусное может существовать на свете. Боль в груди пропала. А душа наконец сладостно замурлыкала.       Прямо сейчас его за руку держал тот, о котором он тихо мечтал последние годы. И пока Джесси страдал от невзаимной любви, Итан любил его в несколько десятков раз сильнее. Сейчас он ясно мог видеть это. Его глаза могли заменить ему целый мир. Он чувствовал себя полным идиотом, если решил, что смог бы так просто отказаться от всего этого.       Итан был прав. Жизнь Джесси не могла быть полноценной, если в ней нет его.       Послышался лёгкий щелчок, когда Итан переплёл пальцы на их руках, показывая Джесси, что больше не позволит ему уйти. Маленький магнит скрепил не только их браслеты, но и служил прямым доказательством того, что если желать чего-то достаточно сильно, то это обязательно сбудется.