Перекресток пяти дорог

Четверг закончился для Люси в семь вечера, когда она увидела в сторис у знакомых Бена. Он сидел в том самом кафе на Сарьяна, и его лицо, обычно замкнутое и усталое, светилось такой открытостью, которую она не видела уже год. Рядом с ним была она. Та самая «просто подруга», из-за которой последние месяцы их отношения превратились в затяжную агонию. Люси знала: это финал. Бен планировал расстаться с ней, как только та, другая, даст ему четкий сигнал. Она чувствовала это по его холодным рукам, по тому, как он перестал называть её по имени, по тому, как он забирал свои вещи из её квартиры — по одной, незаметно, будто вор. У неё остался только один его волос. Тонкий, темный, снятый с его подушки в их последнее «нормальное» утро. И у неё было знание, которое в Ереване передают шепотом, пряча глаза, знание о Горном Районе. Перекресток пяти дорог. Место, где сходятся не только пути, но и судьбы тех, кто заблудился. Говорят, что если оставить там часть человека и окропить землю «горьким и сладким», он забудет дорогу к любому другому дому, кроме твоего. Волос — это связь, нить, по которой его душа, как слепой пес, потащится назад, даже если разум будет кричать «нет». ... Люси вышла из такси, не доезжая пары кварталов. Горный Район встретил её ледяным ветром, который, казалось, дул сразу со всех пяти сторон. Было около трех часов утра. Фонари здесь горели через один, бросая длинные, уродливые тени на щербатый асфальт и крутые каменистые склоны. В воздухе пахло сыростью и старым камнем. Ей было страшно до тошноты. Но страх потерять Бена был сильнее страха перед темнотой этого места. Она нашла центр, место, где пять пыльных дорог сплетались в одну неровную площадь. Воздух здесь казался тяжелее, чем внизу, в центре города. Люси опустилась на колени прямо в грязь. Земля была ледяной, почти каменной от ночных заморозков. У неё не было лопаты , она начала копать пальцами, срывая ногти о мелкие камни и мерзлые комья Горного Района. — Помни меня, — шептала она, и её дыхание вырывалось облачками пара. — Забудь её. Забудь дорогу к ней. Помни только мой порог. Она достала маленький металлический футляр. Внутри был воск, в который она вплавила тот самый волос Бена. Она положила его в неглубокую ямку , её маленькое подношение силам, имен которых она боялась. Рядом она поставила крошечную бутылочку коньяка, откупорив её. Резкий запах алкоголя тут же смешался с запахом сырой земли. — Это горькое — за твою старую жизнь, — она вылила часть коньяка в яму. — Это сладкое — за нашу новую. Люси лихорадочно засыпала футляр землей, придавливая её ладонями. Пальцы онемели, под ногтями была черная грязь, но она чувствовала странное, лихорадочное возбуждение. Дело было сделано. Теперь самое сложное. Уходить. Старики говорили: «Сделала — уходи и не оглядывайся. Кто бы ни позвал, какой бы шум ни услышала за спиной — не оборачивайся, иначе всё, что ты там оставила, пойдет за тобой следом». Она поднялась на дрожащих ногах. Ветер внезапно стих, и в этой абсолютной, вакуумной тишине Горного Района ей показалось, что она слышит шаги позади себя. Тяжелые, неритмичные. Будто кто-то волочит ногу по гравию. Не смотри. Только не смотри назад. Люси пошла прочь, вглядываясь в пятно света от дальнего фонаря. Сердце колотилось так, что ребрам было больно. Сзади раздался отчетливый звук, как будто кто-то выдохнул прямо ей в затылок, и в этом выдохе был запах чего-то горелого, едкого. Будто вспыхнула спичка. Она почти бежала. Её охватил первобытный, животный ужас. Ей казалось, что если она обернется, то увидит не пустой перекресток, а нечто, что она сама только что пробудила своими окровавленными пальцами. Она ворвалась в такси, которое ждало её на главной дороге Сари Тах, и захлопнула дверь так сильно, что водитель вздрогнул. — Быстрее, — выдохнула она, вжимаясь в сиденье. — Девушка, вы в порядке? — спросил таксист, глядя в зеркало заднего вида на её испачканные землей руки. — Что вы там делали в три часа ночи? Люси не ответила. Она смотрела прямо перед собой, не смея повернуть голову назад, пока машина не спустилась с холмов в освещенный центр. Дома она первым делом бросилась в ванную, смывая грязь Горного Района со своих рук, но под ногтями всё равно осталась тонкая темная кайма —,напоминание о цене, которую она только что заплатила за то, чтобы Бен остался. Она заснула только под утро, когда первые лучи солнца коснулись подоконника. А в полдень пятницы её телефон ожил. Это был Бен. «Привет, Люси. Я тут подумал… Давай увидимся сегодня вечером? Я заеду к тебе. Нам нужно серьезно поговорить». Она улыбнулась сквозь слезы. Она знала, что этот разговор будет не о расставании. Перекресток принял её дар.