Воронье гнездо

      Дом Сигнуса Блэка в пригороде пах дорогой полиролью, старыми книгами и едва уловимым ароматом лилий, которые Друэлла расставила в каждой комнате. В современном Лондоне Блэки были тем анахронизмом, который вызывал у окружающих либо благоговейный трепет, либо глухое раздражение. Юристы в пятом поколении, владельцы недвижимости, люди с фамильными перстнями на пальцах.       Сириус стоял у окна в гостиной, засунув руки в карманы узких брюк. Его пиджак валялся где-то на веранде — он ненавидел официальный дресс-код так же сильно, как и ежемесячные семейные сборы. — Опять ты выглядишь как разочарование года, — раздался за спиной тихий, чуть хрипловатый голос.       Сириус обернулся. Барти Крауч-младший стоял в дверях, небрежно прислонившись к косяку. На нем была идеально выглаженная рубашка, но верхняя пуговица была расстегнута, а в глазах плясали искры того самого безумия, которое Сириус так ценил. Барти был здесь официально как «лучший друг Регулуса», одобренный Вальбургой из-за фамилии его отца-судьи. — Это мой естественный вид, Крауч. А ты что, пришел посмотреть, как мои кузины меряются размерами бриллиантов? — Сириус кивнул в сторону Нарциссы и Беллатрисы.       Беллатриса и Родольфус сидели на диване, обсуждая детали недавней свадьбы. Белла выглядела хищно — даже в светском платье она напоминала птицу, готовую в любой момент вцепиться в горло. Рядом с ними Нарцисса мягко поглаживала уже заметный живот, а Люциус с видом собственника держал руку на спинке её кресла. — Я пришел, потому что твой брат сказал, что здесь будет весело, — Барти подошел ближе, понизив голос. — Но, кажется, он перепутал «весело» с «похоронами здравого смысла». Твоя мать только что отчитала Андромеду за то, что Дора уронила ложку.       Андромеда и Тед сидели чуть поодаль от остальных. Они были здесь, но словно за невидимой стеной. Маленькая Нимфадора возилась на ковре, совершенно не подозревая, что её существование для половины этой комнаты — акт милосердия, а не радости. — Регулус всегда верит, что если мы все соберемся и будем вести себя прилично, мир не рухнет, — Сириус горько усмехнулся.       В этот момент в комнату вошел Регулус в сопровождении Эвана Розье. Эван выглядел как всегда безупречно — спокойный, собранный, идеальное дополнение к младшему Блэку. Они обменялись с Барти быстрыми взглядами, в которых читалось нечто большее, чем просто приятельство. — Отец зовет всех к столу, — тихо сказал Регулус, глядя на Сириуса с немой просьбой в глазах: «Пожалуйста, не устраивай скандал. Хотя бы сегодня». — Слышал, Барти? — Сириус шагнул к Краучу, почти задевая его плечом. — Нас ждет праздничный ужин в «Вороньем гнезде». Главное — не подавиться костями.       Барти поймал взгляд Сириуса — дерзкий, обжигающий. Ему было плевать на ужин, на Регулуса и на гнев Крауча-старшего. Ему просто хотелось вытащить Сириуса из этого душного дома и посмотреть, как он будет смеяться где-нибудь в дешевом баре Сохо. — Я прослежу, чтобы ты не подавился, Блэк, — вполголоса ответил Барти, и в этом обещании было гораздо больше, чем просто забота.

***

      Обеденный стол был накрыт в лучших традициях «старых денег»: тяжелое серебро, накрахмаленные салфетки и гнетущая тишина, прерываемая лишь звоном ножей о фарфор. Орион и Вальбурга восседали во главе, как два темных божества, наблюдающих за своей паствой. — Сириус, — голос Вальбурги прорезал воздух, как бритва. — Я слышала от Друэллы, что ты забросил курсы по международному праву. И, судя по твоему виду, сменил их на сомнительные прогулки по злачным местам?       Сириус медленно отложил вилку. Рядом с ним Барти напрягся, его колено под столом случайно (или нет) коснулось колена Сириуса. Этот контакт был единственным, что удерживало Блэка от мгновенного взрыва. — Право — это скучно, мама. Там слишком много мертвых букв и слишком мало жизни, — Сириус широко улыбнулся, и эта улыбка была похожа на оскал. — Я решил, что музыкальная индустрия — куда более честное место. Там хотя бы не притворяются святошами.       Люциус Малфой издал тихий, высокомерный смешок, не отрываясь от своего стейка: — Честность в подворотнях? Как это... романтично. Нарцисса, дорогая, следи, чтобы наш сын никогда не слышал этих сказок.       Нарцисса лишь бледно улыбнулась, положив руку на живот. Она была идеальной витриной семьи, в то время как Беллатриса сверлила Сириуса безумным взглядом, словно прикидывая, в какое место лучше вонзить нож.       На другом конце стола Регулус старался стать невидимым. Он чувствовал, как Эван Розье, сидящий напротив, пристально наблюдает за ним. Под скатертью Регулус нервно теребил край салфетки. Эван поймал его взгляд и едва заметно кивнул — это был их тайный код, означающий: «Дыши. Я рядом». — Регулус, в отличие от брата, радует нас успехами, — Сигнус Блэк одобрительно кивнул племяннику. — Эван, твой отец говорил, что вы вместе планируете стажировку в министерстве этим летом?       Регулус побледнел. Они с Эваном планировали совсем другое — уехать на месяц в глушь, подальше от этих фамильных портретов и ожиданий. — Да, дядя Сигнус, — выдавил Регулус, не смея поднять глаз на Эвана. — Мы обсуждали это.       Эван сжал бокал с вином так, что побелели костяшки. Он ненавидел, когда Регулус прогибался под их волю, но понимал, что цена бунта для младшего Блэка слишком высока.       Внезапно маленькая Нимфадора, сидевшая между Андромедой и Тедом, громко уронила стакан с соком. Оранжевое пятно начало стремительно расплываться по белоснежной скатерти, подбираясь к рукаву Вальбурги. — Черт! — выдохнула Андромеда, кидаясь вытирать стол. — Тед, помоги ей, — прошипела Друэлла, брезгливо морщась. — Я же говорила, что ребенку не место за общим столом, пока она не научится координировать свои движения. — Она просто ребенок, мама! — вспыхнула Андромеда. — Она — Тонкс, — холодно вставила Беллатриса. — Неуклюжесть у них в крови.       Сириус почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает о «чистоте крови» и их манерах, но Барти вдруг громко рассмеялся, привлекая все внимание к себе. — Бросьте, Белла. Это всего лишь сок, — Барти вальяжно откинулся на спинку стула, обводя присутствующих дерзким взглядом. — По-моему, это пятно — самое яркое и живое, что случилось в этом доме за вечер. Сириус, у тебя в комнате еще осталось то мерзкое дешевое вино? Мне кажется, этот ужин требует чего-то покрепче, чем обсуждение косяков трехлетнего ребенка.       В столовой воцарилась гробовая тишина. Орион Блэк медленно поднял глаза на сына своего старого друга.

***

      Тишина была такой плотной, что казалось, её можно резать тем самым фамильным серебром. Орион Блэк медленно опустил приборы, и этот звук прозвучал как взвод затвора. — Бартемиус, — тихо произнес Орион, — я полагаю, твой отец был бы крайне огорчен, узнав, что его сын путает гостеприимство с панибратством. — Мой отец огорчен фактом моего существования с 1982 года, так что одним поводом больше, одним меньше, — Барти лучезарно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния. Он резко встал, отодвинув стул с противным скрежетом по паркету. — Сириус, ты идешь? Или останешься слушать лекцию о том, как правильно выводить пятна совести с родословной?       Сириус вскочил следом, чувствуя, как в груди разливается дикий, триумфальный восторг. — Увидимся в следующей жизни, — бросил он через плечо, даже не глядя на мать, чье лицо уже начало приобретать опасный мертвенно-бледный оттенок.       Они практически выбежали из столовой, проигнорировав полный ужаса взгляд Регулуса и едва заметную, горькую усмешку Эвана.

***

      В комнате Сириуса пахло совсем иначе: кожей, старыми виниловыми пластинками и сигаретами, которые он курил втихаря в форточку. Здесь не было лилий Друэллы и тяжелого духа «старых денег».       Как только дверь захлопнулась, отрезая их от чинного гула внизу, Сириус привалился к ней спиной, тяжело дыша. — Ты сумасшедший, Крауч. Мой отец вычеркнет тебя из списка живых к десерту. — О, я буду в хорошей компании, — Барти подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Его глаза в полумраке комнаты казались почти черными. — Ты же сам хотел этого, Блэк. Чтобы кто-нибудь просто зажег спичку в этом склепе.       Барти протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по скуле Сириуса, спускаясь к челюсти. Сириус вздрогнул, но не отстранился. Напряжение, копившееся весь вечер под присмотром родственников, внезапно сменило полярность. Теперь это была не ярость — это был чистый, концентрированный ток. — Они нас ненавидят, — прошептал Сириус, глядя прямо в губы Барти. — Пусть ненавидят, — Барти подался вперед, обдавая его дыханием с привкусом того самого красного вина. — Так даже интереснее.       Внизу послышался хлопок входной двери — кажется, Тед и Андромеда все-таки решили уйти, не дожидаясь скандала. Но здесь, на втором этаже, мир сузился до размеров этой комнаты. Сириус схватил Барти за воротник рубашки, дергая на себя, и впился в его губы резким, почти болезненным поцелуем.       Это было похоже на драку и на спасение одновременно. Барти ответил с удвоенной силой, сминая губы Сириуса, толкая его спиной в дверь так, что та жалобно скрипнула. Руки Крауча лихорадочно шарили по телу Сириуса, сминая ткань дорогой рубашки, словно он пытался сорвать с него эту опостылевшую фамильную оболочку.

Тем временем внизу...

      Пока в комнате Сириуса рушились последние границы приличия, в саду, в тени старых дубов, Регулус стоял, обхватив себя руками. Его трясло.       Эван подошел сзади, не решаясь обнять, но встав достаточно близко, чтобы Регулус почувствовал тепло. — Нам нужно уезжать, Эван, — тихо сказал Регулус, глядя на светящиеся окна комнаты брата. — Если мы останемся здесь еще на год... мы станем такими же, как они. Или просто сломаемся.       Эван молча накрыл его ладонь своей. — Мы уедем, Рег. Я обещаю. Даже если мне придется украсть машину твоего отца.

***

      В комнате Сириуса воздух казался наэлектризованным. Поцелуй, начавшийся как бунт, быстро перерос в нечто более отчаянное. Барти прижал Сириуса к двери с такой силой, что ручка больно врезалась в поясницу, но Блэк только сильнее вцепился в волосы Крауча, отвечая на поцелуй с жадностью человека, который годами голодал. — Блэк… — выдохнул Барти в самые губы, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Если мы сейчас не остановимся, я разнесу здесь всё к чертям. — Разноси, — прохрипел Сириус, лихорадочно расстегивая пуговицы на рубашке Барти. — Это не мой дом. Это тюрьма.       Рубашка Барти полетела на пол. Сириус чувствовал под пальцами горячую кожу, учащенное сердцебиение и дрожь, которая передавалась ему самому. В этом не было нежности — только дикое желание содрать с себя всё, что напоминало о «достойном поведении» и «семейных ценностях».       Они рухнули на кровать, не заботясь о шуме. Внизу всё ещё звенел хрусталь и слышался властный голос Вальбурги, но здесь, в полумраке, существовали только рваные вдохи, вкус табака и тяжесть тел. Когда Барти вошел в него, Сириус закусил губу до крови, чтобы не закричать — не из страха быть услышанным, а из нежелания делиться этим моментом с кем-либо за пределами этих стен.

***

      Через час они лежали в темноте, глядя в потолок. Барти курил, стряхивая пепел в пустую банку из-под газировки. Сириус лежал, закинув руку за голову, чувствуя странную, опустошающую легкость. — Ты ведь понимаешь, что завтра тебя здесь не будет? — тихо спросил Барти, выпуская дым. — Твоя мать не простит тебе этот демарш за столом. А когда она поймет, чем мы тут занимались… — Она уже не простила, — Сириус повернул голову к Барти. — Я собираю вещи. Прямо сейчас. — Куда? — Крауч приподнял бровь. — К Поттерам. Или просто в никуда. Мне плевать, Барти. Я больше не хочу быть частью этого «Вороньего гнезда».       Барти медленно потушил сигарету и сел, глядя на Сириуса сверху вниз. В его глазах не было жалости — только странное, мрачное восхищение. — В никуда — это скучно. У меня есть ключи от квартиры брата в центре, он сейчас в штатах. Поедем туда. Будем пить дешевый виски и смотреть, как этот мир сгорает без нас.       Сириус усмехнулся. Впервые за вечер — искренне. — Ты предлагаешь мне сбежать с тобой? — Я предлагаю тебе не возвращаться в клетку, — отрезал Барти. — Решай.

Сад. Последний взгляд

      Регулус и Эван всё ещё стояли у кромки сада, когда из парадной двери вышли двое. Сириус с перекинутой через плечо сумкой и Барти, который выглядел так, будто только что выиграл в лотерею миллион долларов. Регулус сделал шаг вперед, его лицо в свете садовых фонарей казалось мертвенно-бледным. — Сириус? Ты уходишь?       Сириус остановился на секунду. Он посмотрел на младшего брата — идеального, правильного, запертого в этой золотой клетке. На мгновение ему захотелось схватить его за руку и потащить за собой. Но он увидел Эвана, который крепко держал Регулуса за локоть, и понял: у Реджа свой путь. Своя тихая война. — Береги себя, Рег, — коротко бросил Сириус. — И не дай им сожрать тебя живьем.       Они с Барти быстро зашагали к воротам. Регулус смотрел им вслед, пока звук шагов не затих в темноте улицы. — Он это сделал, — прошептал Регулус. — Он сделал то, что мы сделаем через год, — тихо ответил Эван, притягивая его к себе и целуя в висок. — Пойдем в дом. Нам еще нужно пережить этот десерт.