Воронье гнездо

Спустя три месяца.

      Лондон в октябре был серым, промокшим и насквозь пропитанным запахом дешевого кофе и выхлопных газов. Для Сириуса Блэка этот запах был ароматом свободы.       Квартира брата Барти в Сохо была крошечной, с протекающим краном и видом на кирпичную стену соседнего здания, но здесь не было ни одного портрета предков и ни одной капли семейного яда. Стены были обклеены плакатами, которые Сириус покупал на последние деньги, а на полу вечно валялись пустые коробки из-под пиццы и окурки. — Блэк, если ты еще раз включишь этот трек в шесть утра, я выкину твою колонку в окно, — прохрипел Барти, выбираясь из-под одеяла.       Он выглядел помятым, с темными кругами под глазами от бесконечной учебы (отец всё же заставил его остаться на юрфаке, угрожая лишить последнего содержания), но в его взгляде, когда он смотрел на Сириуса, всё еще горел тот самый опасный огонь. — Ты просто не ценишь классику, Крауч, — Сириус, стоя у плиты в одних боксерах, обернулся и бросил в него полотенце. — Кофе готов. И, кстати, сегодня звонила Андромеда.       Барти мгновенно посерьезнел. Андромеда была их единственным связующим звеном с «тем миром». — И что? Очередное приглашение на семейную казнь? — Хуже. У Нарциссы «baby shower». Мать в ярости, что я не отвечаю на письма, и, кажется, Регулусу запретили выходить из дома после восьми вечера.

***

      В доме на Площади Гриммо стало тише, чем в склепе. После побега Сириуса Вальбурга переключила всё свое нездоровое внимание на младшего сына. Регулус теперь был обязан отчитываться за каждую минуту своего времени.       В библиотеке, под предлогом подготовки к семинару, они с Эваном Розье сидели за массивным дубовым столом. Между ними лежали раскрытые учебники по экономике, но под столом их пальцы были переплетены так крепко, что это причиняло боль. — Она заставила меня сменить пароль на телефоне, — шептал Регулус, не поднимая глаз. — Эван, я не смогу прийти в пятницу. Она пригласила к ужину какую-то «подходящую» девушку из семьи Панси.       Эван сжал его руку. В его глазах отражалась холодная ярость. — Мы не можем вечно играть в эту игру, Рег. Твой брат ушел. Андромеда ушла. Почему ты думаешь, что обязан нести этот крест за всех них? — Потому что если уйду и я, она просто умрет. Или убьет отца, — Регулус поднял глаза, полные отчаяния. — Ты видел её глаза, когда Сириус захлопнул дверь? Там ничего не осталось, кроме пепла.       Эван наклонился и быстро, почти невесомо, коснулся губами лба Регулуса. — Я не оставлю тебя здесь. Даже если мне придется сжечь этот дом вместе со всеми его традициями.

***

      В особняке Малфоев обстановка была куда роскошнее, но не менее напряженной. Нарцисса, на восьмом месяце беременности, сидела в шезлонге в зимнем саду. Она выглядела как фарфоровая кукла, которая может треснуть от любого громкого звука.       Беллатриса мерила шагами комнату, нервно теребя цепочку на шее. — Ты видела, как Андромеда смотрит на нас? Как на прокаженных! Со своим этим… Тонксом. И его нелепыми галстуками. — Она счастлива, Белла, — тихо сказала Нарцисса. — Ты когда-нибудь чувствовала себя так же? Чтобы просто… не бояться завтрашнего дня?       Белла остановилась и посмотрела на сестру с презрением, смешанным с жалостью. — Мы Блэки. Мы не рождены для счастья, Цисси. Мы рождены для власти и для того, чтобы продолжать род. Твой сын станет тем, кем Сириус быть отказался. Люциус уже подготовил документы для его поступления в Итон.       Нарцисса положила руку на живот. Она чувствовала, как ребенок внутри толкается — живой, настоящий, еще не знающий, что его судьба уже расписана по пунктам в кабинете деда.

Вечер в Сохо. ER (Explicit Content)

      Вернувшись с подработки в баре, Сириус застал Барти за столом, заваленным кодексами. Крауч выглядел измотанным. Сириус подошел сзади, положил руки ему на плечи и начал медленно разминать затекшие мышцы. — Бросай это, — прошептал Сириус на ухо. — Твой отец не увидит твои оценки через сотню миль.       Барти откинул голову назад, закрывая глаза. — Он видит всё, Сириус. Но прямо сейчас… мне плевать.       Он резко развернулся на стуле, обхватывая Сириуса за бедра и притягивая к себе. И снова это было как столкновение двух стихий. В их отношениях не было спокойствия — только вечный вызов. Сириус толкнул Барти на кровать, срывая с себя футболку. В этом тесном пространстве, среди книг и хаоса, они создавали свое собственное «гнездо», где единственным законом было их желание. — Скажи это, — прошептал Барти, прижимая Сириуса к матрасу и переплетая их пальцы. — Что сказать? — выдохнул Сириус, выгибаясь под его прикосновениями. — Что ты никогда не вернешься. Что ты мой, а не их. — Я никогда не вернусь, — отозвался Сириус, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Я принадлежу только себе. И тебе.       В эту ночь они не слышали телефонных звонков от Вальбурги и не думали о том, что завтра Регулусу предстоит сделать выбор, который изменит всё.