Воронье гнездо

Год спустя. Марсель, Франция.

      Южное солнце заливало маленькую террасу кафе так щедро, что Сириус щурился даже сквозь темные очки. На нем была помятая льняная рубашка, а на столе перед ним лежал блокнот с набросками песен и пустая чашка из-под двойного эспрессо. — Блэк, если ты не перестанешь грызть карандаш, я решу, что ты снова хочешь вернуться в юридическую школу, — раздался ленивый голос.       Барти вытолкнул дверь кафе, неся две ледяные бутылки пива. За этот год он немного оброс, в его волосах запуталась соль Средиземного моря, а в глазах вместо безумного вызова появилось нечто похожее на покой. Он сел напротив Сириуса, закинув ноги на свободный стул. — В школу? Скорее я добровольно пойду на ужин к Беллатрисе, — фыркнул Сириус, забирая пиво. — Просто мелодия не идет. Слишком здесь... хорошо. Для хорошего рока нужно немного страдания, Крауч. — Ну, я могу начать цитировать твою мать, если тебе не хватает драм, — Барти ухмыльнулся, откупоривая бутылку. — Кстати, о драмах. Смотри, кто идет.       По набережной, щурясь от яркого света, к ним шли двое. Эван выглядел почти как местный: шорты, свободная майка, загорелые плечи. Рядом с ним Регулус всё еще казался немного слишком аккуратным, но он больше не оглядывался через плечо каждые пять минут. В руках он держал пакет с хрустящими багетами и свежим инжиром. — Вы опоздали, — констатировал Барти. — Регулус полчаса выбирал фрукты. Он уверен, что нас пытаются обмануть на каждом шагу, — Эван приобнял Реджа за талию, и тот, к удивлению Сириуса, не отстранился, а лишь мягко улыбнулся.       Они сели рядом. В этом кругу не было фамильного серебра. Был пластиковый стол, шум прибоя и далекие крики чаек. — Пришло письмо от Андромеды, — Регулус достал из кармана сложенный листок. — Дора пошла в школу. Нарцисса прислала ей подарок тайно, через Теда. Люциус в ярости, но она, кажется, научилась ставить его на место. — Наша Цисси всегда была умнее, чем казалась, — Сириус поднял бутылку, салютуя невидимой сестре. — А как «Гнездо»? — Пустует, — ответил Регулус, и в его голосе больше не было боли. — Отец болеет, мать никого не принимает. Они остались одни в своем музее.       Сириус посмотрел на брата, на Эвана, на Барти, который в этот момент нагло воровал инжир из пакета. Он вспомнил тот ужин, натянутые галстуки и запах лилий, от которого тошнило. Здесь пахло морем, жарой и дешевым табаком. — Знаете, — Сириус обвел их взглядом. — Крауч тогда на ужине был прав. — Я всегда прав, — вставил Барти с набитым ртом. — О чем именно? — О том, что сок на скатерти был самым живым моментом. Мы и есть то самое пятно, которое они так и не смогли вывести.       Барти рассмеялся, запрокинув голову. Эван подтолкнул Сириуса плечом, а Регулус, наконец, расслабился, подставляя лицо солнцу.       Они были Блэками, Краучами, Розье — именами, которые когда-то значили власть. Но здесь, на пыльной террасе в Марселе, они были просто четырьмя парнями, которые наконец-то научились дышать.