Воронье гнездо

      Особняк Малфоев сиял. Люциус не поскупился на торжество: море шампанского, живая музыка и лучшие семьи Лондона. Это была идеальная картинка, за которой скрывались трещины, готовые превратиться в пропасть.       В детской, вдали от шума, Нарцисса качала колыбель. Она выглядела изможденной. В дверях появилась Андромеда с Дорой, которая с любопытством разглядывала золотую отделку кроватки. — Ты пришла, — выдохнула Нарцисса. — Я пришла ради тебя, Цисси. И ради него, — Андромеда кивнула на младенца. — Но посмотри вокруг. Это не дом, это музей. Ты готова растить его здесь? — У меня нет выбора, — Нарцисса поджала губы. — Не у всех есть смелость Теда Тонкса, Андромеда. — Смелость не нужна, если есть любовь, — мягко ответила сестра. — Сириус тоже будет здесь сегодня. Он хочет поговорить с Регулусом.       Нарцисса вздрогнула. Если Вальбурга увидит Сириуса, праздник превратится в бойню.

***

      Сириус и Барти приехали на мотоцикле, припарковав его прямо у входа, к ужасу парковщиков. Сириус в кожаной куртке поверх белой рубашки выглядел как живое оскорбление всему этому собранию. Барти шел рядом, в его кармане лежала фляжка с виски и билеты на паром до Франции — два для них и два, которые они надеялись отдать.       Они нашли Регулуса и Эвана в лабиринте из живой изгороди. Регулус выглядел тенью самого себя: костюм-тройка, идеальная укладка и глаза, в которых застыл ужас. — Рег, — Сириус шагнул к брату. — Ты не должен был приходить, — прошептал Регулус, оглядываясь. — Мать ищет тебя. Она на грани, Сириус. — Плевать на неё. Послушай, — Сириус схватил его за плечи. — Мы уезжаем сегодня ночью. Барти всё устроил. Эван уже согласился. У тебя есть десять минут, чтобы решить: ты остаешься в этом склепе или уходишь с нами.       Эван подошел к Регулусу и взял его за руку. — Рег, я не смогу смотреть, как они выдают тебя замуж за наследницу Паркинсонов. Либо мы уходим сейчас, либо я ухожу один, потому что видеть твою медленную смерть выше моих сил.       Регулус посмотрел на Сириуса, потом на Эвана. В этот момент за их спинами раздался ледяной голос Вальбурги: — Как трогательно. Семейное воссоединение в кустах.       Вальбурга стояла в свете фонарей, ее лицо было похоже на маску из белого камня. За ней маячил Орион и Беллатриса, чья рука уже сжимала тяжелый бокал, словно оружие. — Ты, — она указала на Сириуса. — Ты позор этой семьи. Ты пришел, чтобы забрать и его? Чтобы опустить его до своего уровня? — Уровня чего, мам? Свободы? — Сириус рассмеялся, и в этом смехе было столько яда, что Вальбурга отшатнулась. — Посмотри на себя. Ты окружила себя золотом и мертвецами. Но знаешь что? Твое «Воронье гнездо» сгнило. — Регулус, иди в дом, — приказал Орион, голос его дрожал от подавляемого гнева.       Регулус посмотрел на отца. Потом на Сириуса. Он почувствовал, как пальцы Эвана дрожат в его ладони. В голове всплыли слова Барти про пятно сока на скатерти — единственное живое пятно. — Нет, — сказал Регулус. Голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел. — Я не пойду в дом. Никогда больше.       Спустя час, когда скандал в особняке еще не утих, а Беллатриса в истерике била посуду, четыре тени пересекали границу города.       Два мотоцикла резали ночной воздух. Сириус чувствовал, как Барти крепко прижимается к его спине, смеясь прямо в ухо. Позади них, на втором байке, Эван вез Регулуса, который впервые за много лет дышал полной грудью, не боясь, что воздух окажется отравленным.       У них не было фамильных перстней, не было счетов в банках и благословения родителей.       Но у них была ночь, современный Лондон под ногами и абсолютная, звенящая свобода.       В доме Малфоев Нарцисса стояла у окна и смотрела на удаляющиеся огни. Она знала, кто это. Она тихо коснулась лба маленького Драко и прошептала: — Надеюсь, ты когда-нибудь будешь таким же храбрым, как твои дяди.       «Воронье гнездо» опустело. Птенцы разлетелись, оставив стариков доживать в пустом, холодном позолоченном лесу.