Остановись на зеленом

      Костяшки пальцев неловко стукнулись о деревянную поверхность двери квартиры, к которой Нил вообще-то не должен был иметь никакого отношения. По крайней мере таков был договор. Он пообещал Аарону не лезть в это, не трогать «это», но мнение Аарона в достаточной степени отличалось от мнения самого Нила, чтобы просто проигнорировать его. Нил знает, что в его действиях правильности наверняка больше, чем в грубых словах Аарона, который неожиданно возомнил себя защитником интересов Нила Хэтфорда и не стеснялся щеголять в своей красной бандане в обществе «зелёных». Вряд ли государственный университет проигнорирует это. Но студенты не смогли проигнорировать и то, что за день до очередного гоночного дня Эндрю Миньярд так и не появился в университете. Он не появился сегодня, его не было вчера и за два дня до этого.       Мэтт был единственным, кто настаивал на том, чтобы не обращать внимание на происходящее, ведь Эндрю Миньярд пообещал, что разберётся со случившимся за неделю. За неделю, которая заканчивается уже завтра. За неделю, когда сплетни о том, почему капитаны трёх команд решили устроить внеплановое собрание, плелись корнями в головы большей части студентов, и Мэтт Бойд занимал в этой странной истории не последнее место. Нил знал, что Мэтт связывался с Эндрю вопреки вражде в гоночном сезоне, и так же замечал, как явно Мэтт намекает Нилу на то, чтобы повлиять на происходящее. Но Нил чувствовал себя лишь пешкой в чужой игре или типичной жертвой обстоятельств, ведь он просто-напросто не понимал, что конкретно от него требуется.       Нил ещё раз постучал в дверь, закрывая глазок рукой. Вряд ли Эндрю вообще использовал дверной глазок, но лишняя бдительность не повредит. Больше шансов, что Эндрю откроет дверь незнакомцу, чем Нилу Хэтфорду. Щелчок замка и мгновенное узнавание в уставших карих глазах — вот что запомнил Нил, прежде чем выставить руку в сторону. Непроизвольный жест, ведь, возможно, Эндрю и не планировал закрывать двери у Нила перед носом, но даже здесь парень решил перестраховаться, с улыбкой заглядывая в квартиру. — Не помню, чтобы звал тебя в гости, — сложил руки на груди Эндрю, отходя на пару шагов назад. Вероятно, это можно было счесть за немое приглашение, которым Нил с лёгкостью воспользовался, входя в квартиру. — Ты не ходишь на занятия, — утвердительно произнёс Нил, шмыгая носом. — Почему?       Эндрю задумался лишь на секунду, прежде чем хмыкнуть и направиться в сторону кухни, совмещённой с гостиной. Он молча достал из шкафчика две кружки и щёлкнул переключателем на чайнике, закидывая в каждый стакан по чайному пакетику. Нил талантливо сделал вид, будто не заметил, что в одну из чашек опускается пакетик чёрного чая. — Просто ответить на вопрос, Эндрю, — тихо сказал Нил. — Чтобы я не думал, что дело во мне.       Эндрю развернулся слишком резко для уравновешенного человека и уставился на Нила исподлобья, упираясь двумя руками в столешницу. — Дело всегда в тебе, — слишком грубо и слишком правдиво произнёс Эндрю. — Даже теперь толпа «зелёных» ненавидит меня из-за тебя, хотя мне плевать на это. Аарон ненавидит меня из-за тебя. Мне стоит употреблять слово «снова»? — он чуть наклонил голову в бок, задавая этот наверняка риторический вопрос. — Бойд каждый день напоминает мне о том, что я обещал разобраться в случившемся. — Ты не обязан, — уверенно произнёс Нил. — Люди всегда будут манипулировать тобой и твоим чувством справедливости, не обязательно потакать им в этом... — сказал Нил. — К тому же... — Ты много об этом знаешь, не так ли? — хмыкнул Эндрю. — Про манипуляции. — Я не...       Нил опешил. Казалось, будто все звуки в радиусе пары сотен миль внезапно смолкли, ведь Эндрю впервые так явно намекнул на то, что чувствует. Вот, чем он видел их взаимоотношения. Вот, как он видит Нила по сей день. Сказать, что внезапное осмысление случившегося ранило Нила — то же самое, что и промолчать. Нил сильно сжал пальцы, стараясь вернуть самого себя к реальности, ведь реальный Эндрю говорил реальные вещи, которые было весьма сложно оспорить. — Эндрю, я не имел в виду, что... — тихо произнёс Нил, смотря в пол, сидя на своей кровати в углу тёмной комнаты. — Нет, ты имел в виду именно то, что сказал, — безэмоционально хмыкнул Эндрю, продолжая подпирать дверной косяк плечом. — Ты сказал мне «свалить», Нил, и назвал назвал мои слова «никчёмным блеянием». — Эндрю, я... — голос после сна был всё ещё хриплым, но чувство вины не давало Нилу возможности замолчать или сделать глоток воды. — Я не хотел говорить это! — твёрдо произнёс Нил, поднимая голову. — Я был не в адекватном состоянии и... — Заткнись, Нил, — устало произнёс Эндрю, развернулся и покинул комнату, а затем и дом, в который сам привёз Нила сутки назад. — Зачем ты здесь, Нил? — спросил Эндрю точно таким же голосом, каким просил Нила заткнуться три года назад. — Я не идиот, чтобы спрашивать про Флориду или Майами. Зачем ты пришёл сюда? Чтобы что? — Я хочу, чтоб ты вернулся к учёбе, а люди вокруг сделали вид, что ничего не было, — признался Нил, неловко пожимая плечами.       От вида Эндрю, от его голоса и взгляда температура в помещении ощутимо упала, что казалось весьма комичным в контексте уверенных двадцати семи градусов Флориды. Нил не чувствовал паники — лишь необъяснимый страх того, что на этот раз именно Эндрю заставил Нила «свалить» отсюда. Нил не хотел уходить и не хотел здесь находиться из-за непонятного давления в собственной груди. Нет, вероятно, это всё-таки была паника. Тяжёлая, неконтролируемая, пугающая паника от чужого холодного взгляда, в котором, казалось, не осталось места прежней нежности и теплоте. — Ты наркоман, Нил, теперь каждый знает об этом и точно не сможет проигнорировать случившееся, — ровно произнёс Эндрю, будто репетировал эти слова перед зеркалом. — По правилам я должен выгнать Роланда из команды в присутствии троих членов остальных команд. Обещанная мной неделя заканчивается завтра. — А где Роланд? — Ищет в себе зачатки разума и думает над своим поведением, вероятно, — ответил Эндрю. — То, что он сделал — уголовное преступление, Нил. — Ты правда выгонишь его? — тихо спросил Нил, уже разворачиваясь к выходу. — Таковы правила, — сказал Эндрю и больше не произнёс ни слова, позволяя Нилу покинуть квартиру, в которую его никто не приглашал. Чай они проигнорировали оба, ведь Нилу могло показаться, что он слышал глухой удар чего-то стеклянного о стену.       Нил бежал по ступенькам. В реабилитационном центре он открыл для себя удивительные возможности бега, хотя всё детство предпочитал более размеренные и тихие игры. Он начал бегать там, за закрытыми дверями центра без возможности найти подходящую компанию. Но компания Нилу была не нужна. Во Флориде он окончательно осознал, что не собирается делить бег с кем-либо ещё. Это его способ борьбы с эмоциями, будь то раздражение, злость или, как сейчас, внезапная боль от принятия собственного идиотизма.       Эндрю.       Чёртов Эндрю Миньярд, который снова тянет Нила в бездну. Эндрю снова будоражил все внутренности Нила, вываливая самые странные желания в открытую черепную коробку, кажущуюся теперь пустой. Нил хотел видеть Эндрю, хотел слушать его, касаться его кожи и вдыхать запах мяты от его волос. Нил хотел быть рядом, хотел быть тем единственным, который может положиться на Эндрю и дать ему то, что тот захочет. Нил хотел быть с ним, но не хотел быть с ним. То самое грёбаное противоречие, которое раздирает душу Нила на крупные обрывки в самые разные стороны.       Нил вряд ли желает узнать, что значить быть вместе с кем-то. Нил хочет быть рядом с Эндрю, но не клеймить себя спорными ярлыками и словами, которые так или иначе будут смешаны с грязью.       Машина осталась возле чужого дома, но Нил знал, что не хочет возвращаться туда. Желание подняться в квартиру и настойчиво прижать Эндрю к стенке окажется намного сильнее необходимости сесть за руль собственного автомобиля. Больной человек — больная голова — больная история. Нил давно не стеснялся своей болезни, которая будет преследовать его до самого конца жизни, но страх совершить безумные поступки следовал за ним по пятам. Было намного проще держаться дальше от Эндрю, развлекая собственное больное сознание лишь редкими перепалками с Роландом и резкими разговорами с Элисон. Но Роланд совершил отвратительную вещь, спровоцировав Нила на рецидив, а Элисон продолжала каждый день лгать Нилу в глаза и улыбаться, будто ничего не происходит, будто она не сбегает в ночи из дома и не возвращается под утро с размазанной под глазами чёрной тушью.       Нил чувствует, что происходит что-то ужасное, и чисто физически не может отрицать собственную причастность к этому, ведь пока его не было во Флориде, все находили в себе силы жить нормальную жизнь.       Футболка промокла насквозь, ведь ледяной взгляд Эндрю больше не остужал окружающий воздух, а яркое солнце продолжало блестеть на безоблачном небе. Никакого намёка на ветер. Никакого намёка на спокойствие. Одно единственное желание стало перевешивать все остальные, хотя Нил специально бежал быстрее, чтобы не думать о том, как бы ему прямо сейчас могла помочь доза. Мозг уже работал за него, подкидывая такие сладкие ощущения лёгкости и беззаботности, которые казались настолько привлекательными, что Нил начал опасаться за собственную выдержку. — Ты уже пробовал это? — усмехнулся Аарон, подталкивая Нилу небольшую таблетку. Ещё пару минут назад её не было на столе. — Нет, — хмыкнул Нил, откидываясь на спинку дивана. — Но у меня есть кое-что получше.       Из заднего кармана на стол тут же выскочил прозрачный зип-пакет с двумя ампулами, которые Нилу подарил на день рождения один парень из их компании. — Что это? — скептически поинтересовался Аарон, разглядывая одну из ампул ближе. — Экстази? — Кетамин, — рассмеялся Нил. На самом деле смеяться он давно не хотел, а действие нового препарата казалось как никогда манящим. — Пол сказал, что это отличная новая хрень. — И как эта хрень работает?       Только наглядный пример мог бы продемонстрировать действие нового в их компании наркотика, поэтому ни Нил, ни Аарон не задумывались дольше секунды, когда брали в руки предложенные Вероникой шприцы, погружая собственное сознание в мир, где тревога или тяжесть на душе занимали самые последние места.       Нил слишком ярко вспоминал этот эффект. Такой желанный, такой необходимый и такой... легкодоступный. Нил крепко зажмурился и резко остановился. Бег не помогал его голове избавиться от мыслей, от страха, от вины и от желаний, поэтому трясущимися руками Нил достал телефон из заднего кармана своих джинсовых шорт и набрал номер человека, в чьей помощи нуждался прямо сейчас. Он уже делал так однажды, когда понял, что его зависимость больше не делает его жизнь ярче, а лишь силой запихивает на самое дно, придавливая кирпичом сверху. В тот день Нил в истерике просил собственную мать о помощи, хватая плачущую навзрыд Мэри Хэтфорд за платье в гостиной их крохотного каролинского домика. — Я на Берд Авеню, — задыхаясь, произнёс Нил. — Забери меня, — требовательно. — Что-то случилось? — вероятно, Нил отвлёк дядю от каких-то важных юридических документов, ведь в его голосе проступило очевидное беспокойство. — Пожалуйста, — тихо сказал Нил, сбрасывая вызов и усаживаясь прямо на бордюр. Плевать на шмотки, плевать на чужие дела и чужое мнение. Сейчас ему нужно попасть домой, но использовать кого-то кроме Стюарта или Элисон для этих целей больше не хотелось. А разговор с Элисон очень не вписывался в планы Нила, ведь она больше не может помочь ему справиться с желанием вернуться к лёгкому кайфу.       Элисон не справилась сама, и Нил практически возненавидел её за то, как глупо и безрассудно она просрала весь тот путь, который они прошли вместе. Элисон не сказала Нилу правду и продолжает нагло лгать в глаза, пусть и понимает, что Нил — не идиот. — Все наркоманы — опытные лжецы, — сказал Нил. — Думаешь, что я не смогу раскусить тебя из-за милой мордашки? — Нил, центр остался позади, — мягко улыбнулась Элисон, поправляя волосы и глядя в чужое зеркало.       Это было две недели назад, перед вторым заездом. Тогда Нил впервые понял, что Элисон больше не та, за кого себя выдаёт. Эта Элисон снова подсела на наркотики, но Нил так и не смог с точностью объяснить себе самому, как он это понял. Что-то изменилось в её внешности, в её поведении и в эмоциях, которые совершенно внезапно стали казаться плохо сыгранными. Элисон определённо была никчёмной актрисой. Её эмоции выглядели так, будто разбитая Элисон Рейнольдс из реабилитационного центра надела на себя маску самоуверенной богатой сучки, отталкивая Нила собственным поведением. Она больше не язвила, не встревала в разборки и не шутила пошлые шутки, что было колоссальным изменением в контексте пары дней. Это была не Элисон, ведь Элисон не стала бы зацикливаться на собственном лице в зеркале так явно, будто на пару секунд теряет связь с миром.       Страшно. Страшно, что Нил не может никак помочь ей, ведь Элисон так и не призналась ему в случившемся, а сам Нил продолжает судорожно бороться с собственными желаниями. Как бы сейчас пригодился Эндрю со своей проницательностью... Как сильно Нил желал, чтобы прямо сейчас рядом оказался кто-то, кто смог бы сдержать его порыв, проконтролировать его путь домой, поведение и действия. Нил готов признать, что в контроле Эндрю действительно был смысл, который сейчас помог бы Нилу не сорваться.       Хватка за запястье была непривычно сильной и грубой, заставившей Нила оторвать голову от коленей и посмотреть вверх, на взбешённое и испуганное лицо Стюарта Хэтфорда. — Что ты натворил? — прошипел дядя, заставляя Нила встать на ноги, дёргая за руку. — Что происходит, Нил?       Он был не зол. Нил знал эту эмоцию, ведь его мать вела себя точно так же, когда узнала правду. Она кричала, кидалась посудой и не стеснялась в выражениях, но это была не злость. Это был искренний животный страх перед чем-то неизведанным. В случае Нила, его же родственники боялись не его самого, а страшной зависимости, которая навсегда вплелась в историю их семьи. — Что происходит? — мягче спросил Стюарт, выпуская чужое запястье.       Его машина так и осталась брошенной на дороге на «аварийке», пусть дяде было и плевать на правила дорожного движения прямо сейчас. Здесь нельзя было парковаться даже для высадки пассажиров, и почему-то в эту самую секунду эта мысль показалась Нилу настолько обидной и отрезвляющей, что он не смог думать ни о чём другом, кроме грёбаного знака, маячившего перед глазами. — Нил, — позвал Стюарт.       Нил перевёл на него взгляд, замечая в глазах дяди другую эмоцию, которую не хотел бы больше видеть никогда. Жалось в глазах Стюарта хлыстом ударила под дых, и спустя пару секунд Нил почувствовал крохотную каплю, стекающую по его щеке. Он молился, чтобы это оказался пот, но реакция встревоженного дяди говорила сама за себя, а крепкие объятия, последовавшие за чужой растерянностью лишь усугубили ситуацию. — Нил, — мягко протянул Стюарт, прижимая племянника к себе. — Тише.       Нил так крепко вжался пальцами в дорогущую белую рубашку дяди, что услышал сквозь собственное рваное дыхание треск ткани. Стюард мягко провёл пальцами по его волосам, и слёзы непроизвольно покатились из глаз Нила, как знак слабости, растерянности и безысходности. Он потерял всё, что мог, тогда, когда казалось бы нашёл. Он не смог поймать момент, чтобы почувствовать приближающийся рецидив Элисон, он не смог ограничить себя в алкоголе, не смог почувствовать наркотик в бокале, не смог исчезнуть, чтобы не разрушать чужие отношения.       Если бы Нил остался в Южной Каролине всё было бы в разы проще. Если бы Нил остался дома, он продолжил бы наблюдать только за разрушением собственной жизни. — Нил, — тихо произнёс Стюарт. — Давай сядем в машину, пожалуйста. — Отвези меня домой, — задыхаясь, произнёс Нил, отлипая от чужой рубашки. — Я устал.       Стюарт открыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл, а после произнёс: — Хорошо. Поедем.       Вероятно, он хотел предложить что-то другое. Вероятно, это было то, что точно не понравится Нилу, но думать об этом не хотелось. Желание не думать всё ещё пересиливало все остальные. Нил опустился на пассажирское сиденье, снова помещая в ладонь телефон. Он хотел так много написать Аарону или Элисон, или Эндрю. Он хотел бы связаться с кем угодно, лишь бы не нагружать свой мозг панически страшными мыслями и желаниями. Нилу нужен был человек рядом. Ему экстренно нужен был кто-нибудь, кто помог бы ему справиться с собой, раз он сам так глупо готов сдаться, потакая поведению Элисон Рейнольдс.       Нил так сильно хотел наплевать на пройденную терапию, на то, что он чувствовал в реабилитационном центре, на последствия приёма наркотиков и передозировки. Нил — наркоман, который в эту самую секунд ощущал себя именно тем, кем он является. В машине с напряжённым дядей, который потратил сотни тысяч долларов на частную реабилитацию, в городе, который обещает подарить Нилу новую жизнь, с телефоном, переполненным контактами, в руках, Нил всё ещё мечтает оказаться под сильнодействующими препаратами, которые подарят ему спокойствие. Нил знает, как жить, когда он по дозой. Без неё жить становится всё сложнее, ведь происходящее вокруг ощущается намного острее, цепляя Нила за выраженное чувство вины, как за крючок. — Тебе нужна помощь? — осторожно спросил Стюарт, паркуясь на их участке. Теперь он смотрел на Нила так, как смотрел на него в аэропорту Флориды. Стюарт смотрел не на племянника, а на дикое животное, которое не поддалось дрессировке. Стюарт явно боялся, что Нил войдёт в свою комнату, не выходя из неё прежним.       Желание сорваться чувствовали двое, пусть лишь один мог ощутить его в полной мере.       Да. Нилу срочно нужна помощь. — Нет, — отрицательно помотал головой Нил, покидая машину и сломя голову забегая в дом, а после и в собственную комнату на втором этаже.       Слишком много всего. Слишком. Нил знал, что в его комнате нет наркотиков, но по старой привычке провёл рукой под матрасом, лишь усугубляя осознание происходящего для самого себя. Он идиот, который прямо сейчас так отчаянно желает перечеркнуть прошедший год ради того, чтобы испытать минутное облегчение от вида Эндрю Миньярда, который всегда оказывался рядом.       Внезапная мысль о том, что Эндрю больше никогда не поможет Нилу ударила куда-то в затылок, заставляя остановить бесцельные судорожные поиски на этапе вываливания вещей из шкафа. Эндрю не придёт, если Нил снова окажется под дозой. Эндрю больше не захочет возиться с кем-то, вроде Нила Хэтфорда, ведь он своим появлением разрушил нечто важное и целое. Нечто, к чему Нил точно не должен был прикасаться.       Неловкий формальный стук в дверь и растерянное лицо Стюарта с фруктовой тарелкой в руках — последнее, что запомнил Нил, после чего начал судорожно искать решение возникшей проблемы, которая казалась намного страшнее срыва: — Мы едем сдавать тест на наркотики, — серьёзно произнёс Стюарт и тут же пошёл звонить кому-то, воспринимая наведённый Нилом бардак именно так, как и должен был. Пока Нил искал выдуманную дозу, Стюарт сделал вывод о том, что Нил уже нашёл что-то реальное прежде, и отчасти был прав.       Мозг неожиданно заработал безумно быстро, запуская мыслительный процесс безостановочно бегущий вперёд. Стюарт может позволить сделать Нилу самый дорогой тест на наркотические вещества, который покажет, принимал ли он что-то в последние тридцать дней. Беда была лишь в том, что Нил выпил грёбаную алкогольно-наркотическую смесь пять дней назад, и даже самый никчёмный анализ покажет в его крови или моче наркотики.

Нет, нет, нет.

      Нил судорожно оглядывался по сторонам в попытках понять, есть ли здесь хоть какое-то решение, ведь отказаться от своей идеи Стюарт наверняка не сможет, ведомый собственными относительно правильными выводами. Нил не сможет сбежать, ведь усугубит и так ужасную для дяди ситуацию. Сдать тест — обречь себя на повторный отпуск в реабилитационном центре для наркозависимых.       Нил точно не хотел оказываться там вновь. — Стюарт везёт меня сдавать тест на наркотики, — протараторил Нил, когда абонент снял трубку. — Что?! — воскликнул Аарон. — Нил, ты не... — Я скину адрес больницы, если ты сможешь мне помочь, я... — Пошли! — командным голосом произнёс дядя, сурово глядя на телефон в руках Нила. — Кому ты звонишь? — Адрес, Нил, — сказал Аарон и сам сбросил вызов.