Отпуск героя

✦Ли Юэ✦

Ранним утром, когда первые лучи восходящего солнца только начали окрашивать вершины гор Ли Юэ в нежный золотисто-розовый оттенок, а лёгкий туман ещё клубился над гаванью, в величественном Нефритовом дворце уже царило необычное оживление. Зал приёмов, обычно предназначенный для важных дипломатических встреч и обсуждений судеб региона, сегодня превратился в место тайного собрания. Массивные колонны из полированного нефрита отражали мягкий свет фонарей, всё ещё горевших в полумраке, а воздух был наполнен восхитительным ароматом свежезаваренного чая и лёгким дымком благовоний из сандалового дерева. Шелест шёлковых одежд и тихий шёпот голосов создавали атмосферу напряжённого ожидания — словно перед важным ритуалом, где на кону стояла не власть или богатство, а нечто гораздо более личное и желанное. В главном зале собрался цвет Ли Юэ. Здесь были все: от вечно занятой Гань Юй, которая пришла с кипой бумаг под мышкой и темными кругами под глазами, до Кэ Цин, чья безупречная осанка выдавала её крайнюю сосредоточенность. Шэнь Хэ, холодная и отстранённая, как горный пик, стояла в углу, но её глаза выдавали интерес. Е Лань, загадочная разведчица, стояла в тени колонны, её улыбка была едва заметной, но в руках она держала то самое письмо — ключ к сегодняшнему дню. Сян Лин нервно теребила край своего фартука, Бэй Доу, вопреки раннему часу, выглядела бодрой и предвкушающей, а Юнь Цзинь хранила величественное спокойствие, хотя её пальцы мелко дрожали. Когда все наконец заняли свои места, Нин Гуан — величественная Воля Небес — поднялась во главе. Её белоснежные волосы переливались в утреннем свете, пробивающемся сквозь высокие окна, золотые украшения тихо позванивали, а красное платье с чёрными акцентами подчёркивало её властность и элегантность. Она выглядела, как всегда, безупречно собранной — истинная правительница. — Дорогие подруги, — начала она своим мелодичным, но твёрдым голосом, который эхом разнёсся по залу, заставив всех замолчать. — Я собрала вас в такую раннюю пору не ради пустых бесед. Е Лань получила важное письмо из Сумеру. В нём содержится информация о планах нашего дорогого Путешественника... Итэра. Он скоро посетит Ли Юэ. Он прибудет уже сегодня ближе к полудню. Имя Итэра прозвучало в зале, как камень, брошенный в спокойную воду. Волны эмоций расходились кругами. Сонливость слетела с лиц, глаза засияли, как утреннее солнце, щёки некоторых девушек покраснели, а воздух наполнился напряжением. Гань Юй опустила взгляд, скрывая смущение. Кэ Цин сжала кулаки под столом, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Бэй Доу громко фыркнула, а Синь Янь тихо присвистнула. Даже Шэнь Хэ наклонила голову, и её холодный фасад на мгновение треснул. Е Лань, стоявшая в стороне, загадочно улыбнулась. Именно она получила письмо от надёжного источника в Сумеру и теперь была связующим звеном. Нин Гуан выдержала короткую, но мастерскую паузу, позволяя новости осесть и разжечь эмоции. Она знала, как управлять залом — это было её искусство. — Согласно нашему общему «Контракту Равновесия», — при этих словах губы Нин Гуан едва заметно дрогнули в гримасе недовольства, — мы обязаны разыграть право первой встречи. Этот договор был её личным поражением как предпринимателя. В мире бизнеса Нин Гуан привыкла получать всё, что хочет, используя влияние и горы моры. Но здесь, когда дело касалось золотистого юноши, покорившего их сердца, правила были иными. Девушки Ли Юэ единогласно приняли этот пакт, чтобы не превратить гавань в поле битвы за внимание Путешественника. — Вы все знаете условия, — продолжила Нин Гуан, пока секретарь вносила в зал изящную фарфоровую урну. — Но я напомню их еще раз. Она начала чеканить пункты, которые каждая из присутствующих знала назубок: Право Первенства: Девушка, чьё имя будет вытянуто, получает исключительное право провести целый день с Итэром, планируя его досуг, при условии, что он сам не будет против. Право Взаимодействия: Остальные могут присутствовать рядом или общаться с ним лишь в том случае, если это не вызывает протеста у самого Итэра и не мешает планам победительницы. Запрет на передачу: Право на день с Итэром является именным. Его нельзя купить, продать, обменять или использовать как рычаг давления. Последний пункт был для Нин Гуан самым болезненным. Сколько раз она ловила себя на мысли предложить за одну записку миллион моры или долю в прибылях? Но контракт, скрепленный их общей волей, был незыблем, и всё же Нин Гуан прекрасно понимала его необходимость, что это единственный возможный способ удовлетворить всех девушек в равной степени и оставит последнее слово именно за Итэром, чтобы его время, проведенное в их стране, было максимально комфортным, чтобы он чувствовал гостеприимство Ли Юэ, а не становился призом в бесконечной грызне между его любимыми. Закончив свою речь, Воля Небес первой опустила записку со своим именем в резную нефритовую урну. За ней последовали остальные. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как догорают свечи в золотых подсвечниках. Е Лань подошла к урне и, не глядя, тщательно перемешала бумаги. Её рука нырнула внутрь и извлекла один листок. Она медленно развернула его и слегка приподняла бровь. — Ху Тао. Тишина взорвалась. — А-ХА-ХА-ХА! Вот это удача! Похоже, сегодня боги на моей стороне! — звонкий, безумный и полный восторга голос хозяйки похоронного бюро Ваншэн разрезал воздух. Ху Тао подпрыгнула на месте, её шляпа с цветком сливы едва не слетела. Она сияла так ярко, что остальным стало больно смотреть. Пока девушки обменивались разочарованными вздохами и вежливыми хотя и слегка натянутыми поздравлениями, Ху Тао уже неслась к выходу. — Столько дел, столько дел! Нужно подготовить «особую программу»! Не поминайте лихом, девчата, увидимся в городе! — крикнула она уже из дверей, оставляя за собой шлейф хаотичной энергии и разочарованную элиту Ли Юэ. Если бы кто-то из жителей гавани Ли Юэ решил замерить скорость передвижения Ху Тао в это утро, он бы наверняка удивился тому, насколько высокую скорость может развить эта девушка. Глава ритуального бюро Ваншэн неслась по улицам, словно вихрь, едва касаясь подошвами туфель каменных мостовых. Её длинные каштановые хвосты развевались на ветру, а в глазах-цветах плясали искры такого азарта, что прохожие невольно расступались, провожая её удивленными взглядами. Ху Тао влетела в свой дом — уютное, но эксцентричное здание похоронного бюро Ваншен — словно настоящий ураган, полный неукротимого энтузиазма и озорства. Дверь за ней захлопнулась с громким стуком, эхом разнёсшимся по пустым коридорам, где обычно витал лёгкий аромат благовоний и свежих цветов, предназначенных для ритуалов. Сегодня бюро казалось особенно тихим — подчинённые уже разошлись по делам, а старый Чжун Ли, её верный помощник, наверняка где-то медитировал или изучал древние контракты. Никто не мог помешать ей. Никто не увидит этого вихря подготовки, этого тайного ритуала перед самым важным днём. Сердце Ху Тао колотилось от радости — лотерея! Она выиграла! Целый день с Итэром, легендарным Путешественником, тем самым, кто перевернул весь Тейват, но для неё оставался просто... им. Тем, кто всегда подыгрывал её шуткам, кто смотрел на неё с той тёплой улыбкой, от которой внутри всё загоралось ярче любого взрыва. Воспоминания о прошлых встречах нахлынули волной: их совместные розыгрыши над ничего не подозревающими людьми, лёгкие касания во время прогулок, те редкие моменты, когда его взгляд задерживался на ней чуть дольше, обещая больше. Первым и самым важным пунктом в её списке «Идеального Дня» значилась ванна. Для встречи с Итэром Ху Тао должна была выглядеть не просто хорошо — она должна была сиять. Ху Тао сбросила одежду прямо в коридоре, оставляя за собой след из разбросанных вещей — топ и шорты упали кучей. Обнажённое тело, стройное и гибкое от постоянных игр, отразилось в большом зеркале: бледная кожа с лёгким румянцем от возбуждения, небольшие, но упругие груди с тёмными сосками, уже слегка напряжёнными от мыслей о предстоящем; тонкая талия, переходящая в округлые бёдра, и длинные ноги, способные на самые неожиданные прыжки и розыгрыши. Она улыбнулась своему отражению — озорной, хищной улыбкой, полной уверенности. Горячая вода, наполненная экстрактами шелковицы и ароматными маслами, обволакивала её тело, снимая утреннее напряжение. Погрузившись в пышную пену по самый подбородок, Ху Тао прикрыла глаза. В её голове, словно на театральной сцене, разыгрывались сценарии предстоящего свидания. Она знала Итэра достаточно долго, чтобы понимать: его не купишь дорогими подарками или пафосными речами. Ему нужно было тепло, искренность и… капелька безумия, которую могла дать только она. План на день роился в голове, как рой возбуждённых бабочек. Сначала — встреча с розыгрышем. Потом прогулка по Ли Юэ: базар, где она покажет ему новые диковинки; Склон Уван для жутковатых игр в тумане; может, даже намёки на что-то большее — лёгкие касания, двусмысленные шутки, чтобы разжечь в нём огонь. А финал... О, финал будет жарким. Она представила его руки на своей коже, его губы на шее. Тело отреагировало мгновенно: тепло разлилось внизу живота. Ху Тао тихо рассмеялась, проводя руками по телу — по груди, животу, бёдрам, — дразня себя, но не позволяя зайти слишком далеко. Нет, это для него. Всё это — для Итэра. Ванна длилась долго — почти час, полный ленивых размышлений и сладкого предвкушения. Выйдя из ванны, Ху Тао долго и вальяжно расчесывала свои влажные волосы. Каждый взмах гребня был медленным, почти медитативным. В зеркале отражалась девушка, чья кожа раскраснелась от жара, а взгляд стал непривычно задумчивым. Она подмигнула своему отражению, возвращая себе привычный озорной настрой. Затем настал черед сложнейшего испытания — выбора наряда. Ху Тао металась по комнате, открывая шкафы и разбрасывая вещи. Единственным препятствием между ней и окружающим миром было мягкое полотенце, которое она то и дело поправляла, придерживая его одной рукой у груди. Она вела себя так осторожно, словно в её строго охраняемую обитель мог внезапно ворваться незваный гость, хотя знала, что даже Чжун Ли не посмел бы беспокоить её без стука. — Так, это слишком торжественно… В этом я похожа на Ци Ци, упаси Архонты… А это… — она приложила к себе изящное платье из легкого шелка. — Красиво, но Итэр привык к другой Ху Тао. К той, что лазает по горам и пугает похитителей сокровищ. После долгих терзаний выбор пал на её повседневный комплект. Но этот выбор был осознанным. Она хотела, чтобы Итэр видел её настоящей, той самой неугомонной девочкой, которую он полюбил за её нрав, а не за шелка. Она окончательно решила облачаться в привычную одежду. Но когда её рука привычно потянулась к ящику с тонким шелковым бельем, Ху Тао резко замерла. Её пальцы зависли в паре сантиметров от нежной ткани. На её губах расплылась медленная, хитрая и невероятно озорная улыбка. Алые глаза вспыхнули дьявольским огоньком. — Ну же, Ху Тао, сегодня особенный день, — прошептала она сама себе, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. — А особенные дни требуют отсутствия лишних преград. Она решительно задвинула ящик, оставив его содержимое внутри. Ощущение прохладного воздуха на коже под шортами было непривычным, волнующим и чертовски дерзким. Теперь каждое её движение сопровождалось едва уловимым чувством собственной маленькой тайны, которую Итэру еще только предстояло разгадать. Поправив свою любимую шляпу и в последний раз взглянув в зеркало, она убедилась, что выглядит безупречно. Ловушка была расставлена, приманка, в роли которой будет она сама, была готова. Теперь оставалось только одно. Найти своего Путешественника. Солнце висело практически в зените, заливая гавань Ли Юэ ослепительным золотым светом, когда Итэр наконец ступил на знакомые деревянные причалы порта. Воздух был густым от ароматов — солёного морского бриза, смешанного с пряными запахами специй из далёких стран, дымком от жаровен уличных торговцев и лёгким ароматом глазированных лилий, которые продавали повсюду. Шумный гул голосов сливался в симфонию: крики грузчиков, тащащих тяжёлые ящики с товарами из Инадзумы и Сумеру; мелодичные переговоры торговцев на базаре. Итэр шел по мостовой, и каждый его шаг казался легче предыдущего. Настроение было прекрасным, почти эйфорическим. Встречи в Сумеру с Нилу и Коллеи оставили глубокий след — не только физический, но и эмоциональный. Те ночи, полные страсти и нежности: грациозные танцы на шесте, скользкие от масла тела, переплетённые в ритме желания; стоны, эхом разносящиеся в интимном зале; вкус их кожи, аромат лотоса и лесных трав... Всё это помогло ему сбросить груз ответственности, который он нёс годами. Бездна, Селестия, бесконечные битвы — всё отступило на задний план. Он позволил себе быть просто человеком: наслаждаться, расслабляться, чувствовать. Тело всё ещё помнило их прикосновения — тепло внизу живота вспыхивало при каждом воспоминании, вызывая лёгкую улыбку. Изначально его план был прост: пересечь Ли Юэ транзитом и уже к вечеру оказаться в уютной таверне Дилюка в Мондштадте. Однако этот город имел странную власть над ним — он всегда заставлял задержаться чуть дольше. Да и, честно говоря, Итэр не видел причин отказывать себе в удовольствии провести здесь лишний день. Особенно учитывая, что «приветственный комитет» уже был на месте. Путешественник едва заметно улыбнулся. Его чувства, отточенные сотнями сражений, работали безупречно. Он ощущал на себе чей-то пристальный, озорной взгляд уже добрых пару минут. Кто-то очень ловко, но недостаточно тихо следовал за ним, перебегая от одной торговой лавки к другой и прячась за спинами прохожих. Ну конечно... Кто же еще это может быть? — беззвучно проговорил он, не оборачиваясь. Знакомый ритм шагов, едва уловимый запах цветов сливы и та самая энергия, которую невозможно спутать ни с чем другим. Ху Тао явно задумала нечто грандиозное и ждала подходящего момента, чтобы выпрыгнуть из-за угла с очередным «предложением, от которого невозможно отказаться». Решив немного подыграть своей давней подруге и облегчить ей задачу, Итэр свернул с главной торговой улицы в узкий, погруженный в прохладную тень переулок. Он остановился возле обшарпанной стены, на которой висело старое, выцветшее объявление о продаже какого-то редкого антиквариата, и сделал вид, что крайне увлечен чтением. Тишина переулка нарушалась лишь отдаленным гулом порта. Секунда... вторая... Внезапно Итэр почувствовал легкое, почти невесомое касание на своем левом плече. Инстинктивно он начал поворачивать голову влево, ожидая увидеть там улыбающееся лицо, но в это же мгновение с противоположной стороны, справа, прямо над его ухом раздался звонкий, торжествующий крик: — БУ-У-У! Итэр, хотя и ожидал подвоха, невольно вздрогнул — эффект неожиданности был исполнен мастерски. Он отпрянул назад, картинно округлив глаза и прижав руку к груди, изображая высшую степень испуга и недоумения. — Архонты, Ху Тао! — выдохнул он, стараясь сдержать смех. — Ты когда-нибудь точно отправишь меня на тот свет раньше времени. — А-ха-ха! Посмотри на себя! — Ху Тао буквально светилась от счастья. Она согнулась пополам от смеха, придерживая свою знаменитую шляпу, чтобы та не свалилась. — Твоё лицо в этот момент... это просто бесценно! Итэр, ты идеальный зритель для моих представлений! Она сделала шаг вперед и порывисто, с присущей ей непосредственностью, обняла его. Итэр прижал её к себе, отвечая на приветствие, и в этот момент его брови непроизвольно поползли вверх. Его руки коснулись её спины и талии через тонкую ткань шорт. Что-то было не так. Одежда Ху Тао сидела на ней необычно... свободно? Нет, не то слово. Между телом девушки и тканью не было того привычного, едва заметного слоя, который обычно ощущается при объятиях. Она казалась более хрупкой и в то же время удивительно... доступной для его прикосновений. Итэр на мгновение замер, пытаясь осознать это странное ощущение, но Ху Тао уже отстранилась, не давая ему времени на раздумья. На её щеках играл здоровый румянец, а глаза лучились таким восторгом, что он решил оставить свои догадки при себе. Возможно, ему просто показалось после долгой дороги. — Ну что, Путешественник, — она фамильярно подхватила его под локоть, увлекая обратно на светлые улицы. — Раз уж ты попался в мои сети, сегодняшний день принадлежит мне и только мне! У меня есть список из тридцати семи пунктов, и мы не разойдемся, пока не выполним хотя бы половину. Они вышли из тени переулка, и началась их прогулка. Они шли сквозь толпу, обмениваясь историями: Итэр рассказывал о лесах Сумеру и странных механизмах Нод-Края, а Ху Тао засыпала его городскими сплетнями, жалуясь на занудство Чжун Ли и на то, как сложно в последнее время продвигать ритуальные услуги среди молодежи. Они смеялись, спорили о пустяках и просто наслаждались обществом друг друга. Однако Итэр то и дело ловил себя на мысли, что его взгляд возвращается к тому, как двигается Ху Тао. Каждое её движение было пропитано какой-то новой, скрытой грацией, а осознание того, что тут скрывается какая-то тайна, начало медленно, но верно разжигать в нем любопытство. Прогулка по городу была относительно спокойной — без спешки, без мировых угроз. Только они вдвоём, солнце над головой и обещание жаркого дня впереди. Итэр чувствовал: это только начало. Постепенно их неспешная прогулка по оживлённым улицам Ли Юэ, полная смеха и лёгких историй, начала перетекать в нечто большее — в настоящее маленькое путешествие, полное приключений и того особого азарта, который всегда возникал, когда Ху Тао брала инициативу в свои руки. Город остался позади: шум базара сменился тихим шелестом ветра в бамбуковых рощах, а золотистый свет солнца, пробивающийся сквозь кроны деревьев, стал мягче, рассеяннее. Они миновали последние террасы с чайными плантациями, где работники в широких шляпах собирали листья, и свернули на тропу, ведущую к Склону Уван — одному из самых загадочных и жутковатых уголков Ли Юэ. Здесь царило вечное безмолвие, нарушаемое лишь тихим скрипом искривленных деревьев и далеким уханьем сов. Тяжелый, влажный туман клубился у самой земли, цепляясь за полы одежды и скрывая в своих недрах древние камни и забытые алтари. Для обычного путника это место было кошмаром наяву, но для хозяйки бюро Ваншэн оно было вторым домом, её личным игровым полем. Итэра, повидавшего на своем веку немало жутких мест, мрачность склона ничуть не пугала. Напротив, в этой тишине его чувства обострились. Всё его внимание было приковано к фигурке Ху Тао, шедшей чуть впереди. В тусклом, синеватом свете локации её движения казались неестественно плавными, почти призрачными. Он ловил себя на том, что засматривается на то, как облегают её бедра короткие шорты при каждом шаге, каждое её движение казалось ему наполненным скрытым вызовом. Ху Тао явно знала, что делает: то и дело она оборачивалась с озорной улыбкой, подмигивая или нарочно замедляя шаг, чтобы он нагнал и шёл ближе. — Эй, герой, не отставай! — крикнула она через плечо, её голос звенел эхом в тумане. — Или боишься, что привидения утащат тебя в могилу? Итэр рассмеялся, ускоряя шаг. — С тобой? Никогда. Ты же сама лучший эксперт по привидениям в Ли Юэ. Их уединение вскоре было нарушено. Группа похитителей сокровищ, решивших попытать удачу в поисках древнего нефрита, расположилась лагерем неподалеку. Увидеть их в таком священном и опасном месте было для Ху Тао сродни личному оскорблению, смешанному с азартом. — О-хо-хо, Итэр, посмотри-ка! — прошептала она, приседая за густым кустом и увлекая его за собой. — Незваные гости в моих владениях. Давай устроим им такой «аттракцион», который они будут помнить до конца своих дней? Итэр лишь понимающе усмехнулся. Ему не нужно было объяснять правила. Скрываясь в густых складках тумана, они начали свой «спектакль». Путешественник, используя силу Анемо, заставлял туман закручиваться в причудливые, пугающие воронки и доносил до лагеря бандитов их собственные искаженные голоса. Ху Тао же, используя свои способности Пиро, выпускала крохотных, мерцающих огненных бабочек, которые то и дело мелькали между деревьями, имитируя блуждающие огни душ. В тишине склона раздались жуткие, заунывные стоны и резкие, внезапные вскрики. Когда один из похитителей сокровищ в ужасе закричал: — Это она! Хозяйка смерти пришла за нами!», Итэр и Ху Тао не выдержали. Они выскочили из тумана прямо перед онемевшими от страха людьми и, наблюдая, как те в панике бросают свои мешки и бегут прочь, не разбирая дороги, разразились громким, искренним смехом. — Видел бы ты их лица! — задыхаясь от смеха, выдохнула Ху Тао, опираясь на плечо Итэра. — Статья за незаконные раскопки им больше не грозит, они теперь в Ли Юэ ни ногой! Но её веселье внезапно сменилось новым порывом азарта. Она хитро прищурилась, глядя на Итэра. — Знаешь, а ведь здесь идеальное место для пряток. Или даже для догонялок! Догонишь — получишь награду. Не догонишь — станешь моим помощником в бюро на неделю! Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места. Её смех еще эхом отдавался в ушах Итэра, когда её силуэт начал растворяться в самой густой части тумана, где видимость не превышала и пары метров. Итэр, не раздумывая, бросился следом. Он привык полагаться на свое элементальное зрение, которое позволяло ему видеть потоки энергии. Глаз Бога Ху Тао всегда светился для него ярким алым маяком, даже сквозь самую плотную пелену. Но спустя несколько минут погони он внезапно замер. На замшелом камне, прямо посреди тропы, лежал Глаз Бога в своей характерной оправе. Он всё еще мягко пульсировал теплым светом, но его хозяйки нигде не было видно. Итэр поднял артефакт, чувствуя его остаточное тепло. В этот момент легкое беспокойство кольнуло его сердце, но не за безопасность Ху Тао — он знал, что она в этих лесах сильнее любого монстра. Он волновался за себя. Оставить свой Глаз Бога означало лишь одно: Ху Тао перешла на новый уровень игры. Теперь она была не просто «целью», она была невидимым охотником, а он — её добычей, лишенной привычного способа её выследить. — Ну что ж, Ху Тао... — прошептал Итэр, пряча её Глаз Бога в карман и чувствуя, как азарт и предвкушение разливаются по венам. — Посмотрим, кто из нас лучше ориентируется в темноте. — Громко заявил Итэр, зная, что ему не победить на этом поле боя. С мягкой, решительной улыбкой Путешественник шагнул в непроглядное белое молоко тумана, готовый к любому «сюрпризу», который подготовила для него эта озорная девушка. Итэр неспешно продвигался сквозь густой, почти осязаемый туман Склона Уван, где каждый шаг требовал осторожности и внимания. Влажная дымка обволакивала всё вокруг, словно мягкое, холодное покрывало, приглушая звуки и размывая очертания мира до призрачных теней. Воздух был тяжёлым от влаги, с лёгким земляным привкусом и ароматом мха, покрывающего древние камни и корни деревьев. Видимость едва достигала пары метров — деревья возникали внезапно, как молчаливые стражи, их стволы покрыты лишаями, а ветви низко нависали, заставляя пригибаться. Итэр шёл на ощупь, одной рукой касаясь коры или скользких валунов, чтобы не сбиться с тропы, а другой сжимая в кармане найденный Глаз Бога Ху Тао — тёплый. Ноги то и дело натыкались на скрытые корни или мелкие камни, и он пару раз тихо выругался про себя, когда чуть не споткнулся. Но всё это не раздражало — напротив, игра разжигала в нём азарт, знакомый с первых дней путешествий. Где-то впереди, в глубине этой непроглядной пелены, раздавался её смех — лёгкий, озорной хихиканье Ху Тао, эхом отскакивающее от скал и деревьев. Она явно наслаждалась своим превосходством: знала каждый камень, каждую впадину на этом склоне, как свою собственную комнату. Для неё туман был союзником, домом, где она могла кружить, прятаться и дразнить. — Неужели великий герой, спасший многие страны, заблудился в трёх соснах? — донёсся её голос, казалось, сразу со всех сторон. Итэр сосредоточился. Он перестал полагаться на зрение и доверился слуху. Вот — хрустнула ветка справа. Вот — шорох ткани слева. Он начал сокращать дистанцию. Он уже почти чувствовал её тепло. В какой-то момент он сделал резкий выпад вперед, надеясь поймать озорницу за край её одежды, но Ху Тао, издав победный клич, резко развернулась на каблуках и, смеясь, вновь растворилась в тумане, оставив после себя лишь облачко аромата цветов сливы. И вдруг... привычный сценарий игры был нарушен. Тишину леса прорезал внезапный, звонкий девичий писк, за которым последовал тяжелый, глухой звук удара — «Бам!» — и приглушенное ворчание. Сердце Итэра пропустило удар. На Склоне Уван водились не только призраки, но и опасные монстры, привлеченные темной энергией. Отбросив осторожность, он сорвался на бег. — Ху Тао! — крикнул он, концентрируя энергию стихий в ладонях. Не тратя времени на поиски вслепую, Итэр призвал силу Анемо. Резким движением он выбросил руки вперед, создавая мощный, ревущий вихрь. Поток воздуха, послушный его воле, закрутился в огромную воронку, которая в считанные секунды всосала в себя туман вокруг него и развеяла его над верхушками деревьев. Видимость мгновенно стала кристально чистой. Итэр замер, готовый к бою, но картина, представшая перед ним, заставила его опустить руки. На земле, прямо посреди тропы, сидели две девушки. Ху Тао, чья шляпа съехала на затылок, и Янь Фэй, чей юридический кодекс отлетел в сторону. Обе синхронно потирали свои лбы, на которых уже начинали наливаться приличные шишки. Судя по всему, Ху Тао, убегая от Итэра, на полной скорости влетела в Янь Фэй. — Ох-хо... Моя голова... — простонала Ху Тао, щурясь от внезапно открывшегося вида. — Я видела звезды, Итэр. Янь Фэй, быстро осознав ситуацию и увидев перед собой Путешественника, мгновенно сменила выражение лица с болезненного на предельно официальное, хотя её щеки тут же залил густой румянец смущения. Она поспешно поднялась на ноги, отряхивая свой наряд и поправляя свою прическу. — Путешественник! Какая... неожиданная встреча, — выдавила она, стараясь сохранить достоинство, несмотря на своё смущение от встречи. — Спасибо за... э-э... метеорологическую помощь. Этот туман сегодня нарушал все мыслимые нормы видимости. Однако, стоит ей перевести взгляд на всё еще сидящую на земле Ху Тао, как её голос приобрел стальные, лекторские нотки. — А что касается тебя, Ху Тао! — Янь Фэй уперла руки в бока. — Твое поведение подпадает сразу под несколько статей Административного Кодекса Ли Юэ! Во-первых, неосторожное передвижение, пусть это и вдали от города, мы всё еще находимся на территории Ли Юэ. Во-вторых, создание ситуации, повлекшей за собой угрозу здоровью гражданских лиц. Согласно пункту 12 главы 4 «О правилах поведения в условиях плохой видимости», ты обязана была подавать звуковые сигналы или использовать осветительные приборы, а не носиться, как геовишап в период миграции! Ху Тао лишь виновато улыбнулась, потирая лоб, но в её глазах всё еще плясали озорные огоньки. Она знала, что если Янь Фэй начала просто цитировать кодекс — значит, она не сильно обижена, а просто пытается скрыть свое замешательство под маской профессионализма. Итэр наблюдал за этой сценой, и в его голове начал созревать новый план. Присутствие Янь Фэй здесь, в этом уединенном месте, добавляло их прогулке совершенно новый, неожиданный оборот. Итэр стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и с затаенной ухмылкой наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой. Туман вокруг них, казалось, стал еще гуще, отсекая этот клочок земли от остального мира, превращая его в своего рода приватную сцену. Солнце, уже клонящееся к горизонту, пробивалось сквозь рассеянный туман мягкими золотистыми лучами, окрашивая Склон Уван в тёплые тона — идеальный фон для этой комичной, но многообещающей картины. Голос Янь Фэй, перечислявшей пункты и подпункты кодекса, звучал для него как прелюдия. Ху Тао, всё ещё сидя на земле с растрёпанными волосами и слегка съехавшей шляпой, изображала раскаяние с преувеличенной театральностью: глаза широко раскрыты, губы надуты в притворной гримасе боли. Янь Фэй, напротив, стояла в полной боевой готовности юриста — руки упёрты в бёдра, рожки слегка подрагивают от раздражения, а красные одежды с золотыми акцентами идеально подчёркивают её стройную фигуру. Но под этой поверхностной комедией в Итэре нарастала совсем другая волна — горячая, настойчивая, волна возбуждения, которая медленно, но верно накатывала на него, разжигая огонь внизу живота. Он ожидал совсем другого финала своей погони: поймать Ху Тао в тумане, прижать к ближайшему дереву или скале, наконец стянуть эти провоцирующие шорты и удостовериться в её маленьком секрете — отсутствии трусиков под ними. Представлял, как его пальцы скользнут по гладкой, уже влажной коже; как она застонет от неожиданности и желания; как это перерастёт в страстный, безудержный секс прямо здесь, на уединённом склоне — с её стонами, эхом разносящимися в тумане, и его руками, крепко сжимающими её подтянутую попку. Скорее всего, у Ху Тао был точно такой же план — её озорные взгляды весь день, нарочные движения бёдрами, лёгкие намёки в разговорах. Её тело уже давно дразнило его: тепло, близость в укрытиях во время розыгрышей, случайные касания. Но вмешательство Янь Фей всё изменило — и, к удивлению Итэра, в лучшую сторону. Вместо одной девушки — две. Уединённое место, рассеянный туман, обеспечивающий приватность, и две разгорячённые красавицы перед ним. Это было как подарок судьбы. Беглый взгляд на Янь Фей дал ему достаточно информации: её лицо пылало ярким румянцем — не только от столкновения, но и от понимания. Она явно осознала, в каком интимном моменте застала их: догонялки в тумане, на безлюдном склоне с Ху Тао. Глаза Янь Фей то и дело скользили по Итэру, потом по Ху Тао, и в них мелькало смесь смущения, любопытства и... желания? Её дыхание было чуть учащённым, грудь под красным топом поднималась быстрее. Итэр решил провести один маленький эксперимент. Он давно знал слабость Гань Юй: её рожки были эрогенной зоной — достаточно погладить, поцеловать или, особенно, лизнуть, и она мгновенно таяла, становясь податливой и страстной. А что насчёт Янь Фей? Полуадепт, с похожими чертами... Это могло сработать. Азарт вспыхнул ярче — не только физическое желание, но и игривое любопытство героя, привыкшего к открытиям. Он шагнул вперёд тихо, как тень, подходя к Янь Фей со спины, пока она продолжала отчитывать Ху Тао. Ху Тао заметила его движение и хитро подмигнула, понимая намёк. — Знаешь, Янь Фэй, — негромко начал он, его голос был низким и бархатистым, — я думаю, Ху Тао искренне раскаивается. Она просто... выражала свою радость слишком бурно. Но она готова искупить свою вину. Прямо здесь и сейчас. Янь Фэй вздрогнула, почувствовав его присутствие так близко. Она хотела было возразить, сослаться на очередной параграф, но Итэр не дал ей шанса. Он положил ладони на её талию, медленно и властно притягивая девушку к себе. — Так что почему бы нам немного не сбросить это напряжение? — прошептал он ей прямо в ухо, обжигая нежную кожу дыханием. — Я вижу, как ты устала. Твой разум вечно занят правилами, но твое тело... оно ведь тоже хочет внимания, верно? Его руки легли на её талию — осторожно, но твёрдо, пальцы скользнули по ткани, чувствуя тепло тела под ней. Янь Фей замерла, её дыхание сбилось. — И-итэр… — голос Янь Фэй сорвался, став тихим и надтреснутым. Она чувствовала, как его руки уверенно сжимают её бедра, а его тепло проникает сквозь ткань её наряда. — Я… я бы хотела отдохнуть, это правда. Но правила этики… и нормы поведения… Можешь, пожалуйста, отойти? Мне нужно… личное пространство… Она говорила это почти шепотом, но её тело противоречило словам — она невольно подалась назад, еще плотнее прижимаясь к его груди. — А мне кажется, — Итэр усилил хватку, чувствуя её дрожь, — что ты хочешь, чтобы я был как можно ближе. Никаких законов Ли Юэ здесь нет, Янь Фэй. Только туман, мы и наши желания. Только скажи, и мы с Ху Тао поможем тебе получить такое удовольствие, о котором не напишут ни в одном контракте. Он наклонился ещё ниже и лизнул один из её рожков — медленно, языком по чувствительной поверхности, от основания к кончику. Вкус — лёгкий, солоноватый от пота после прогулки, с ноткой элементальной энергии. Эффект был мгновенным. Янь Фэй издала сдавленный, мелодичный стон, её колени подогнулись, и если бы не крепкие руки Итэра, она бы просто осела на траву. Весь её напускной профессионализм рухнул в одно мгновение. Каждая клеточка её существа отозвалась на эту ласку волной нестерпимого жара. — Я жду ответа, — прошептал Итэр, слегка прикусив мочку её уха. Янь Фэй тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась. Она повернула голову, и в её глазах, обычно таких ясных и расчетливых, сейчас плескалось чистое, неразбавленное возбуждение. — Ты… ты жуткий искуситель, Итэр, — выдохнула она, сдаваясь. — Способен совратить любого, даже самого верного букве закона… Но ладно. Ты прав. В этой ситуации… я нахожу возможным применить исключение из правил. Мне действительно стоит… немного отдохнуть в вашей компании. В её голосе были заметны нотки сильного возбуждения — хриплые, прерывистые. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, румянец разлился по шее. Итэр жестом подозвал Ху Тао — лёгкий кивок и улыбка. Она вскочила, глаза её загорелись азартом и лёгкой ревностью, но желание пересилило. Она поняла: ему потребуется её помощь, чтобы удовлетворить Янь Фей... и, возможно, себя заодно. Рассеянный туман Склона Уван, всё ещё клубящийся по краям их импровизированного укрытия, создавал идеальную завесу приватности — мягкую, прохладную дымку, которая глушит звуки и скрывает от случайных глаз. Солнце, клонящееся к горизонту, окрашивало всё в тёплые оранжевые тона, пробиваясь сквозь листву редкими лучами, которые ложились золотистыми бликами на кожу и одежду. Место было уединённым: древние скалы, поросшие мхом, невысокие деревья с низко свисающими ветвями и мягкая земля, усыпанная опавшими листьями — словно природа сама подготовила сцену для чего-то запретного и страстного. Воздух был густым от влаги и лёгкого аромата земли, смешанного с едва уловимым запахом возбуждения — мускусным, животным, который уже начал витать между ними. Итэр, стоявший позади Янь Фей, не стал медлить. Его руки, сильные и уверенные от бесчисленных битв, начали блуждать по её телу — медленно, исследующие, как будто открывая новую карту сокровищ. Пальцы скользнули по бокам, обхватив талию, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую ткань. Янь Фей вздрогнула, её дыхание стало прерывистым, но она не сопротивлялась — тело уже сдалось, подчиняясь волне желания, разожжённой лизанием рожков. Ху Тао, стоявшая рядом с озорной улыбкой и блестящими глазами, поняла намёк мгновенно: её маленькие руки присоединились к рукам Итэра, и вместе они начали стягивать шорты Янь Фей — медленно, дразняще, наслаждаясь каждым сантиметром обнажаемой кожи. Ткань спустилась вниз по стройным бёдрам юриста, открывая вид на её нижнее бельё — простые, но изящные трусики красного цвета, уже начавшие намокать от возбуждения. Тёмное пятно в центре выдавало, насколько сильно она отреагировала: влага просочилась сквозь материал, делая его полупрозрачным, обрисовывая контуры половых губ. Янь Фей тихо ахнула, её щёки запылали ещё ярче, а рожки задрожали от смеси стыда и нетерпения. Ху Тао рассмеялась тихо, игриво — её пальцы коснулись влажной ткани, слегка надавив, вызвав у Янь Фей дрожь. — Ого, ты уже готова, — прошептала Ху Тао с лукавством, её голос полный азарта. Итэр, не отрывая взгляда от этого зрелища, мягко надавил на голову Ху Тао ладонью — не грубо, но настойчиво, направляя её вниз. Глава похоронного бюро послушно опустилась на колени прямо перед Янь Фей, её лицо оказалось на уровне промежности юриста — нос почти уткнулся в мокрые трусики, вдыхая мускусный аромат возбуждения. Ху Тао не стала ждать: её пальцы отодвинули край ткани в сторону, обнажая гладкие половые губы Янь Фей — розовые, блестящие от соков, клитор уже набухший и чувствительный. Она впилась губами в эту нежную плоть — жадно, энергично, как всегда делала всё в своей жизни. Язык Ху Тао скользнул по складкам, проникая внутрь, кружа вокруг клитора, посасывая его с лёгким чмоканьем. Янь Фей застонала громко, ноги подкосились, она опёрлась руками о плечи Итэра сзади. В это время руки Ху Тао, движимые собственной нуждой, проникли под свои шорты — под тот самый секрет, который она готовила для Итэра весь день. Пальцы нашли её собственное лоно: гладкое, без единого волоска, уже влажное от долгого предвкушения и ревности. Она начала стимулировать себя — круговыми движениями по клитору, иногда проникая пальцем внутрь, её стоны вибрировали на коже Янь Фей, добавляя вибраций. Янь Фей оказалась зажата между двух огней — в буквальном смысле. Сзади её подпирал Итэр: его тело плотно прижато, член уже твёрдый и пульсирующий в штанах, упирающийся в её попку. Руки Путешественника продолжали блуждать: то сжимали её грудь сквозь топ — полную, упругую, соски затвердели под пальцами, проступая сквозь ткань; то хватались за попку — округлую, мускулистую от прогулок по Ли Юэ, сжимая ягодицы с силой, заставляя её выгибаться. Но главное — рожки. Итэр активно экспериментировал: наклонялся, посасывая кончик одного — язык кружил по чувствительной поверхности, зубы слегка покусывали основание; потом переходил к другому, целуя или облизывая. Каждый раз Янь Фей стонала громче — рожки оказались невероятно сильной эрогенной зоной, посылая волны удовольствия прямо в низ живота, усиливая ощущения от языка Ху Тао. Спереди — неутомимая Ху Тао: её язык работал энергично, как в одном из её розыгрышей — то длинные, медленные мазки по всей длине, то быстрые круги вокруг клитора, то проникновение внутрь, имитируя толчки. Соки Янь Фей текли по подбородку Ху Тао, запах возбуждения заполнил воздух — сладковатый, мускусный, смешанный с лёгким ароматом Пиро от Ху Тао. Долго так продолжаться не могло. Янь Фей дрожала всё сильнее: ноги слабели, стоны становились выше, тело выгибалось в экстазе. Первый оргазм накрыл её удивительно быстро — как внезапная волна: она закричала, сжимаясь вокруг языка Ху Тао, соки хлынули обильно, тело содрогнулось в конвульсиях. Итэр держал её, не давая упасть, его губы на рожке усилили ощущения. Но этим всё не закончилось. Стоны Янь Фей, её вкус на языке Ху Тао, близость тел — в штанах Итэра стало невыносимо тесно. Член пульсировал болезненно, требуя свободы. Он расстегнул пояс одним движением, освобождая его: толстый, венозный, головка уже блестела. Ху Тао отстранилась на миг, облизывая губы, глаза её горели голодом. Итэр медленно вставил член в Янь Фей — сзади, в её влажное, готовое лоно. Она ахнула от полноты, стенки сжались вокруг него, горячие и мокрые. Он вошёл полностью, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — медленно сначала, наслаждаясь каждым сантиметром. Ху Тао, на коленях, продолжила: язык скользнул ниже, проникая к клитору Янь Фей вокруг члена Итэра, потом перешёл к яйцам Путешественника — облизывая, посасывая, добавляя слюны. Её собственные пальцы работали быстрее под шортами — она была на грани. Ритм нарастал: толчки Итэра стали глубже, быстрее; стоны Янь Фей — громче; Ху Тао стонала в унисон, её пальцы хлюпали от влаги. Спустя несколько минут все трое достигли пика почти одновременно: Ху Тао кончила первой — от своих пальцев, тело содрогнулось, стоны вибрировали на яйцах Итэра; Янь Фей — второй оргазм, стенки сжались вокруг члена, выжимая его; Итэр излился глубоко внутрь неё, толкаясь ещё несколько раз, семя заполнило её теплом. Они замерли, тяжело дыша. Итэр вышел медленно, помог Янь Фей привести одежду в порядок — натянул шорты вверх, поправил топ, поцеловал в рожок нежно. Она стояла на слабых ногах, лицо в румянце, глаза полуприкрыты от блаженства. Они пошли дальше — но Итэр чувствовал недовольный взгляд Ху Тао: она осталась возбуждённой, неудовлетворённой, её шорты намокли ещё сильнее. Это противоречило её планам на день. Итэр ликовал в душе: теперь он отыграется за все её дразнилки — намёки, выпячивание попки, секрет. Вечер обещал быть жарким. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив небо над Ли Юэ в глубоких синих и фиолетовых тонах, усыпанных первыми звёздами. Лёгкий вечерний бриз с гавани принёс прохладу, разгоняя дневную жару, а город начал преображаться в ночную версию себя — волшебную и загадочную. Красные фонари, висящие вдоль улиц и мостов, зажглись тысячами огоньков, отбрасывая тёплый, мерцающий свет на мощёные дороги и каналы, где вода тихо плескалась, отражая блики как расплавленное золото. Ароматы уличной еды — жареного мяса на специях, сладкой глазированной рыбы и свежезаваренного чая — всё ещё витали в воздухе, но теперь смешивались с ночными запахами: цветущих уветов из садов и лёгкого дыма от жаровен, где торговцы сворачивали свои лавки. Город затихал: редкие прохожие спешили по домам, стражники Миллелита лениво патрулировали, а далёкий гул из таверн доносился приглушённо, как эхо далёкого праздника. После «отдыха» на Склоне Уван — интенсивного, жаркого, полного стонов и дрожи — троица наконец направилась обратно в Ли Юэ. Янь Фей шла чуть впереди, её шаги всё ещё немного неуверенные после двух оргазмов: ноги слегка подрагивали, щёки сохраняли румянец, а рожки, казалось, всё ещё отзывались лёгкой чувствительностью на ветер. Она то и дело поправляла одежду, стараясь выглядеть собранной, но улыбка — смущённая, но довольная — не сходила с лица. Ху Тао шагала рядом с Итэром, крепко держа его за руку, но её обычная энергия притаилась: она молчала, лишь иногда сжимая пальцы сильнее, её красные глаза то и дело скользили по земле. Итэр чувствовал её настроение — смесь ревности, зависти, неудовлетворённости и нарастающего желания. Её шорты, эти чёрно-красные провокаторы, теперь носили явный след: тёмное пятно от её собственной влаги, накопившейся за день дразнилок и усиленной видом на то, как он удовлетворял Янь Фей. Она пыталась скрыть его — шла чуть сбоку, прижимаясь ближе, — но Итэр заметил сразу. Это только разжигало его: её секрет, её возбуждение, её ожидание... Теперь его очередь дразнить. По пути Янь Фей, чтобы разрядить неловкую тишину и вернуться к привычному себе, начала рассказывать о своём дне до встречи. Её голос, всё ещё слегка хрипловатый от недавних стонов, звучал оживлённо: — Я была в гостях у двух адептов — у Владыки Лун и у Твореца Гор. Просила уточнить некоторые старинные законы Ли Юэ, те, что касаются контрактов с около божественными существами. Она рассмеялась, её рожки слегка качнулись, и Итэр улыбнулся, вспоминая эксцентричных адептов. Он подхватил разговор, как обычно делясь историями из странствий — о джунглях Сумеру, где деревья шептали древние тайны; о пустынях, где песок хранил следы забытых цивилизаций; о недавнем «отпуске», осторожно обходя самые интимные детали, но с намёком на расслабление и новые впечатления. Янь Фей слушала заворожённо, задавая вопросы, её глаза блестели — недавняя близость сделала разговор теплее, доверительнее. Ху Тао же молчала. Её рука в руке Итэра была тёплой, пальцы переплетены, но в сжатии чувствовалась напряжённость. Она шла, опустив взгляд, но Итэр видел: её щёки слегка порозовели, дыхание чуть учащённое, а тело то и дело прижималось ближе. Тёмное пятно на шортах — доказательство её неудовлетворённости — манило его. Она планировала весь день для себя: розыгрыши, дразнилки, кульминация с ним одним. А теперь... Янь Фей получила всё, а она осталась на грани, её лоно пульсировало от желания, влага стекала по бёдрам под шортами. Ревность жгла, но и возбуждала — вид Итэра, такого сильного и умелого, только усилил её жажду. К счастью для троицы, улицы Ли Юэ были практически пустыми — ночь опустилась, и большинство жителей уже разошлись по домам или тавернам. Им не пришлось придумывать оправдания их взъерошенному виду: растрёпанные волосы, помятая одежда, румянец на лицах и лёгкий запах секса, всё ещё витавший вокруг. Редкие прохожие — запоздалый торговец или пара влюблённых — не обращали на них никакого внимания. Наконец, у ворот города они остановились. Итэр вызвался проводить Ху Тао до дома — естественный жест, но с подтекстом. — Я провожу Ху Тао, — сказал он Янь Фей с улыбкой. — Тебе в другую сторону? Янь Фей кивнула, её глаза на миг встретились с его — в них мелькнула благодарность и лёгкая грусть прощания, но она прекрасно понимала, что свою порцию внимания Итэра она уже получила, в отличие от Ху Тао, которая осталась обделенной. — Да... Спасибо за... помощь с отдыхом, — прошептала она, краснея, и поцеловала его в щёку — быстро, но нежно. Потом повернулась к Ху Тао: — И ты... не слишком шали, иначе простым предупреждением и помощью с расслаблением не отделаешься! Ху Тао лишь хмыкнула, обнимая подругу на прощание. Они попрощались, и Янь Фей ушла в сторону своего дома, её фигура растворилась в свете фонарей. Теперь — вдвоём. Итэр и Ху Тао продолжили путь по тихим улочкам, ведущим к похоронному бюро Ваншен. Ночь была красивой: луна висела высоко, серебря свет на каналы, фонари отбрасывали длинные тени. Итэр нарочно замедлил шаг, словно любуясь ночным Ли Юэ — величественными зданиями, тихим плеском воды, далёким пением цикад. — Красиво ночью, правда? — сказал он тихо, его рука соскользнула с её талии ниже. Ху Тао кивнула, но её дыхание сбилось, когда его ладонь опустилась на попку — сильную, подтянутую, обтянутую тонкой тканью шорт. Он сжал её с силой — не больно, но ощутимо, пальцы впились в плоть, чувствуя тепло и упругость. Ху Тао тихо застонала от неожиданности — звук вырвался непроизвольно, её тело отреагировало мгновенно: влага хлынула сильнее, пятно на шортах увеличилось. — Итэр... — прошептала она, но не отстранилась, напротив — прижалась ближе. Он продолжил путь, придерживая её за попку — то сжимая сильнее, то массируя круговыми движениями, пальцы иногда скользили по внутренней стороне бёдер, дразня, но не заходя дальше. Когда мимо проходил редкий человек — стражник или запоздалый житель — Итэр убирал руку, делая вид, что просто обнимает за талию. Но как только опасность миновала, ладонь возвращалась — настойчивее, смелее. Ху Тао шла, дрожа от желания: каждый шаг тёр ткань о чувствительную кожу, его касания разжигали огонь. Она кусала губу, чтобы не стонать громко, её рука сжимала его руку в ответ. Итэр улыбался про себя: её дразнилки весь день — выпячивание попки, намёки, секрет трусиков — теперь бумерангом возвращались к ней. Ночь только начиналась, и дом был близко. Стоило парочке перешагнуть порог дома Ху Тао — тихого, укромного здания похоронного бюро Ваншен, где воздух всегда был насыщен тонким ароматом сандаловых благовоний, свежих цветов лотоса и лёгкой, почти мистической нотой ладана, — как последняя преграда, сдерживающая их весь день, рухнула с силой взрыва. Дверь захлопнулась за ними с громким, решительным стуком, отрезая внешний мир: ночной Ли Юэ с его мерцающими фонарями, тихим плеском каналов и далёкими голосами редких прохожих остался снаружи, в другой реальности. Внутри царила интимная полутьма — мягкий, золотистый свет от нескольких масляных ламп на стенах отбрасывал танцующие тени на резные деревянные панели, украшенные изящными мотивами бабочек и призрачных силуэтов; полки с коллекцией странных амулетов, плюшевых игрушек и стопками рекламных листовок бюро создавали атмосферу уютной эксцентричности, идеальную для их страсти. Тишина дома нарушалась только их тяжёлым, прерывистым дыханием и стуком сердец — накопленное за день напряжение: её дразнилки, озорные взгляды, выпячивание попки, его сдержанное желание, месть за ревность и ожидание — наконец вырвалось наружу, как буря. Итэр не дал ей и шага сделать вглубь дома: он развернул Ху Тао к себе резко, прижал спиной к стене у входа — холодное дерево контрастировало с жаром их тел — и впился в её губы жадным, всепоглощающим поцелуем. Его губы давили сильно, требуя подчинения; язык проник внутрь мгновенно, исследуя каждый уголок её рта, сплетаясь с её языком в яростном, влажном танце. Вкус Ху Тао был опьяняющим — сладкий, с нотками сливы от дневных угощений и лёгкой остротой специй, смешанной с её естественным ароматом. Она ответила с той же страстью: её губы раскрылись навстречу, язык боролся за доминирование, маленькие стоны вырывались приглушённо в его рот. Её руки обвили его шею, ногти впились в кожу, притягивая ближе; тело прижалось всем — небольшая упругая грудь тёрлась о его торс, бёдра потерлись о его уже твёрдый член сквозь ткань. Пока их рты сливались в этом поцелуе — мокром, шумном, полном отчаяния, — руки Итэра начали стягивать с неё одежду с лихорадочной скоростью, но методично, наслаждаясь процессом. Шляпа слетела первой — он сорвал её одним движением, бросив на пол, где она покатилась с тихим стуком; волосы Ху Тао растрепались пряди упали на лицо. Верхняя часть одежды последовала за шляпой: ткань задралась вверх, обнажая её грудь — небольшую, но идеально сформированную, с тёмно-розовыми сосками, уже затвердевшими и чувствительными от долгого ожидания. Но шорты — эти чёрно-красные, пропитанные её соками шорты, с тёмным пятном влаги в промежности — он не трогал нарочно. Оставил напоследок, как самый желанный трофей, который дразнил его весь день: её секрет, её провокация, её готовность. Как только грудь Ху Тао освободилась, Итэр оторвался от губ — их слюна связывала нитью на миг — и присосался к ней с животной жадностью. Губы обхватили один сосок полностью, язык закружил по ареоле, зубы слегка прикусили чувствительный кончик, тянули его, вызывая острые, электрические вспышки удовольствия. Второй сосок он захватил пальцами — крутил медленно сначала, потом сильнее, щипал, тянул, чередуя нежность и боль. Ху Тао выгнулась дугой, прижимаясь спиной к стене, её стоны заполнили комнату — громкие, прерывистые, полные отчаяния и блаженства. Волна за волной прокатывалась по её телу: соски были одной из её самых чувствительных зон, и он эксплуатировал это без пощады, зная, как довести её до грани. Её руки зарылись в его волосы, прижимая голову ближе, бёдра тёрлись о его ногу в поисках трения. — Итэр... пожалуйста... — простонала она, голос хриплый от желания, тело дрожало. Но это было только начало. С большой неохотой Итэр отпустил грудь — соски теперь блестели от его слюны, красные, набухшие, невероятно чувствительные — и одна рука скользнула ниже, под пояс шорт. Пальцы нашли её лоно мгновенно: гладкое, без единого волоска, обильно мокрое — соки текли по бёдрам, ткань шорт пропиталась насквозь. Он вставил один палец внутрь — медленно, дразняще, чувствуя, как горячие, пульсирующие стенки сжимаются вокруг, обволакивая теплом и влагой. Ху Тао ахнула, бёдра дёрнулись навстречу — этого было явно недостаточно после целого дня мучительного ожидания, ревности и дразнилок. Она начала двигаться сама: насаживалась на палец глубже, крутила бёдрами, пытаясь стимулировать клитор о его ладонь, её стоны стали жалобными, почти плачущими. Итэр улыбнулся тёмно, наслаждаясь её отчаянием — сладкой местью за все её провокации. Но он не стал мучить её слишком долго: добавил второй палец, потом третий, растягивая её, заполняя. Начал активно стимулировать — толчки быстрые, глубокие, пальцы изгибались внутри, находя точку G, большой палец тёр набухший клитор кругами, с нажимом. Ху Тао закричала, тело содрогнулось в первом оргазме — мощном, всепоглощающем: стенки сжались вокруг пальцев спазмами, соки хлынули обильно, стекая по его руке и её бёдрам. Она обмякла, опираясь на него, тяжело дыша, но глаза горели голодом — это был только первый из многих за ночь. Затем Итэр надавил на её голову — мягко, но настойчиво, опуская вниз. Волосы растрепаны, лицо раскраснелось. Он расстегнул штаны, освобождая член — толстый, венозный, головка блестела от предэякулята, пульсировал от желания. Подвёл её лицо ближе, упираясь в полные губы — очевидный, недвусмысленный намёк. Ху Тао улыбнулась озорно сквозь усталость, её красные глаза вспыхнули: она взяла его в рот жадно — губы обхватили головку плотно, язык закружил по венчику, посасывая с чмоканьем. Потом глубже: дюйм за дюймом, принимая в горло, её щёки впали от усилий, слюна потекла по стволу. Руки ласкали яйца, сжимали основание; она брала всё больше, пока нос не уткнулся в его лобок, полностью скрыв член внутри. Двигалась ритмично — вверх-вниз, горло сжималось, вибрации от её стонов добавляли удовольствия. Итэр застонал громко, запрокинув голову, пальцы в её волосах направляли темп. Сразу после — она всё ещё дрожала от оргазма — Итэр схватил её на руки: лёгкую, гибкую, горячую. Принёс в спальню — уютную комнату с большой кроватью под шёлковым покрывалом в чёрно-красных тонах, мягким ковром и ночником, отбрасывающим интимный свет. Бросил на кровать — она подпрыгнула на матрасе с тихим смехом. Ху Тао перекатилась мгновенно: легла лицом в подушку, максимально высоко поднимая попку — идеальную, подтянутую. Покачала ею из стороны в сторону — медленно, соблазнительно, шорты натянулись до предела, обрисовывая каждую кривую, тёмное пятно влаги блестело в свете лампы. Это было чистое приглашение, вызов — её цель, разжечь его до безумия, была достигнута полностью. Итэр замер на миг, любуясь: эта попка, которую он сжимал по пути домой, дразнившая его весь день, теперь перед ним во всей красе. Он сорвался: с огромной скоростью оказался рядом, руки стянули шорты вниз — последний барьер слетел, обнажая её полностью. Лоно — розовое, припухшее, блестящее от соков, губы раскрыты в ожидании; анус — маленький, розовый, манящий. Ху Тао ахнула от прохлады, но тут же он вошёл — одним мощным, глубоким толчком, полностью, до упора. Она закричала от удовольствия и полноты, стенки сжались вокруг него как тиски, горячие и мокрые. Так началась настоящая битва на выносливость — ночь, полная неукротимой страсти, где тела сливались в ритме первобытного желания. Сначала он держал за бёдра крепко, пальцы впивались в кожу, толкаясь резко, глубоко — шлепки тел эхом разносились по комнате, её попка хлопала по его бёдрам, стоны в подушку становились криками. Она подмахивала навстречу, выгибаясь, прося глубже. Потом перевернул на спину, ноги закинул на плечи, входил под острым углом — касаясь точки G с каждым толчком, целуя соски, покусывая шею. Ху Тао царапала его спину, ноги сжимали его, оргазмы накатывали на неё волнами — второй, третий, соки текли по простыням. Затем она оседлала его, двигаясь быстро, как в вихре — бёдра крутились, груди подпрыгивали, руки на его груди для опоры. Итэр сжимал её попку, направляя, большой палец тёр клитор. Следом лёгли друг на друга — его язык в её лоне, проникая глубоко, посасывая клитор; её рот на члене, заглатывая до горла, яйца в её руке. Запахи, вкусы смешивались — её соки на его лице, его вкус в её рту. Возьми меня сзади... полностью, — прошептала Ху Тао на волне удовольствия, приглашая Итэра к новым открытиям. Они перешли к аналу медленно сначала, смазав её соками, входил осторожно, давая привыкнуть; потом быстрее, глубже — её крики удовольствия смешались с лёгкой болью, переходящей в экстаз, пальцы тёрли клитор для двойного стимула. Оргазмы следовали один за другим: её — бесчисленные, тело содрогалось в конвульсиях, соки и слёзы удовольствия на подушке; его — внутри неё, то в лоне, то в анусе, заполняя теплом, семя текло по бёдрам. Ночь длилась часами: перерывы на поцелуи, нежные ласки, шепот шуток между раундами. Пот стекал по телам, простыни намокли, воздух пропитался запахом секса — мускусным, солёным, сладким. Наконец, после финального, самого мощного оргазма — она сверху, двигаясь яростно, сжимаясь вокруг него в спазмах — Ху Тао сдалась: тело обмякло, она потеряла сознание от переизбытка удовольствия, дыхание ровное, лицо в блаженной улыбке. Итэр укрыл её шёлковым одеялом, лёг рядом, обнимая — её голова на груди, тело прижато. Он провалился в глубокий, удовлетворённый сон, зная: эта ночь была идеальной кульминацией дня. Ближе к полудню, когда солнце Ли Юэ уже высоко поднялось над горизонтом, заливая город ярким, тёплым светом, его лучи наконец пробрались сквозь полупрозрачные шторы спальни Ху Тао, мягко скользнув по лицу Итэра. Он проснулся медленно, с приятной тяжестью в теле — той сладкой усталостью, которая приходит после ночи, полной неукротимой страсти и бесконечных оргазмов. Мышцы ныли от усилий: толчки, хватки, перевороты тел в ритме желания; кожа всё ещё хранила следы её ногтей на спине и лёгкие засосы на шее. Воспоминания нахлынули волной: её стоны, эхом разносящиеся по комнате; вкус её кожи, солёный от пота; как она сжималась вокруг него в кульминациях, крича его имя; финал, когда она обмякла в его объятиях, потеряв сознание от переизбытка удовольствия. Ночь была эпической — битвой, где он вышел победителем, но с ощущением, что оба выиграли. Итэр улыбнулся про себя, потягиваясь в постели: шёлковые простыни скользнули по обнажённому телу, прохладные и приятные. Он повернул голову, любуясь очаровательной Ху Тао, всё ещё спящей рядом. Она лежала на боку, прижавшись к нему боком, одна рука на его груди, нога перекинута через его бедро — инстинктивно, даже во сне не отпуская. Её тёмные волосы растрепались по подушке, пряди падали на лицо, делая её ещё милее. Губы слегка приоткрыты, дыхание ровное и тихое; на щеках лёгкий румянец после ночи, а на шее и груди виднелись следы его зубов и губ — маленькие красные метки, как трофеи. Она улыбалась во сне — лёгкой, довольной улыбкой, той самой озорной, которая всегда освещала её лицо днём. Обнажённое тело под одеялом было расслабленным: небольшая грудь поднималась в такт дыханию, соски всё ещё слегка чувствительные; бёдра прижаты к нему, и он почувствовал лёгкое тепло между ними — напоминание о том, как он заполнял её снова и снова. Итэр не смог удержаться: наклонился и нежно поцеловал её в лоб, потом в щёку, вдыхая её аромат — смесь сливы и их совместного пота. Она пошевелилась, пробормотав что-то неразборчивое во сне, но не проснулась. Тепло разлилось в груди — не только желание, но и настоящая нежность. После всех приключений, битв и тайн Тейвата такие моменты были редкостью: просто быть с кем-то, заботиться, наслаждаться покоем. Решив проявить заботу — она заслужила после такой ночи, — Итэр осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить её. Ноги коснулись прохладного пола, тело протестовало от усталости, но он улыбнулся: ночь с Ху Тао стоит того. Накинув лёгкий халат один из её эксцентричных, с вышивкой бабочек, он направился на кухню — небольшое, уютное помещение с видом на внутренний дворик, где стояли горшки с цветами и странные ритуальные предметы. Сил на сложную еду не было ни у него, ни, вероятно, у неё: ночь вымотала обоих. Поэтому завтрак получился простым, но заботливым — он пожарил яйца на сковороде с добавлением местных специй и свежих трав, которые нашёл в шкафу; заварил крепкий кофе из зёрен Ли Юэ, ароматный и бодрящий, с лёгкой горчинкой. Добавил свежих фруктов — сливы и персики, нарезанные аккуратно, и немного сладкой выпечки из запасов. Поднос выглядел аппетитно: пар от яиц, аромат кофе, яркие цвета фруктов. Вернулся в спальню тихо, но Ху Тао уже открыла глаза — она лежала, подперев голову рукой, одеяло сползло до талии, обнажая грудь с метками от ночи. Её красные глаза блестели лукаво, улыбка была широкой, но в ней сквозила лёгкая усталость. — Ммм... герой приносит завтрак в постель? — прошептала она хрипловато, голос всё ещё сонный, но полный тепла. — Ты меня избалуешь. Итэр рассмеялся тихо, ставя поднос на прикроватный столик и садясь рядом. — После такой ночи ты заслужила. Ешь, набирайся сил. Они позавтракали в постели — лениво, интимно: он кормил её кусочками фруктов, она облизывала пальцы с шутками; кофе пили по очереди из одной чашки, обмениваясь поцелуями между глотками. Лёгкие касания — его рука на её бедре, её пальцы на его груди — разжигали искры, но пока нежные, без спешки. Ху Тао ела с аппетитом, но явно не планировала покидать уютную постель: она устроилась удобнее, прижавшись к нему, одеяло сползло ниже. После завтрака — когда поднос отставлен, а чашки пусты — Ху Тао заявила с притворной серьёзностью, но с озорным блеском в глазах: — Я беру выходной. На весь день. И ты... ты теперь обязан заботиться обо мне. Массаж, поцелуи, всё, что захочу. Никаких приключений сегодня, если я того не пожелаю! Итэр поднял бровь, но улыбнулся — он и не собирался спорить. Её требовательность была милой, частью её характера. — Как прикажешь, госпожа директор, — ответил он, целуя её в шею. — Но твои дела? Бюро? Она хмыкнула, потянувшись за бумагой и пером на тумбочке — движение обнажило тело полностью, и Итэр невольно залюбовался. — Напишу Чжун Ли. Он поймёт. Письмо было коротким, но в её стиле: извинения за отсутствие, намёк на «важные дела» и просьба присмотреть за бюро ещё день. Она передала его Итэру с улыбкой. — Отнеси ему. И возвращайся быстро — я ждать не люблю. Итэр оделся — просто, в свою одежду путешественника — и вышел, понимая: он застрял в Ли Юэ ещё на день. Но это не расстраивало — напротив, радовало. День заботы о Ху Тао: массаж, ласки, возможно новые раунды страсти, разговоры до ночи. Ли Юэ подарил ему неожиданный подарок. Он передал письмо Чжун Ли — тот принял с понимающей улыбкой, без вопросов — и вернулся. Завтра — Мондштадт. А сегодня... сегодня только она.