Отпуск героя

✦ Мондштадт: Золотое утро в тени стеллажей ✦

Первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь высокие стрельчатые окна библиотеки Ордо Фавониус, танцевали в мириадах пылинок, зависших в воздухе. В личных покоях Лизы, скрытых за тяжелыми дубовыми дверями, стояла тишина, нарушаемая лишь мерным, успокаивающим тиканьем механических часов на стене. Проснуться в постели с двумя красотками было одним из лучших способов встретить новый день для Итэра, как и для любого другого парня. Тёплые, мягкие тела прижимались к нему с обеих сторон, словно сама судьба решила подарить ему идеальное утро отпуска. Слева, уткнувшись носом ему в шею, тихо посапывала Лиза — её пышная грудь мягко вздымалась и опускалась, касаясь его кожи тёплыми, тяжёлыми полушариями, а длинные волосы разметались по подушке, словно шёлковый водопад. Справа прильнула Сахароза — лёгкая, словно пёрышко, с прохладной от ночного воздуха кожей и мятным ароматом волос, которые щекотали его плечо. Одеяло едва прикрывало их обнажённые тела, пропитанные вчерашним запахом страсти: сладковатая мята, розовый нектар и густой, мускусный аромат удовольствия. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы библиотеки, окрашивая комнату в нежно-золотистые тона. В воздухе ещё витал лёгкий дымок от потухших свечей и аромат вчерашнего чая. Итэр не спешил открывать глаза полностью — просто наслаждался моментом. Желание провести весь день вот так, в этой тёплой, уютной постели, было почти непреодолимым. В конце концов, он в отпуске. Ни Бездны, ни Селестии, ни срочных заданий. Только он, две прекрасные девушки и свобода. Но судьба, как всегда, распорядилась иначе. Сахароза первой шевельнулась. Она сонно моргнула, повернула голову и тут же широко распахнула глаза, увидев механические часы на стене — тот самый подарок Итэра Лизе с изящной гравировкой ветра Мондштадта. Девушка тихо ахнула, мгновенно села, и одеяло сползло вниз, обнажив её небольшую, но идеально упругую грудь с нежно-розовыми сосками, которые мгновенно затвердели от прохладного утреннего воздуха. Щёки её вспыхнули ярким румянцем. — Ой… уже так поздно?! — прошептала она в панике, не замечая, что Итэр уже не спит и с лёгкой улыбкой наблюдает за ней. Она соскочила с кровати, словно ошпаренная, и начала лихорадочно собирать свою разбросанную одежду. Итэр не вмешивался — только смотрел. Сахароза нагнулась за чулками, повернувшись к нему спиной, и он получил идеальный вид: гладкая, бледная попка, всё ещё с лёгкими красными следами от вчерашних пальцев, идеально округлая, с маленькой ямочкой над копчиком. Тонкая талия переходила в стройные бёдра, а когда она подняла ногу, чтобы надеть чулок, между ног мелькнула гладкая, чуть припухшая после ночи щёлка — всё ещё блестящая от их вчерашних соков. Она повернулась боком, натягивая платье, и на миг вся её фигура оказалась в самом выгодном ракурсе: дрожащие ушки, приоткрытые губы, лёгкая дрожь в коленях. Итэр сглотнул, чувствуя, как тело реагирует, но благоразумно промолчал. Пусть бежит. Она уже бормотала себе под нос извинения перед Альбедо и стражей у входа: «Я… Я просто заснула в библиотеке… Да, точно заснула…». Дверь тихо хлопнула. Сахароза исчезла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф мятного аромата. Тишина снова воцарилась в комнате на ближайший час, пока не проснулась хозяйка библиотеки. Лиза, напротив, даже не подумала торопиться. Она лениво потянулась, выгнув спину грациозной дугой, и одеяло окончательно сползло, полностью обнажив её роскошное тело. Полная, тяжёлая грудь колыхнулась от движения, соски уже стояли твёрдыми вишенками, а длинные ноги медленно раздвинулись, словно приглашая. Глаза её, ещё полуприкрытые, но уже с привычным томным, хищным блеском, скользнули по обнажённому торсу Итэра — по рельефным мышцам, шрамам от прошлых битв и уже заметно напрягшемуся члену. — Ммм… Милашка, ты уже не спишь? — проворковала она низким, бархатным голосом, облизнув полные губы кончиком языка. — А я-то думала, что смогу ещё немного понежиться… Или, может, мы продолжим то, что не закончили вчера? Она перекинула ногу через его бёдра одним плавным, ленивым движением и оседлала его, прижимаясь горячей, влажной промежностью к уже твёрдому стволу. Грудь Лизы нависла над его лицом, соски почти касались губ. Она медленно провела ладонями по его груди, ногти слегка царапнули кожу, оставляя тонкие красные следы. — Не против, правда? — прошептала она, наклоняясь ближе, и её горячее дыхание коснулось его уха. — Я ведь так устала вчера… Но для тебя всегда найду силы. Итэр не стал противиться. Руки легли ей на талию, пальцы впились в мягкую плоть, притягивая ближе. — Никогда не против, — ответил он хрипловато, поднимая голову и захватывая губами один сосок. Лиза тихо застонала, выгнувшись, и начала медленно тереться о него, размазывая свою обильную влагу по всей длине его члена. Она была уже полностью мокрой — горячая, скользкая, готовая. Итэр посасывал сосок, покусывая его зубами, пока второй рукой ласкал другую грудь, сжимая и перекатывая твёрдый бугорок между пальцами. Лиза двигалась всё быстрее, её стоны становились громче, прерывистее. — Ах… да… вот так… — шептала она, запрокидывая голову. Её волосы каскадом падали ему на лицо, наполняя ноздри сладким ароматом роз и электричества. Она приподнялась, взяла его член рукой и медленно, очень медленно насадилась на него до самого основания. Оба одновременно застонали — она от полноты, он от того, как её горячие, бархатистые стенки обхватили его тесно, пульсируя. Лиза замерла на мгновение, наслаждаясь ощущением, потом начала двигаться — сначала медленно, круговыми движениями бёдер, потом всё быстрее, вверх-вниз, хлопая попкой о его бёдра. Итэр схватил её за ягодицы, помогая, толкаясь навстречу. Каждый толчок был глубоким, мощным — головка члена билась о самую чувствительную точку внутри неё. Лиза стонала громко, не сдерживаясь, её грудь подпрыгивала перед его лицом, и он ловил соски губами, посасывая их жадно. — Быстрее… сильнее… — умоляла она, ногти впивались ему в плечи. — Я так хочу тебя… весь день… Он перевернул её на спину одним движением, не выходя из неё. Ноги Лизы обвили его талию, и он вошёл ещё глубже, яростно, ритмично. Кровать скрипела, их тела шлёпали друг о друга, стоны сливались в одну мелодию. Итэр целовал её шею, ключицы, снова и снова возвращаясь к губам — мокрым, жадным поцелуям, где языки сплетались в яростном танце. Лиза кончила первой — сильно, громко, выгнувшись дугой, стенки её сжались вокруг него спазмами, выжимая, пульсируя. Соки хлынули обильно, стекая по его бёдрам. Но она не остановилась — только притянула его ближе, шепча: — Ещё… не останавливайся… я хочу ещё… Итэр продолжал — менял темп, то медленно и глубоко, то быстро и жёстко. Он перевернул её на четвереньки, вошёл сзади, одной рукой сжимая грудь, второй — теребя клитор. Лиза кричала от удовольствия, толкаясь назад, встречаясь с каждым толчком. Второй оргазм накрыл её ещё сильнее — она задрожала всем телом, лицо уткнулось в подушку, стоны стали приглушёнными, но не менее страстными. Только после третьего её пика Итэр позволил себе кончить — глубоко внутри, заполняя её горячим семенем, толкаясь ещё несколько раз, выжимая каждую каплю. Они рухнули на кровать, тяжело дыша, сплетённые, мокрые от пота и соков. Лиза повернулась к нему, лениво улыбаясь, и провела пальцем по его губам. — Вот это я понимаю… хорошее утро, милашка. Теперь я точно могу проспать весь день… Она поцеловала его медленно, нежно, и на мгновение в комнате воцарилась тишина — только их дыхание и далёкий шум ветра за окном. Как и подобает истинному герою-любовнику из старых мондштадтских баллад, которые барды так любят распевать под лютню во всех тавернах города, Итэр в очередной раз выбрал самый романтичный и слегка безрассудный путь наружу — через окно библиотеки. Он бесшумно перекинул ногу через подоконник, ощутив, как лёгкий утренний ветер Мондштадта мгновенно обдул разгорячённое после бурного утра тело. Плащ хлопнул за спиной, словно крылья, и он мягко спрыгнул на мощёную улочку внизу, приземлившись с привычной грацией путешественника, который за свою жизнь выпрыгивал из куда более опасных мест. Тело ещё гудело от недавних ласк Лизы. В мышцах приятно ныла сладкая усталость: плечи помнили, как она впивалась в них ногтями, бёдра — как её длинные ноги обхватывали его талию. На шее и ключицах остались едва заметные следы её губ и зубов — маленькие трофеи, которые он, поправив одежду, попытался спрятать. Улыбка сама собой появилась на лице. «Вот это я понимаю — правильное утро во время отпуска». Но отдыхать было некогда. Первым пунктом в его сегодняшнем плане по приятным встречам с девушками стоял домик Сахарозы. Ему мог понадобиться плод её трудов — тот самый мощный афродизиак, который недавно так ярко проявил себя в их эксперименте. Итэр шёл по знакомым улочкам Мондштадта, вдыхая свежий ветер с озера, смешанный с ароматом свежей выпечки из пекарен и далёким запахом яблочного сидра. Город уже просыпался: дети бегали с воздушными змеями, стражники Ордо Фавониус лениво перекидывались шутками у ворот, а барды на площади настраивали лютни. Никто не обращал на него особого внимания — просто ещё один путешественник в плаще, который слишком хорошо улыбается после практически бессонной ночи. Дверь домика Сахарозы была, как всегда, не заперта. Итэр вошёл тихо, почти благоговейно. Внутри царил привычный, но уютный хаос настоящей алхимической лаборатории: полки ломились от колб, реторт, сушёных трав и толстых тетрадей с записями; на рабочем столе стоял недопитый чай в кружке с нарисованной мордочкой маленького слайма; в углу тихо булькал какой-то зелёный раствор в стеклянной сфере. Запах стоял сложный — свежая мята, горьковатые корни, сладкий дымок от сгоревших свечей и лёгкий, едва уловимый аромат её тела, который он уже научился узнавать с закрытыми глазами. Девушки, конечно, не было. Она уже наверняка в главной лаборатории штаба, краснея до кончиков ушек и бормоча тысячу извинений перед Альбедо: «П-простите… Я… Я просто… Заснула над книгами…». Итэр усмехнулся, представляя, как она стоит, нервно теребя край фартука, а ушки её дрожат от смущения. «Милая, стеснительная Сахароза…» Но отсутствие хозяйки его совершенно не смутило. Он уверенно прошёл к небольшому шкафчику в дальнем углу, где она хранила свои самые интересные и тайные разработки. Палец скользнул по этикеткам, и вот он — нужный флакон: прозрачный, с нежно-розовой жидкостью внутри, слегка переливающейся в утреннем свете. Итэр взял его осторожно, словно священный артефакт, и отмерил ровно одну дозу в мерном стакане — после вчерашнего опыта с Сахарозой он точно знал, что даже четверть была слишком мощной для обычного человека. А ему нужна была тонкая, едва заметная грань — чтобы вино просто… стало немного интереснее. Он достал из походного рюкзака, который всегда носил с собой, одну из двух бутылок дорогого вина из Ли Юэ — того самого, рубиново-тёмного, выдержанного в дубовых бочках у подножия горы, на которой живут адепты, и якобы благословлённого самим Гео Архонтом. Купил он их незадолго до встречи с Ху Тао, когда ещё не подозревал, как весело закончится тот день. Воспоминание о ней заставило его улыбнуться шире: озорная улыбка девушки, её чёрно-красные шорты без белья под ними, её дерзкий взгляд и то, как она потом теряла сознание от удовольствия… «Сегодня будет ещё веселее», — подумал он, мысленно представляя самые разные сценарии в которых он отдыхал с самыми разными девушками в разных местах. Теперь самое сложное — правильное смешивание. Итэр работал сосредоточенно, как настоящий алхимик-любитель. Сначала мысленно рассчитал: по результатам прошлого эксперимента четверть нормальной дозы вызывала у Сахарозы почти мгновенное, неконтролируемое возбуждение. Значит, для вина нужно уменьшить дозу ещё больше, до одной восьмой, чтобы эффект был мягким, постепенным, но при этом мощным и долгим. Он аккуратно отмерил нужный объём зелья специальной алхимической пипеткой, добавил в бутылку, закрыл пробкой и долго, тщательно взбалтывал, вращая бутылку в руках. Жидкость внутри приобрела едва заметный розоватый оттенок, который полностью растворился через минуту, и вино вернуло себе привычный цвет.Осталось проверить. Итэр достал серебряный походный бокал, купленный им в Фонтейне, с тонкой гравировкой. Налил немного вина, поднял бокал к свету, как настоящий сомелье, и медленно вдохнул аромат. Тот же богатый букет: спелая слива, тёмные специи, лёгкая дубовая горечь и цветочные ноты. Ни намёка на зелье. Он сделал небольшой глоток, покатал вино на языке, оценивая послевкусие. Ни вкуса, ни запаха постороннего. Идеально. Тепло начало медленно разливаться по телу — приятное, манящее, обещающее, что вечером всё пройдёт именно так, как он задумал. Итэр довольно улыбнулся, допил бокал, поставил бутылку обратно в рюкзак и написал короткую, но искреннюю записку на чистом листе бумаги, который нашёл на столе: «Дорогая Сахароза, прости меня, пожалуйста, за то, что взял одну твою очень интимную разработку без спроса. Обещаю компенсировать… очень щедро. Твой добровольный и очень благодарный помощник №1. P.S. Вчера было невероятно. Жду продолжения экспериментов». Он оставил записку прямо на видном месте — рядом с одной из колб, внутри которой находилось снадобье зеленого цвета, — и, довольный собой, тихо вышел из домика. Полдень уже приближался. Итэр поправил рюкзак за спиной, где теперь лежало «особое» вино, и зашагал к городским воротам, чувствуя, как внутри уже разгорается предвкушение. Сегодняшний день обещал быть очень, очень горячим. Когда Итэр покинул уютный, пропитанный запахами трав домик Сахарозы, солнце уже достигло своего зенита. Золотой полдень заливал улицы Мондштадта теплым светом, а легкий ветерок доносил ароматы свежего хлеба и одуванчиков. Впереди был еще целый день — чистый холст, на котором Путешественник мог нарисовать любую картину своего удовольствия. Он поправил лямку рюкзака, ощущая приятную тяжесть бутылки с улучшенным вином. Вопрос о том, с кем разделить этот день, решился сам собой, стоило ему выйти на центральную площадь. — Итэ-э-э-эр!!! Знакомый звонкий, полный неиссякаемой энергии голос разрезал уличный гул, как стрела из лука. Не успел Итэр даже повернуть голову, как на него налетела настоящая буря в лице самой энергичной девочки всего Тейвата. Эмбер буквально влетела в его объятия с разбега, обхватив руками за шею с такой искренней силой, что он невольно отступил на шаг назад, смеясь. Её тело было горячим от быстрого бега, упругим и живым — стройные, натренированные бёдра прижались к его ногам, а полная, тугая грудь под топом плотно вдавилась в его торс, передавая бешеный ритм её сердца. — Нашла наконец! — радостно воскликнула она, не разжимая объятий. Её запах мгновенно окутал его: свежий, как сам ветер Мондштадта, — лёгкий аромат дыма от недавних полётов на планере, сладковатый пот после бега и нежные цветочные ноты, которые всегда витали вокруг скаута Ордо Фавониус. Короткие шорты едва прикрывали её идеальную попку, а голые ноги, сильные и загорелые, слегка дрожали от возбуждения. Объятия длились всего пару секунд, но Эмбер не стала ждать, когда Итэр предпримет какие-либо действия. Она поднялась на цыпочки, прижалась ещё ближе и жадно поцеловала его — горячо, страстно, с той самой искренней, почти детской энергией, которая всегда отличала её от всех остальных рыцарей. Её мягкие, чуть припухшие губы прильнули к его рту, язык смело скользнул внутрь, сплетаясь с его в жарком, влажном танце. Поцелуй был глубоким, требовательным: она слегка прикусила его нижнюю губу, потом успокоила языком, а руки тем временем зарылись ему в волосы, притягивая ближе. Итэр ответил не менее охотно — одной рукой обхватил её за тонкую талию, второй — за затылок, углубляя поцелуй, чувствуя, как её грудь вздымается быстрее, а бёдра инстинктивно прижимаются к нему. На мгновение весь мир вокруг исчез: остались только её горячее дыхание, тихий довольный стон в его рот и сладкий вкус ягод на её губах — видимо, она успела перекусить перед встречей. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба слегка запыхались. Щёки Эмбер горели ярким, очаровательным румянцем, глаза сияли, как два солнечных янтаря, а губы были влажными и слегка припухшими от поцелуя. — Ух… привет, Почётный рыцарь! — выдохнула она с самой широкой, счастливой улыбкой на свете. — Я так рада, что поймала тебя именно сейчас! Эмбер была сегодня необычно довольна — она буквально светилась изнутри, переминаясь с ноги на ногу и не разжимая рук с его плеч. Причина нашлась удивительно быстро. Она отпустила его только для того, чтобы начать активно жестикулировать, рассказывая всё сразу: — Слушай, у меня сегодня настоящий выходной! Полноценный, без патрулей, без отчётов, без ничего! И у Эолы тоже! Она сама меня пригласила на Драконий Хребет — просто отдохнуть, погреться у костра, поболтать, посмотреть на незамёрзшее озеро… Ну, ты понимаешь, расслабиться по-настоящему. И я сразу подумала… — она посмотрела на него снизу вверх, широко раскрыв глаза и чуть прикусив нижнюю губу, — а почему бы тебе не присоединиться? Эола точно не будет против! Я ей уже намекнула, и она только усмехнулась своей фирменной «мстительной» улыбкой и сказала: «Пусть приходит, если не боится холода». Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Итэр! Будет так весело втроём! Эмбер отпустила его только для того, чтобы начать активно жестикулировать, пытаясь убедить его ещё сильнее. Она строила самые умильные глазки: наклоняла голову набок, слегка покачивалась из стороны в сторону, отчего её короткие шорты соблазнительно обтягивали бёдра. Иногда она даже подпрыгивала на месте, отчего её грудь аппетитно колыхалась, а длинные волосы весело подпрыгивали. Итэр с трудом сдерживал улыбку. Он прекрасно знал этот приём — Эмбер всегда так делала, когда очень чего-то хотела. Для вида он позволил себе немного посопротивляться, скрестив руки на груди и приподняв бровь. — На Драконий Хребет? — протянул он задумчиво. — Там же холодно, снег по колено, ветер такой, что с ног сбивает… Может, лучше останемся в городе? Посидим в «Кошкином Хвосте», попьём сидра, погладим кошек… — Нет-нет-нет! — Эмбер тут же вцепилась в его руку обеими ладонями, прижимаясь ближе и глядя на него с самой искренней щенячьей мольбой. — Там красиво! Незамёрзшее озеро, красивые заснеженные вершины, виды просто невероятные! И Эола сказала, что знает одно тихое, укромное место, где почти никто не бывает. Пожалуйста, Итэр… — она потянула его за руку, чуть надув губки и хлопая ресницами. — Без тебя будет совсем не так весело. Ну хоть ненадолго? Ради меня? Итэр выдержал паузу ещё несколько секунд, наслаждаясь спектаклем. Её энтузиазм был по-настоящему заразительным, а мысль о том, чтобы провести весь день и практически наверняка вечер с двумя такими разными, но одинаково желанными девушками — энергичной, солнечной Эмбер и холодной, аристократически-надменной Эолой — уже разжигала в нём настоящий пожар. Особенно с учётом бутылки специального вина в рюкзаке, которая ждала своего часа. Наконец он «сдался», театрально вздохнув и поднимая руки вверх. — Ладно, ладно, убедила. Как я могу отказать самой настойчивой девушке и самому очаровательному скауту всего Мондштадта? — Ураааа! — Эмбер подпрыгнула от радости так высоко, что на миг оторвалась от земли, и снова быстро чмокнула его в щёку, а потом и в губы — уже короче, но не менее горячо. — Ты лучший! Эола будет в восторге, вот увидишь! Пошли скорее, пока она не замёрзла нас ждать! Они вдвоём покинули город через главные ворота, шагая плечом к плечу. Эмбер шла чуть впереди, бодро шагая и постоянно оборачиваясь, чтобы что-то рассказать или просто улыбнуться ему. Её натренированная фигура при каждом шаге приковывала взгляд: стройные, сильные ноги, упругая попка в обтягивающих шортах, тонкая талия и развевающиеся на ветру волосы. Иногда она начинала идти спиной вперёд, продолжая болтать и смеяться, и тогда Итэр мог в полной мере насладиться видом спереди — как колышется её грудь, как блестят глаза от солнца и как она то и дело прикусывает губу, когда рассказывает особенно забавную историю. Итэр шёл рядом, слушая её весёлую болтовню о последних патрулях, новых маршрутах полётов на планере и том, как она недавно чуть не поймала особо наглого хиличурла. Но мысли его были уже далеко впереди — на заснеженных склонах Драконьего Хребта, у костра в укромной пещере, где две красивые девушки будут пить особое вино, греться у огня… и, скорее всего, греться не только у огня. Он был абсолютно уверен: даже если сегодня не получится проверить вино в полную силу, в финале их встречи всё равно будет очень, очень жарко. Горы уже манили их своими белыми вершинами, а в воздухе постепенно становилось холоднее. Но внутри Итэра, напротив, разгорался настоящий пожар предвкушения. Путь к подножию гор оказался на удивление безмятежным, словно сама природа Мондштадта благословляла их на эту прогулку. Эмбер, истинный скаут, не знающий усталости, бодро шагала впереди, задавая темп. Она была воплощением жизненной силы: то и дело она оборачивалась к Итэру, продолжая идти спиной вперед с грацией, доступной лишь опытному атлету. Для Итэра этот поход превратился в эстетическое наслаждение. Облегающий костюм Эмбер не скрывал результатов её бесконечных патрулей — каждое движение её натренированных бедер и изящные изгибы фигуры в свете высокого солнца приковывали взгляд Путешественника. Она смеялась, травила байки о буднях Ордо Фавониус и забавно жестикулировала, а Итэр лишь улыбался, наслаждаясь видом и предвкушая, как это огненное очарование раскроется позже, под действием его особого вина. Итэр шёл чуть позади, наслаждаясь видом. Он не скрывал своей улыбки — да и зачем? Эмбер то и дело оборачивалась к нему лицом, продолжая весело шагать спиной вперёд, и тогда он получал полный обзор: её сияющие янтарные глаза, озорная улыбка, слегка приоткрытые губы и то, как она иногда специально замедляла шаг, чтобы он мог нагнать и идти рядом. — Смотри, не споткнись! — смеялась она, ловко переступая через корень. — А то придётся тебя спасать, как в тот раз у руин! Их весёлая прогулка с разговорами и шутками продолжалась почти час. Эмбер не умолкала ни на минуту: рассказывала о последнем патруле, где чуть не поймала особо наглого хиличурла-танцора, о том, как недавно помогала Барбаре с новым концертом, и даже поделилась секретом — она тайком научилась новому трюку на планере, но пока не показывала Джинн, чтобы та не ругалась. Итэр подыгрывал, поддразнивал её, вспоминал их совместные приключения, и смех то и дело разносился по тропе. Иногда она специально замедляла шаг, чтобы идти плечом к плечу, и тогда её рука «случайно» касалась его ладони, а взгляд становился чуть теплее, чуть дольше задерживался на его губах. Чем ближе они подбирались к Драконьему Хребту, тем ощутимее менялась природа. Сначала появились первые пятна снега — белые островки среди зелёной травы, хрустящие под ногами. Затем снег стал гуще, покрывая тропу сплошным ковром. Воздух похолодел резко, словно кто-то открыл невидимую дверь в ледяной мир. Дыхание вырывалось белыми облачками, а лёгкая одежда — шорты Эмбер и открытый плащ Итэра — должна была давно заставить их дрожать. Но элементальные силы надёжно защищали: тёплое Пиро Эмбер мягко окутывало её тело невидимым коконом, а Анемо Итэра создавало вокруг него лёгкий невидимый вихрь, отгоняя холод и согревая его. Несмотря на мороз, им было комфортно, даже уютно. Наконец они поднялись на последний перевал и оказались у цели — у того самого удивительного озера, которое, несмотря на лютый холод Драконьего Хребта, никогда не замерзало. Вода в нём была кристально чистой, почти зеркальной, и в ней отражались заснеженные вершины и серое небо. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, создавая ощущение, будто озеро дышит. Итэр остановился, глядя на эту аномалию. В прошлом он несколько раз пытался изучить её — подходил ближе, бросал камни, даже пытался нырнуть, — но каждый раз что-то мешало: то внезапный буран, то появление хиличурлов, то просто срочный вызов от Джинн. В итоге он махнул рукой и решил оставить эту загадку неразгаданной. «Пусть остаётся маленьким чудом Мондштадта», — подумал он тогда. Но сейчас была важна совсем другая загадка. — Странно… — Оставив свой портфель у дерева, нахмурилась Эмбер, оглядываясь по сторонам. — Эола должна была прийти сюда гораздо раньше нас. Она же говорила, что выйдет пораньше и будет ждать у озера. Где она? Мстительной дамы действительно нигде не было видно. Ни на берегу, ни на ближайших скалах, ни у старого дерева, где они обычно устраивали привалы. Это наводило на многие мысли — особенно учитывая характер Эолы. Итэр невольно усмехнулся. Эола Лоуренс никогда не упускала возможности устроить маленькую месть или неожиданный сюрприз. — Может, решила подшутить? — предположил он, сбросив свою сумку рядом с вещами скаута, но Эмбер уже начала волноваться. — Эола! Эй, Эола! — громко позвала скаут, приставив ладони ко рту. Голос разнёсся эхом над озером. — Ты где?! Не дождавшись ответа, Эмбер решительно пошла чуть дальше, решив проверить ещё несколько знакомых мест за ближайшими скалами. — Я быстро! Только гляну! Как только фигура скаута скрылась за поворотом тропы, а её голос стал отдалённым, из воды внезапно показалась бледная, изящная рука. Пальцы обхватили лодыжку Итэра стальной хваткой — холодной, но удивительно сильной. — Что за—?! Он едва успел выдохнуть короткий возглас, прежде чем его резко уволокли под ледяную поверхность. Вода мгновенно сомкнулась над головой — обжигающе холодная, кристально чистая. Итэр инстинктивно задержал дыхание, но паники не было — только лёгкое удивление и предвкушение. Под водой его уже ждала она. Эола Лоуренс плавала прямо перед ним, грациозная, как русалка из древних легенд. На ней было лишь обтягивающее нижнее бельё — тонкое, чёрно-синее кружево, которое от воды стало почти прозрачным и плотно прилипло к телу. Полная, высокая грудь с тёмными сосками, проступающими сквозь ткань, узкая талия, плавно переходящая в широкие, аристократически идеальные бёдра, и длинные, сильные ноги, которые сейчас медленно двигались, удерживая её на месте. Волосы цвета морской волны развевались вокруг лица, словно живые, а холодные, но пылающие внутренним огнём глаза смотрели на него с привычной смесью надменности и озорства. Она показала рукой в одном конкретном направлении — вглубь, чуть в сторону от берега. Поняв намёк, Итэр кивнул и поплыл за ней. Они скользили под водой легко и быстро, словно два хищника в своей стихии. Через несколько секунд они вынырнули в небольшом воздушном кармане — скрытой пещере прямо под озером. Сверху, приглушённо, но отчётливо, доносились напряжённые крики Эмбер: — Эола?! Итэр?! Куда вы пропали?! Это не смешно! Эола приложила палец к губам, улыбаясь той самой фирменной «мстительной» улыбкой — холодной, но невероятно соблазнительной. Её мокрые волосы прилипли к лицу и плечам, капли воды стекали по ключицам и ложбинке между грудей. Она жестом попросила Итэра соблюдать тишину, а потом, не дожидаясь ответа, снова нырнула — грациозно, как акула. Итэр понял её план мгновенно. Он решил не провоцировать новую «месть» и позволил Эоле напасть на свою подругу. Пока сверху доносились всё более встревоженные крики скаута, он осмотрелся. К его удивлению, это была не просто воздушная ловушка, а настоящая небольшая пещера, расположенная удивительно неглубоко. Потолок был всего в паре метров над водой, стены покрыты мягким мхом и светящимися кристаллами, а воздух внутри оказался неожиданно тёплым — видимо, где-то рядом проходила подземная термальная жила. Он даже мог отчётливо слышать, как Эмбер зовёт их по именам — голос доносился ясно, словно через тонкую перегородку. Внезапно сверху раздался громкий, испуганный вопль скаута: — Аааааааааааааа!!! А через несколько секунд из воды с шумом вынырнули сразу две фигуры — мокрые, хохочущие, переплетённые в шутливой борьбе. Эмбер, вся в брызгах, с растрёпанными волосами и широко распахнутыми глазами, пыталась оттолкнуть Эолу, которая крепко держала её за талию и смеялась низким, довольным смехом. — Вы… вы оба… идиоты! — выдохнула Эмбер, но уже через секунду сама рассмеялась, не в силах сдержаться. — Я чуть не умерла от страха! Итэр, всё ещё в воде, подплыл ближе и помог обеим девушкам выбраться на сухой каменный берег пещеры. Все трое, мокрые насквозь, тяжело дыша и хохоча, наконец оказались вместе. Вода стекала с их тел ручьями, одежда прилипла к коже, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб. Эмбер всё ещё краснела от пережитого испуга, но глаза её уже искрились весельем. Эола, напротив, выглядела абсолютно довольной собой — королева, успешно провернувшая идеальную месть. — Добро пожаловать в мою маленькую тайну, — произнесла она с лёгкой усмешкой, откидывая мокрые волосы назад. — Теперь вы оба официально в моём чёрном списке… и в моей пещере. Они втроём рассмеялись ещё громче, и эхо их смеха разнеслось по скрытой пещере, обещая, что этот день только начинается — и будет очень, очень тёплым.

✦ Мондштадт: Танцы пламени и льда ✦

Пока Эмбер и Эола, подрагивая от холода, но весело переругиваясь, принялись за разведение костра, Итэр решил не терять времени даром. Его внимание привлекли вещи Эолы — её тяжелый плащ, доспехи и сапоги лежали в стороне аккуратной, чисто по-аристократически сложенной стопкой. Они были совершенно сухими, что могло означать только одно: хитрая рыцарь Морской пены знала другой путь в это убежище, не требующий погружения в ледяные воды озера. Гордость авантюриста, исходившего Тейват вдоль и поперек, взыграла в груди Итэра. Он не собирался выспрашивать у Эолы её секреты — он намеревался найти их сам. Пройдя вглубь грота, где стены сужались, Путешественник приметил странное колыхание мха. Присмотревшись, он обнаружил узкий, идеально замаскированный разлом в скале. Естественная маскировка была безупречной: даже зная, где искать, с десяти метров проход казался лишь обычной тенью между валунами. Улыбнувшись своей находке, Итэр протиснулся сквозь расщелину и через пару минут оказался на свежем воздухе, скрытый от посторонних глаз густым кустарником и нависшими глыбами. Путь к берегу, где они с Эмбер оставили свои рюкзаки рядом с деревом, занял совсем немного времени. Путешественник мысленно поблагодарил свою предусмотрительность: если бы они взяли сумки с собой в воду, все их пожитки превратились бы в мокрый хлам. Отыскав рюкзаки под заснеженным кедром, он первым же делом проверил содержимое своего мешка. Пальцы нащупали прохладное стекло. Достав бутылку вина, он поднес её к свету — рубиновая жидкость внутри мерцала, скрывая в себе алхимический секрет Сахарозы. Бутылка была цела. Вернувшись в пещеру тем же тайным путем, Итэр замер на пороге, застигнутый врасплох открывшейся ему картиной. Пещера уже успела наполниться живым, пляшущим теплом от ярко разгоревшегося костра. Эмбер, не привыкшая к церемониям и изнывающая от дискомфорта мокрой одежды, успела раздеться. Сейчас она сидела на расстеленном плаще, поджав под себя стройные, натренированные ноги. Из одежды на ней остались лишь крохотные лифчик и трусики, которые от влаги стали почти прозрачными, плотно облепив её загорелую кожу. Оранжевые блики пламени играли на её животе, подчеркивая мягкий рельеф мышц, и заставляли капли воды на её плечах сиять, словно крошечные бриллианты. Рядом с ней, чуть более сдержанно, но не менее соблазнительно, устроилась Эола. Она откинулась назад, опираясь на руки, и её аристократическая бледность в свете костра приобрела теплый, золотистый оттенок. Мокрое белье подчеркивало пышность её груди и крутой изгиб бедер, который всегда сводил Итэра с ума. Взгляд Эолы, томный и капризный, встретился с взглядом парня. — Долго же ты бродил, почетный рыцарь, — её голос прозвучал с хрипотцой, от которой по спине Итэра пробежала волна жара. — Неужели ты решил, что мы не замерзнем здесь без твоего присмотра? Итэр ничего не ответил. Он молча подошел к стене, оставил рюкзаки и, не сводя взгляда с девушек, начал раздеваться. Его движения были уверенными и неспешными. Сбросив куртку и штаны, он остался в одних трусах, демонстрируя девушкам свое тело, покрытое шрамами от сотен битв, но полное силы и юношеской грации. Он заметил, как Эмбер невольно сглотнула, а её взгляд медленно прошелся по его плечам и торсу, задерживаясь на бедрах. Достав бутылку «особого» вина и три изящных стакана, которые он всегда носил с собой для особых случаев, Итэр приблизился к огню. Он опустился на колени между девушками, ощущая исходящий от них жар — и это был не только жар костра. — Холод Хребта коварен, — произнес он, откупоривая бутылку. По пещере мгновенно разлился густой, пряный аромат винограда и скрытых трав. — Нам нужно согреться изнутри, прежде чем мы продолжим наше... исследование. Он наполнил стаканы до краев. Вино в свете пламени казалось густым, почти как кровь. Протянув напитки девушкам, Итэр коснулся их пальцев — кожа Эмбер была горячей, а Эолы — влажной и шелковистой. — За гостеприимство этого места, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза Эоле, а затем переведя взгляд на раскрасневшуюся Эмбер. Девушки приняли стаканы, и Итэр увидел, как они сделали первые глотки. Он знал, что через несколько минут вино, усиленное эликсиром, начнет свою работу, превращая это уютное убежище в арену для совсем других игр. Воздух в пещере начал сгущаться, становясь тяжелым от предвкушения, и тихий треск поленьев в костре казался единственным звуком в мире, который вот-вот должен был взорваться от неистовой страсти. Спустя несколько минут все трое в одном нижнем белье сидели у костра и медленно пили вино. Пещера постепенно превращалась в настоящий маленький рай тепла и интимности. Яркое пламя костра потрескивало весело и громко, отбрасывая танцующие золотисто-оранжевые блики на влажные стены, покрытые светящимся мхом. Тёплый воздух поднимался вверх, смешиваясь с паром от сохнущей одежды, и создавал лёгкую, почти сказочную дымку. Снаружи, за невидимой границей подводного входа, бушевал холод Драконьего Хребта — ветер выл, снег кружил, но здесь, внутри, было уютно, как в самой дорогой спальне Мондштадта. Вино делало своё дело. Рубиновая жидкость из бутылки Итэра мягко согревала изнутри, разливалась приятным жаром по венам, расслабляла мышцы и медленно, но верно развязывала языки. Алкоголь в сочетании с едва заметной добавкой афродизиака работал идеально: ни вкуса, ни запаха зелья не чувствовалось, зато внутри постепенно нарастало то самое сладкое, тёплое томление — лёгкое покалывание в кончиках пальцев, тепло внизу живота, желание смотреть дольше, касаться чаще, дышать глубже. Эмбер сидела ближе всех к огню, обхватив колени руками и слегка покачиваясь из стороны в сторону. На ней остались только тонкий белый лифчик и такие же трусики — оба предмета всё ещё были влажными и плотно прилипли к телу. Ткань была почти прозрачной, обрисовывая каждую соблазнительную деталь: небольшую, упругую грудь с тёмными, уже затвердевшими сосками, которые ясно проступали сквозь мокрый материал; плоский, подтянутый животик с лёгким рельефом мышц от постоянных тренировок; и между ног — гладкие, слегка припухшие складки, которые ткань облепила так плотно, что виднелся даже маленький бугорок клитора. Капли воды всё ещё медленно скатывались по её бёдрам, блестя в свете огня, словно жидкое золото. Щёки девушки пылали — то ли от жара костра, то ли от вина, то ли от того, что она то и дело ловила на себе голодные взгляды Итэра. Рядом с ней, чуть откинувшись назад и опираясь на одну руку, сидела Эола. Её дорогое чёрно-синее кружевное бельё выглядело ещё более порочно на мокром теле. Высокая, идеально сформированная грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе, тёмно-розовые соски проступали сквозь тонкое кружево, словно просили прикосновения. Узкая талия плавно переходила в широкие, аристократически роскошные бёдра, а длинные ноги были вытянуты к огню, блестя от влаги. Мокрые волосы цвета морской волны тяжёлыми прядями лежали на плечах и груди, несколько капель медленно стекали по ложбинке между полушарий и дальше, по животу, исчезая под краем трусиков. Она выглядела как королева, которая знает, что все взгляды и фантазии аудитории принадлежат только ей. Итэр сидел между ними, чувствуя себя самым счастливым человеком в Тейвате. Он был благодарен судьбе за этот подарок — возможность вот так, в полумраке пещеры, в свете костра, наблюдать за двумя полуголыми красавицами. Его взгляд то и дело скользил по ним: по мокрым соскам Эмбер, по изгибу бёдер Эолы, по тому, как капли воды блестят на их коже. Вино делало своё дело — внутри уже разгорался настоящий пожар. Разговор лился легко и свободно. Алкоголь прекрасно развязывал языки. Эмбер рассказывала смешную историю про то, как однажды во время патруля случайно подожгла свои же шорты от собственной стрелы и пришлось тушить себя снегом. Эола с лёгкой усмешкой поделилась историей о том, как один знатный господин из Ли Юэ пытался продать ей редкий и дорогой артефакт за символическую цену в качестве благодарности за спасение, который на поверку оказался просто дорогой вазой. Итэр подыгрывал, шутил, вспоминал свои приключения, и смех то и дело разносился по пещере, тёплый и искренний. Но внезапно Эола поставила свой стакан на камень и встала. Её движения были плавными, но полными властной грации. Она выпрямилась во весь рост, мокрые волосы упали на плечи, и в свете костра её тело выглядело просто божественно. — Я иду купаться, — заявила она своим фирменным низким, бархатным голосом, не терпящим возражений. — С Итэром. А ты, Эмбер, будешь следить за костром. В подтверждение своих слов она ловким, одним единственным движением расстегнула лифчик и сбросила его на пол. Её полная, высокая грудь освободилась, тяжело колыхнувшись. Тёмно-розовые соски уже стояли твёрдыми, блестя от влаги. Эола не спешила — она провела ладонями по своей груди, словно поправляя, и посмотрела на Итэра с той самой надменной, но невероятно соблазнительной улыбкой. Итэр перевёл взгляд на Эмбер. Скаут смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них читалась целая буря эмоций: лёгкая зависть, возбуждение, желание, но и полное принятие. Она закусила губу, потом медленно, почти неохотно кивнула. — Ладно… — тихо произнесла она, голос чуть дрогнул. — Я… присмотрю за костром. В её глазах ясно читалось: «Хочу быть первой… но ладно, пусть будет она». Итэр вернулся взглядом к Эоле. Она уже избавилась от трусиков — одним плавным движением стянула их вниз и шагнула в сторону воды полностью обнажённая. Её тело было совершенством: высокая грудь, узкая талия, широкие бёдра, длинные ноги и идеально гладкая, блестящая от влаги кожа. Она шла медленно, провокационно покачивая бёдрами, зная, что оба смотрят ей вслед. Итэр быстро наклонился к Эмбер, взял её лицо в ладони и поцеловал — горячо, глубоко, жадно. Девушка ответила мгновенно, прижимаясь всем телом, её язык сплёлся с его. Поцелуй был коротким, но полным обещания. — Я скоро вернусь, — прошептал он ей на ухо. Затем он встал, одним движением стянул с себя последний элемент одежды, освобождая уже полностью возбуждённый, твёрдый член, и побежал догонять Эолу. Его обнажённое тело блестело в свете костра, мышцы перекатывались при каждом шаге. Он нырнул в воду следом за ней, чувствуя, как ледяная вода жжёт кожу, но внутри уже бушевал настоящий пожар. Пещера осталась позади, а впереди ждало новое, ещё более жаркое приключение. Ледяная вода Драконьего Хребта обожгла тело Итэра, словно тысяча крошечных клинков, впивающихся в кожу. Холод был таким пронзительным, что на мгновение перехватило дыхание — каждый мускул напрягся, сердце заколотилось чаще, а по позвоночнику пробежала острая, почти болезненная волна. Но сейчас это его совершенно не волновало. Все мысли, все чувства были заняты только одной девушкой — грациозной, обнажённой фигурой, которая плавно скользила перед ним в кристально чистой воде. Эола двигалась впереди, как настоящая морская хищница: длинные ноги работали мощно и ритмично, бёдра покачивались, а мокрые волосы цвета морской волны развевались за ней серебристым шлейфом. Её обнажённое тело в воде выглядело просто нереально — кожа казалась фарфоровой, подсвеченной слабым голубоватым светом, проникающим сквозь толщу. Полная, высокая грудь колыхалась при каждом гребке, тёмно-розовые соски затвердели от холода и возбуждения, а между ног мелькала гладкая, манящая щель, уже слегка припухшая. Итэр плыл следом, не в силах отвести взгляд от её идеальной попки — упругой, округлой, с лёгкими ямочками, которые напрягались при каждом движении. На берегу, у костра, осталась Эмбер. Скаут сидела, обхватив колени, и пристально наблюдала за ними. Её глаза горели — смесью зависти, возбуждения и жгучего желания. Она не могла просто смотреть. Рука сама собой скользнула вниз, пальцы отодвинули край мокрых трусиков в сторону, обнажив гладкую, уже влажную промежность. Два пальца медленно прошлись по набухшим складкам, нашли клитор и начали осторожно, круговыми движениями ласкать его. Эмбер тихо прикусила губу, чтобы не застонать, но бёдра её предательски задрожали. Она смотрела, как Итэр догоняет Эолу, и пальцы двигались быстрее, размазывая обильную влагу. Эола внезапно нырнула глубже, грациозно изогнувшись. Итэр мгновенно понял, что сейчас произойдёт. Он резко набрал полную грудь воздуха и замер, ожидая нападения. Долго ждать не пришлось. Холодная, сильная рука сомкнулась на его лодыжке и резко потянула вниз. Итэра уволокло под воду, и в следующую секунду он оказался лицом к лицу с Эолой. Их губы встретились в жадном, глубоком поцелуе. Она отдала ему часть воздуха, языки сплелись, горячие и требовательные даже под ледяной водой. Руки Итэра мгновенно обхватили её за талию, скользнули ниже и впились в упругую попку, сжимая ягодицы с такой силой, что пальцы оставили белые следы на коже. Он притянул девушку вплотную к себе — их тела слились в сложном, невесомом переплетении. Член Итэра, уже полностью твёрдый и пульсирующий, упёрся в её вход. Одним мощным толчком он вошёл в неё полностью, до самого основания. Даже под водой он почувствовал, как её горячие, бархатистые стенки обхватили его тесно, жадно сжимаясь. Эола выгнулась в его руках, ногти впились ему в плечи, а из горла вырвался приглушённый стон, который пузырьками поднялся к поверхности. Они двигались медленно, но глубоко — вода сопротивлялась, делая каждое движение особенно острым и чувственным. Итэр толкался в неё снова и снова, держа за попку, пальцы впивались в мягкую плоть. Эола обвила его ногами, прижимаясь ещё ближе, и их тела двигались в едином ритме — вверх-вниз, вперёд-назад, в невесомом, почти танцевальном танце. Но воздух подходил к концу. Лёгкие уже горели. Они оторвались друг от друга, всплыли к поверхности и жадно сделали несколько глубоких вдохов. Однако ни на секунду рука Итэра не покинула её ягодицу — пальцы продолжали сжимать, ласкать, раздвигать. Как только они набрали воздух, Эола снова потащила его вниз. Их губы встретились в новом поцелуе — ещё более голодном. Итэр вошёл в неё снова, одним резким, глубоким толчком. Теперь движения стали быстрее, отчаяннее. Вода приглушала звуки, но он чувствовал, как Эола стонет ему в рот, как её тело дрожит, как стенки внутри пульсируют всё сильнее. Она кончила первой — резко, сильно. Тело выгнулось дугой, ногти впились ему в спину, а из лёгких вырвался весь воздух в одном долгом, беззвучном крике. Стенки сжались вокруг его члена спазмами, выжимая, пульсируя. Итэр едва успел поймать её губы, отдавая ей свой воздух, пока она дрожала в оргазме. Они всплыли ещё раз, тяжело дыша, но Эола не собиралась останавливаться. Она снова нырнула, потянув его за собой. Так они продолжали — снова и снова: ныряли, целовались, обменивались воздухом, трахались под водой. Каждый раз Эола кончала всё сильнее — тело содрогалось, стоны становились громче, даже под водой. Итэр держался из последних сил, чувствуя, как холод воды борется с жаром внутри, как её тело обжигает его изнутри. Но вечно так продолжаться не могло. Холод постепенно брал своё, мышцы начинали неметь, лёгкие горели от постоянной нехватки воздуха. Наконец, после очередного мощного оргазма Эолы, они всплыли и, тяжело дыша, поплыли к берегу. Там их уже ждала разгорячённая Эмбер. Скаут сидела у костра, полностью обнажённая — лифчик и трусики валялись рядом. Её рука всё ещё была между ног, пальцы блестели от обильной влаги. Щёки пылали, глаза горели диким, нетерпеливым огнём. Она смотрела на них, тяжело дыша, и по её телу пробегала мелкая дрожь. — Наконец-то… — хрипло прошептала она, вставая им навстречу. — Теперь моя очередь. Итэр и Эола выбрались на берег, мокрые, разгорячённые, с улыбками на лицах. Вода стекала с их тел ручьями. Эмбер шагнула вперёд, обняла Итэра первой и жадно поцеловала, прижимаясь всем телом. Её рука уже скользнула вниз, обхватив его всё ещё твёрдый, пульсирующий член. Жаркий вечер только начинался. Скаут не планировала давать Итэру ни секунды на отдых. Итэр ещё не успел полностью выпрямиться, когда Эмбер толкнула его обратно на тёплый камень у костра. Он упал на спину, и в ту же секунду она оседлала его живот, прижимаясь горячей, влажной промежностью к его коже. Губы её лона были припухшими, розовыми, обильно мокрыми — соки стекали по внутренней стороне бёдер тонкими, прозрачными нитями. — Я больше не могу ждать… — выдохнула она хрипло, голос дрожал от желания. Она приподнялась, взяла его толстый, пульсирующий член в маленькую ладонь и направила головку прямо к своему входу. Медленно, но уверенно опустилась вниз. Итэр застонал громко, когда горячие, бархатистые стенки Эмбер обхватили его. Она была невероятно тесной и мокрой — член входил туго, но легко скользил благодаря обильной смазке. Сантиметр за сантиметром она насаживалась на него, пока не села полностью, до самого основания. Её внутренняя теплота обволокла его целиком, стенки ритмично сжимались, словно пытаясь удержать внутри навсегда. — Аааааах… так глубоко… — простонала Эмбер, запрокинув голову. Её грудь тяжело вздымалась, соски торчали твёрдыми вишенками. Не давая ему ни секунды передышки, она начала двигаться. Сначала медленно, круговыми движениями бёдер, наслаждаясь каждым миллиметром внутри себя. Потом быстрее. Её упругая попка шлёпала по его бёдрам с громкими, влажными звуками — шлёп… шлэп… шлэп… Каждый толчок заставлял её небольшую грудь подпрыгивать. Итэр не выдержал — его руки взметнулись вверх и жадно сжали эти прекрасные полушария. Пальцы впились в мягкую плоть, большие пальцы нашли твёрдые соски и начали их крутить, щипать, тянуть. Эмбер закричала от удовольствия, ускоряясь ещё сильнее. Она скакала на нём как одержимая — высоко поднимаясь и резко опускаясь, насаживаясь до упора каждый раз. Её стоны заполнили всю пещеру, эхом отражаясь от стен: — Да! Да! Итэр… глубже… сильнее! Рядом, всего в паре метров, лежала Эола. Она уже пришла в себя после подводных ласк и теперь полулежала на локте, полностью обнажённая, и внимательно следила за парочкой. Её глаза блестели тёмным, хищным огнём. Одна рука лениво гладила собственную грудь, пальцы щипали сосок, вторая медленно скользила между ног, лаская себя в такт движениям Эмбер. — Смотри, как она тебя хочет… — тихо промурлыкала Эола, голос низкий и бархатный. — Наш маленькая скаут совсем потерял голову… Выносливость Эмбер оказалась на запредельном уровне даже для Итэра. Она не останавливалась. Скачки становились всё быстрее, жёстче, отчаяннее. Её соки обильно стекали по его члену, по яйцам, капали на камень. Каждый раз, когда она опускалась до конца, головка члена упиралась в самую чувствительную точку внутри неё, и Эмбер содрогалась всем телом, издавая высокий протяжный стон. Итэр подмахивал снизу, вбиваясь в неё мощными толчками. Его руки не отпускали её грудь — он сжимал, мял, шлёпал по соскам. Иногда он приподнимался и ловил один сосок губами, жадно посасывая и покусывая его, пока Эмбер не начинала дрожать. Первый оргазм накрыл её внезапно и сильно. Она закричала, тело выгнулось дугой, стенки внутри сжались спазмами так сильно, что Итэр едва не кончил сам. Соки хлынули обильно, заливая его живот и бёдра. Но Эмбер даже не остановилась — она продолжила скакать, ещё быстрее, ещё жёстче, словно хотела выжать из себя всё до последней капли. — Ещё… ещё… не останавливайся… — умоляла она сквозь стоны. Второй оргазм пришёл через пару минут. Третий — почти сразу за ним. Она потеряла счёт. Её тело покрылось тонкой плёнкой пота, который блестел в свете костра. Грудь покраснела от его рук, соски были тёмно-красными и невероятно чувствительными. Каждый новый оргазм заставлял её кричать всё громче, тело содрогалось в конвульсиях, стенки пульсировали вокруг его члена, выжимая его до предела. Эола наблюдала за всем этим с хищной улыбкой. Она уже открыто ласкала себя двумя пальцами, глубоко погружая их в себя, и тихо постанывала, комментируя: — Смотри, как она течёт… Какой жадный маленький скаут… Кончай ещё раз для него, милая… Итэр чувствовал, что приближается к своему пределу, но держался. Это превратилось в настоящее соревнование выносливости. Кто сдастся первым? Эмбер скакала на нём уже больше получаса, её движения стали чуть менее координированными, но не менее страстными. Стоны заполняли пещеру, смешиваясь с треском костра и влажными шлепками тел. Наконец, после очередного, особенно мощного оргазма — её тело выгнулось так сильно, что спина почти оторвалась от его груди, — Эмбер издала долгий, дрожащий крик и просто обмякла. Глаза закатились, тело сотрясла последняя сильная судорога, и она потеряла сознание от переизбытка удовольствия. Её голова упала ему на грудь, дыхание было тяжёлым, прерывистым, но на лице застыла блаженная, абсолютно счастливая улыбка. Итэр тяжело дышал, член всё ещё был глубоко внутри неё, пульсируя. Он нежно погладил её по спине, по мокрым волосам, прижимая к себе. Эола тихо засмеялась, поднимаясь. Она уже полностью пришла в себя и теперь выглядела свежей и довольной. — Кажется, наша скаут выдохлась… — промурлыкала она, подходя ближе. — А я пока приготовила небольшой перекус. Не хочешь ли ты немного восстановить силы, милый? На камне рядом с костром уже лежали простые, но аппетитные закуски, которые Эола успела достать из своего рюкзака: сухофрукты, орехи, немного вяленого мяса и свежий хлеб, который она разогрела над огнём. Они поели вместе — Итэр всё ещё с Эмбер на груди, которая мирно спала, прижавшись к нему всем телом. Через некоторое время скаут тоже пришла в себя. Она сонно улыбнулась, поцеловала Итэра в грудь и прошептала: — Это было… невероятно… За стенами пещеры уже совсем стемнело. Холодный ветер выл снаружи, но внутри было тепло и уютно. Им пришлось неохотно одеться в уже высохшую одежду. Эмбер всё ещё слегка пошатывалась, но улыбка не сходила с её лица. Эола накинула плащ с привычной аристократической грацией. Они втроём вышли из пещеры через скрытый проход и неспешно начали спускаться обратно в Мондштадт. Ночь была ясной, звёзды ярко горели над головой, а в воздухе витало обещание, что это был далеко не последний такой вечер. Группа неспеша спустилась с горы и вернулась в город под покровом бархатной, звёздной ночи. Драконий Хребет провожал их последними холодными порывами ветра, которые ещё пытались ухватить за плащи, но чем ниже они спускались, тем мягче и теплее становился воздух. Снег под ногами постепенно таял, сменяясь влажной травой и знакомыми каменными тропами, ведущими к воротам Мондштадта. Звёзды сияли над головой невероятно ярко — словно кто-то рассыпал по чёрному бархату неба целое ведро бриллиантов. Луна заливала всё серебристым, почти волшебным светом, делая силуэты деревьев и скал сказочными, а далёкие огни города манили теплом и уютом. Итэр шёл в середине, чувствуя приятную, глубокую усталость во всём теле — ту самую сладкую истому, которая остаётся после по-настоящему хорошего дня. Мышцы слегка ныли, кожа ещё помнила ледяную воду и жар костра, а в памяти то и дело всплывали яркие картины: мокрое тело Эолы в воде, её стоны под водой, безумный марафон с Эмбер у костра… Он невольно улыбался. Рядом с ним шла Эмбер — она держалась за его руку, иногда прижимаясь плечом ближе, и её щёки до сих пор слегка розовели, когда она вспоминала, как кричала в пещере. С другой стороны шагала Эола — грациозная, уверенная, с лёгкой, довольной улыбкой на губах, словно королева, которая только что выиграла очень приятную партию. Они почти не разговаривали — просто наслаждались тишиной и близостью. Иногда Эмбер тихо хихикала, вспоминая какой-то момент, а Эола бросала на Итэра длинный, многозначительный взгляд, полный тёмного обещания. «В следующий раз…» — читалось в её глазах. Наконец они вошли в город через главные ворота. Стражники кивнули им с широкими улыбками — Почётный рыцарь и два рыцаря Ордо Фавониус возвращались поздно, но никто не стал задавать лишних вопросов. Город уже спал: улицы были пусты, фонари горели мягким золотым светом, а из открытых окон таверн иногда доносился приглушённый смех и музыка лютни. Пройдя внутрь, группе пришлось разделиться. Эмбер и Эола направились в сторону казарм рыцарей — высокого каменного здания с развевающимися флагами Ордо Фавониус, освещённого несколькими фонарями у входа. — Нам туда, — тихо сказала Эмбер, всё ещё не отпуская его руку. В её голосе слышалась лёгкая грусть. — Завтра ранний подъём, отчёты Джинн… Итэр улыбнулся и шагнул следом. — Я с вами. Место найдётся. Но девушки одновременно покачали головами. Эола мягко, но решительно положила ладонь ему на грудь, останавливая. — Нет, милый, — произнесла она своим низким, бархатным голосом, в котором сквозила и нежность, и лёгкая насмешка. — Будет неправильно, если Почётный рыцарь будет спать среди девушек-рыцарей. Джинн устроит нам всем выволочку, а мы не хотим, чтобы ты попал в неприятности из-за нас. Эмбер кивнула, краснея до кончиков ушей. — Да… хотя очень-очень хочется… — она прикусила губу и посмотрела на него снизу вверх с такой искренней тоской, что Итэр едва не передумал. После недолгих раздумий он принял решение. В конце концов, ночь ещё молодая, а в казармах действительно могут возникнуть вопросы. Поэтому он улыбнулся и кивнул. На центральной площади, у фонтана Барбатоса, они попрощались. Эмбер обняла его первой — крепко, тепло, прижимаясь всем телом. Поцелуй получился долгим, нежным, полным обещаний. — Спасибо за сегодня… — прошептала она ему на ухо, дыхание коснулось кожи. — Это был лучший день. Жду следующего. Эола поцеловала его следующим — страстнее, глубже, с лёгким прикусом нижней губы. — Не думай, что мы забыли о тебе, — шепнула она, проводя пальцем по его груди. — Следующий раз я буду проверять твою выносливость. Они ещё раз обнялись втроём — коротко, но искренне — и разошлись. Итэр смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в свете фонарей казарм, а потом повернулся и направился к дому Сахарозы.

✦ Мондштадт: Тени алхимии и полночные извинения ✦

Ночной Мондштадт был прекрасен. Улицы пусты, ветер тихо шелестел листвой, а из открытых окон иногда доносилась тихая музыка. Итэр шёл не спеша, наслаждаясь моментом. В голове крутились воспоминания о дне и предвкушение ночи. Он уже представлял, как Сахароза покраснеет, как задрожат её ушки, когда он начнёт «искупать вину»… Домик Сахарозы стоял на тихой улочке, увитый плющом. В окнах горел мягкий свет — тёплый, золотистый, как всегда, когда она работала допоздна. Итэр тихо открыл дверь и вошёл. Внутри, как и ожидалось, царил творческий беспорядок настоящей алхимической лаборатории. Полки ломились от колб, реторт, сушёных трав и толстых тетрадей с записями. На рабочем столе стояла недопитая кружка чая с нарисованной мордочкой слайма, а в воздухе витал сложный, но уютный аромат — свежая мята, горьковатые корни, сладкий дымок от свечей и едва уловимый запах самой Сахарозы. Хозяйка была полностью погружена в работу. Она стояла у стола в своём любимом белом лабораторном халате, уверенно смешивая реагенты. Очки слегка сползли на кончик носа, мятные волосы были собраны в небрежный хвостик, а ушки слегка подрагивали от сосредоточенности. Она что-то тихо бормотала себе под нос, записывая результаты в толстую тетрадь. Путешественник мудро решил не отвлекать её. Он тихо сел в прихожей на старый стул, скрестив руки, и просто наблюдал. Риск получить чем-нибудь по голове за вмешательство и порчу эксперимента был слишком велик — его уже однажды чуть не облили содержимым колбы с особо опасной кислотой, когда попытался обнять её в разгар работы. Спустя несколько минут Сахароза удовлетворённо записала последний результат, поставила точку и наконец подняла голову. Её взгляд упал на Итэра, сидящего в прихожей. Девушка подпрыгнула так резко, что едва не сбила колбу со стола, и издала самый милый, самый искренний писк, который Итэр когда-либо слышал: — И-Итэр?!?! Очки едва не слетели с носа. Щёки мгновенно вспыхнули ярко-алым румянцем — от корней волос до кончиков ушек. Но уже в следующую секунду радость победила. Сахароза бросилась к нему, обхватила руками за шею и крепко-крепко обняла, уткнувшись лицом в грудь. — Ты… ты пришёл… — прошептала она, голос дрожал от счастья. — Я так рада… Потом она чуть отстранилась, посмотрела на него строго, насколько это было возможно с таким румянцем, и надула щёки. — Но! Я видела твою записку, Итэр! Как ты мог?! Взять образец номер 74 без предварительной стерилизации и калибровки! Это... Это крайне безответственно! Ты хоть понимаешь, что концентрация могла быть критической?! Или какие могли быть побочные эффекты от неправильной дозировки? Злость, однако, быстро сменилась на милость. Она снова прижалась к нему, пряча лицо в его рубашке, и тихо добавила: — Хотя… если ты пришёл искупать вину… я, наверное, могу тебя простить… Итэр улыбнулся, обнимая её в ответ, и почувствовал, как ночь только начинается. Сахароза быстро нашла, как применить Итэра в своих экспериментах — в качестве безвольного, идеального подопытного. Не прошло и получаса после их тёплой встречи, как он уже полностью оказался в её власти. Всё началось невинно: она покраснела, потеребила край халата и тихо, заикаясь, спросила, не согласится ли он «помочь с одним очень важным сравнительным тестом». Итэр, всё ещё полный воспоминаний о дне с Эмбер и Эолой и уже чувствуя лёгкое тепло от остатков вина в крови, лишь улыбнулся и кивнул. Он не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Теперь он сидел полностью обнажённый на крепком деревянном стуле посреди её лаборатории. Руки были надёжно привязаны к подлокотникам толстыми, мягкими, но невероятно прочными верёвками — Сахароза явно подготовилась заранее. Ноги широко разведены и зафиксированы к ножкам стула, так что он не мог даже сдвинуться. Кляп — мягкий, кожаный, с удобным силиконовым шариком — плотно заполнял рот, не давая произнести ни слова, только глухие, приглушённые стоны. Его тело уже горело: перед началом она заставила его выпить удвоенную дозу афродизиака — розоватая жидкость скользнула по горлу сладко и предательски, и теперь каждая клеточка кожи пульсировала от нестерпимого жара. Член стоял торчком, толстый, венозный, головка блестела от предэякулята, а яйца были переполнены и чувствительны до боли. Итэр мог лишь стонать в кляп, умоляюще глядя на неё широко раскрытыми глазами. Каждый вдох давался с трудом, тело дрожало, бёдра инстинктивно пытались сдвинуться, но верёвки держали крепко. Сахароза стояла перед ним в белом лабораторном халате, который был слегка расстёгнут сверху, открывая ложбинку между небольшой, но идеально упругой грудью. Очки сползли на кончик носа, мятные волосы растрепались, ушки дрожали от волнения и сосредоточенности. Щёки её пылали ярко-алым румянцем, но в глазах горел настоящий научный азарт, смешанный с чем-то гораздо более тёмным и голодным. — Т-ты добровольно согласился… — тихо напомнила она, подходя ближе и нежно погладив его по голове, словно успокаивая капризного подопытного. Пальцы прошлись по золотистым волосам, успокаивающе, почти матерински. — Это… это очень важно для науки. Я… я буду аккуратна. Обещаю. Итэр застонал громче, мотая головой, но она только улыбнулась мягко и вернулась к работе. Первая фаза исследований была настоящей сладкой пыткой. Сахароза взяла длинную металлическую линейку, блокнот и перо. Она начала измерять всё методично, по минутам, записывая каждую реакцию холодным, научным тоном, который совершенно не соответствовал тому, как дрожали её руки. — Время: пять минут после введения. Реакция сосудов... ярко выражена. Степень возбуждения... критическая, — бормотала она, записывая данные. — Длина в состоянии максимального возбуждения… тридцать три сантиметра… Обхват… семь целых восемь десятых… — бормотала она, прижимая холодный металл линейки к его пульсирующему члену. Каждый раз, когда металл касался горячей, чувствительной кожи, Итэр дёргался и стонал в кляп, бёдра напрягались. Она игнорировала это, продолжая измерять температуру кожи. Её пальцы касались его снова и снова — то обхватывали ствол у основания, то проводили по венам, то нежно касались головки, собирая капельки на кончик пальца и изучая их под лампой. Каждый раз Итэр выгибался, стонал, умолял глазами прекратить, но она лишь гладила его по голове и шептала: — Ещё чуть-чуть… ты такой хороший подопытный… Настоящий кошмар и одновременно рай начался, когда первая фаза подошла к концу. — Теперь… физические тесты на выносливость, — прошептала Сахароза, голос уже заметно дрожал. Её дыхание участилось, халат был расстёгнут почти до пояса, открывая розовые соски, которые уже стояли твёрдыми. Она опустилась на колени перед ним. Сначала руки — мягкие, тёплые, но невероятно умелые. Она обхватила его член обеими ладонями, начала медленно, но уверенно двигать ими вверх-вниз, выжимая стоны из его горла. Потом наклонилась и взяла головку в рот — горячо, влажно, язык закружил по венчику, посасывая жадно. Итэр зарычал в кляп, тело выгнулось, бёдра дёрнулись. Она не останавливалась — брала глубже, заглатывала до горла, слюна текла по стволу, капала на яйца. Её рука ласкала основание, другая — массировала яйца. Первый оргазм накрыл его через несколько коротких минут — мощный, почти болезненный. Он кончил ей в рот длинными, густыми струями, тело содрогалось в конвульсиях. Сахароза проглотила всё, не проронив ни капли, и продолжила — теперь уже быстрее, жаднее. Второй… третий… четвёртый… Она довела его до десяти оргазмов одними руками и ртом, записывая точное время, количество, силу. Итэр уже хрипел, слёзы удовольствия-страдания текли по щекам, тело блестело от пота, член оставался твёрдым только благодаря афродизиаку. Но возбуждение самой Сахарозы уже полностью вышло из-под контроля. Её дыхание стало тяжёлым, халат полностью распахнулся. Она сбросила его одним движением, оставшись полностью обнажённой. Маленькая, но идеальная грудь с розовыми сосками, плоский животик, дрожащие бёдра и гладкая, обильно текущая щёлка между ног — всё это блестело от её собственных соков. — Я… я больше не могу… — прошептала она дрожащим голосом и оседлала его. Она опустилась на его член одним долгим, медленным движением, принимая всю длину до самого основания. Оба застонали одновременно — она громко, высоко, он глухо сквозь кляп. Её стенки были горячими, невероятно тесными, пульсирующими. Она начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее, скача на нём как одержимая, продолжая считать вслух между стонами: — Оргазм… номер… двенадцать… аааааах… тринадцать… о боги… Её грудь подпрыгивала перед его лицом, соски тёрлись о его кожу. Она наклонялась, целовала его через кляп, кусала шею, шептала научные термины, которые звучали невероятно похотливо: — Стенки… сжимаются… с силой… восемь баллов… аааааааа! Они потеряли счёт времени. Часы превратились в безумный марафон. Сахароза кончала снова и снова, заливая его бёдра своими соками, крича его имя, дрожа всем телом. Итэр кончал десятки раз — тело уже не слушалось, мышцы сводило судорогами, но афродизиак не давал ему обмякнуть. Счёт перевалил за тридцать, потом за сорок… Наконец, спустя несколько долгих, безумных часов, силы полностью покинули его тело. Последний оргазм был почти сухим — он просто выгнулся, застонал и обмяк, полностью выжатый. Сахароза, тяжело дыша, с блаженной, слегка безумной улыбкой на лице, наконец развязала верёвки. Она аккуратно сняла кляп, поцеловала его распухшие губы, вытерла слёзы с его щёк и, словно самого дорогого подопытного, бережно перенесла на кровать. Уложила, укрыла одеялом и легла рядом, прижавшись всем горячим, дрожащим телом. — Ты… был идеальным… — прошептала она, целуя его в плечо. Её рука нежно гладила его грудь. — Спасибо… мой самый лучший подопытный… Итэр, полностью обессиленный, но счастливый, обнял её в ответ. Ночь ещё не закончилась — но теперь она была тихой, нежной и невероятно тёплой.

✦ Мондштадт: Тень Бездны ✦

Итэр утром бессмысленно шагал по улицам города, словно тело ещё не до конца проснулось, а разум всё ещё плавал в тёплом, тяжёлом тумане вчерашней ночи. Солнце уже поднялось довольно высоко, заливая Мондштадт мягким золотистым светом, но для него этот день начинался медленно и лениво. Ноги сами несли его по знакомым мощёным улочкам, мимо пекарен, где уже пахло свежим хлебом и яблочным пирогом, мимо фонтана Барбатоса, где дети кормили голубей, мимо стражников, которые приветствовали его ленивыми кивками. Он шёл без цели, просто наслаждаясь редким ощущением пустоты в голове. Но у судьбы были свои планы на этот день. — Господин Итэр! Его окликнул незнакомый молодой человек в форме гильдии искателей приключений. Парень слегка запыхался — видимо, бегал по всему городу в поисках Почётного рыцаря. В руках он держал запечатанный конверт с печатью гильдии. — Письмо для вас. Срочно, от скаута Эмбер. Итэр принял конверт, дежурно поблагодарил посыльного и проводил его взглядом. В голове уже начали выстраиваться вежливые отказы: «Извини, я в отпуске…», «Может, кто-то другой…», «У меня сегодня важные дела…». Он сломал печать и развернул листок. Почерк Эмбер был узнаваемым — быстрый, немного неровный, полный энтузиазма. «Итэр! Срочно! На Драконьем Хребте нашли странное подземелье. Там… что-то не так. Очень странная энергия, тёмная. Я уже на месте, у старого входа недалеко от незамёрзшего озера. Пожалуйста, приходи как можно быстрее. Одна я боюсь заходить глубже. Твоя Эмбер» Итэр перечитал письмо дважды. Интерес вспыхнул мгновенно, как искра в сухой траве. Отпуск или нет, но такое предложение он пропустить не мог. Он сложил письмо, сунул в карман и быстрым, решительным шагом направился к указанному месту. На Драконьем Хребте его уже ждала Эмбер. Скаут стояла у входа в недавно обнаруженное подземелье — узкой расщелины в скале, скрытой за снежными наносами. Она была необычно напряжена: плечи сгорблены, лук снят с плеча и сжат в руке, глаза серьёзные, почти тревожные. Обычно жизнерадостная и улыбчивая, сегодня она выглядела так, словно почувствовала что-то по-настоящему опасное. — Итэр… — тихо произнесла она, когда он подошёл. — Спасибо, что пришёл. Я… я не знаю, что там внутри. Но оно… плохое. Очень плохое. Итэр кивнул. Он тоже ощущал это сразу, как только приблизился к расщелине. В воздухе витало что-то тяжёлое, липкое, неправильное. Словно сама тьма дышала из глубины пещеры. Что-то древнее, злое, голодное наблюдало за каждым их движением. Они молча кивнули друг другу и вошли. Внутри было абсолютно тихо и темно. Ни звука, ни движения. Только их шаги эхом отражались от каменных стен. Факелы Эмбер давали слабый, дрожащий свет, но тьма словно пожирала его, не желая отступать. Итэр шёл первым, меч наготове, каждый нерв напряжён. Он чувствовал, как что-то тёмное и злое следит за ними — невидимый взгляд, холодный, тяжёлый, проникающий под кожу. Эмбер, не выдержав напряжения, вдруг остановилась. — Я… я попробую осветить коридор, — прошептала она. Прежде чем Итэр успел её остановить, она натянула лук и выстрелила горящей стрелой прямо в темноту. Пламя вспыхнуло ярко, осветив коридор на несколько мгновений. Итэр выругался про себя — в такой пещере стрелять огнём было безумием. Там могло быть всё что угодно: газ, сухой порох, древние ловушки. Но к счастью, стрела просто вонзилась в камень, осветив голую стену. Эмбер мгновенно осознала свою ошибку. Она повернулась к нему с виноватым, испуганным взглядом. — Прости… я не подумала… Итэр только покачал головой и мягко сжал её плечо. — Всё в порядке. Идём дальше. Они продолжили спуск вглубь. Чем глубже они заходили, тем тяжелее становился воздух. Тьма сгущалась, давление на грудь росло. И вот, в самом конце широкого зала, они увидели его. Обелиск. Чёрный, высокий, покрытый пульсирующими фиолетово-чёрными венами энергии Бездны. От него исходило тихое, но отчётливое гудение — низкое, вибрирующее, словно само сердце тьмы билось внутри камня. Энергия сочилась наружу тонкими, чёрными нитями, извиваясь в воздухе, как живые щупальца. Пол вокруг был покрыт трещинами, из которых тоже сочилась тьма. Ужас холодной волной прошёлся по спине Итэра. Один такой обелиск мог стать катастрофой. Если энергия вырвется на свободу — целая область Драконьего Хребта превратится в зону Бездны. Монстры, искажения реальности. Он видел такое раньше. И не хотел видеть снова. Эмбер сделала несколько шагов назад, лицо её побледнело. — Итэр… это… это же… — Да, — тихо ответил он. — Бездна. Он шагнул вперёд, меч вспыхнул ярким светом Анемо. Привычным, отточенным движением он начал очищать обелиск — направляя свою элементальную силу прямо в чёрный камень. Энергия Бездны сопротивлялась, шипела, пыталась обвить его руки, но он был сильнее. Час за часом он стоял, не отрываясь, пока последний чёрный всплеск не угас. Когда всё было кончено, обелиск потускнел, превратившись в обычный, мёртвый камень. Они молча покинули пещеру. Снаружи уже вечерело. Эмбер шла рядом, погружённая в свои мысли. Итэр тоже молчал. Он понял одну простую, горькую истину. Он не сможет сбежать от реальности. Отпуск был прекрасен. Но Бездна ждать не будет. А значит, ему придётся продолжить свой путь.