Репутация

— И что такое «быть нормальным»? — Ну, учиться, заниматься спортом. Заводить отношения. Оставаться на одном месте дольше недели. Нил фыркает. Дядя Стюарт, конечно, был его лучшим вариантом. После суда, после крайне откровенного раскрытия всей его биографии «нормальность» была уже невозможна. — Ты можешь просто притвориться. Притворись, что тебе нравится. Что ты можешь делать это каждый день. Что тебе нравятся люди. В этом было больше смысла. Так он оказался в Пальметто. Экси не входило в его планы, но желание бежать было сильнее. Кевин Дэй с его легкой обсессией и нелегкой судьбой, тем более. Этого было достаточно просто — притвориться Нилом Джостеном, тем более, у них с Натаниэлем достаточно много общего. — Мы можем выиграть чемпионат, — Кевин еще раз рисует на доске стратегию. — Нет, но мне нравится твой оптимизм, — это всего лишь юниорский чемпионат. Да, возможно, им потом будет сильно проще поступить в колледж, на следующий год Кевина уже зачислили. Но выиграть? Невозможно. Да, у них будет пара отличных моментов, которые можно будет пересматривать — не более. — Нам нужно усилить команду, — Кевин достает папку с вырезками на каждого, кого он хочет видеть. Тут не так много имен, но одна из папок особенно толстая. Нил уже знает, кто там. — Он не захочет. Не то чтобы Нил изучал этот вопрос. Он изучал Эндрю, как и всех остальных ребят. Ничего особенного. Темная репутация, как темная материя, которую хочется исследовать. Нила каждый раз что-то словно притягивало. Наверное, общий уровень несчастного детства. В этом тоже было свое очарование: не только Нил так отлично страдал. Есть еще кто-то, кто в теории сможет его понять. — Эндрю очень талантлив, — они пересматривают запись за записью. Сначала Нил был настроен скептически. Во-первых, рост. Во-вторых, ну навряд ли же он все-таки вырастет, да? В-третьих, то, насколько Эндрю было все равно. Он даже перемещался по полю на лениво-расслабленном, будто вышел за пачкой сигарет. А вот, да, в-четвертых, он курит. — Он никогда не согласится, — Кевин в очередной раз вздыхает. Так тяжело. Бедняжка. Как он только выживает? — Я предлагал ему все. — Например? Нил уверен, что у Кевина совершенно специфическое представление о том, что можно предлагать. Курсы по Средневековью? Билеты в тематический парк? Морковку? — Курсы, там можно было бы бесплатно посещать дополнительные, потом, я бы съездил с ним в парк, тематический, можно даже в музей… Да-да. Какой хороший друг.

***

Нил действует умнее. Новая задача занимает его целиком и полностью. Привлечь Эндрю в команду — то, что становится для Нила Джостена идеей фикс на следующий месяц. Для начала он узнает расписание цели. Далее — начинает дружит с его друзьями. Их нет. Ну, он ходит с Рене на одну пару, потом садится с Аароном на ланч. Информативнее всех оказался Ники. Как ни странно, но он сразу решил вытолкнуть кузена из шкафа: — Ой, он такая типичная гей-зефирка. Нил был смущен. Во-первых, что кто-то может так открыто говорить о чужой репутации. Во-вторых, ему еще не был знаком этот язык. Испанский, немецкий, японский, туда ж романские, типа итальянского, французского, он даже корейский начинал, еще немного русского… Но вот этот «гей-зефирка» ставил его в неловкое положение. Нил погуглил. Там он нашел много разных видео, где разные мужчины были в еще более неловких положениях. Зефира не было. Он пробовал разные тактики. Во-первых, он говорил комплименты. Во-вторых, он помогал Эндрю обходить углы и следовал за ним, чтобы никакие сладкоежки не попадали в его обзор. В-третьих, он пригласил его на ярмарку. — То есть, ты… это, — Стюарт тщательно подбирает слова, потому что ему гей-сленг тоже не знаком. — Я не знаю. — Это нормально. — Я не уверен. — Он не опасен? — Он как зефирка. Так сказал его кузен. Что это может значить? — Не грей его на огне? Он вообще тебе нравится? «Или это часть плана?» — то, что Стюарт не договаривает. Тебе это правда нравится, или ты настолько сильно притворяешься нормальным? — Он. Интересный? Нилу нравится, как Эндрю курит, хоть это и вредно для здоровья. Несмотря на все каноны, и то, насколько они разные внешне, внешность ему тоже нравится. Дальше он удивлен, насколько он начинает замечать тонкости: от размера запястий и бицепсов, до длины ресниц и вихорка справа. Дальше становится хуже. Потому что Эндрю, хочет того или нет, говорит с ним. И это ужасно. Нилу одновременно интересно, страшно и невозможно рассказать ему все в ответ. Впервые в жизни он хочет сказать правду и действительно хочет узнать, что будет дальше. Успокоение Кевина — приятный бонус.

***

Нил внимательно всматривается. Да, это то же лицо. Те же парадоксально взъерошенные и идеально уложенные волосы. Та же робкая подводка. Тот же рост, вес, состав. Но. Но он задыхается от возмущения. Он — с его-то опытом, биографией, навыками? Кого они хотят обмануть? Он понял это сразу. Как только Аарон замаячил у входа. Как только они зашли внутрь этой дурацкой кабинки. Как только Аарон панически уставился на него. Что задумал Эндрю? Неужели Нил настолько ему противен? Или что это? Жажда мести за явно коварный план затащить его в команду? А Аарон? Он чем думал? Нил думал, что они друзья. Или, хотя бы, приятели. А не это все. Может быть, Эндрю хочет его проверить? Насколько Нил внимателен? Может быть, это план Кевина? Может быть, Аарон в тайне в него влюблен? Последнее может быть. Нил уже не знает, чего ждать от этой семейки. Вдруг, он тоже гей-зефирка. А Ники — мармеладка. Ему нужно было более тщательно подойти к исследованию данной семьи. Нил смотрит вниз, в надежде, что там стоит Эндрю с огромной надписью, что это пранк. Что он пошутил. Что Аарон сейчас достанет парашют и спрыгнет вниз. Можно без парашюта. Но Аарон молчит, Эндрю не видно, никакой скрытой камеры не обнаружено. Аарон будет играть до конца. Нил тоже. Он выдыхает: — Эндрю, — наклоняется ближе. Дает Аарону последний шанс сознаться. У того начинается настоящий приступ паники, он так крепко сжимает руками поручни, что кожа на пальцах белеет. Он тоже. Еще немного, и Аарон зажмурится. Как они могли подумать, что Нил не заметит? Да, они близнецы. Так бывает. Они достаточно — крайне — похожи. Но… но они же разные? Это видно в мимике, в повадках, в умении жмуриться. В конце концов, Аарон вроде бы не был геем? Нил уже ни в чем не уверен. Он дает ему последний шанс признаться, когда его губы замирают в миллиметре от поцелуя. Аарон молчит. Смотрит вниз. Смотрит на Нила. Еще немного, и он заплачет. Ему достаточно открыть рот, сказать: «Нил, я признаюсь, что был не прав», и все это закончится. Но нет. Вместо этого, он открывает рот и… Нил в бешенстве. Здесь есть какая-то тайна, какой-то ужасный секрет, потому что он совершенно точно видит, что Аарон страдает. Ему страшно. Он жмурится, но не закрывает рот. Какой же мудак. Если Аарон настолько не хочет этого делать — как будто Нил хочет, — почему они вообще здесь? Может быть, Эндрю расстроился, что проиграл в тире? Может быть, Нилу стоило поддаться? Но ему так нравилось, с каким восхищением Эндрю на него смотрел. Ему казалось, что еще чуть-чуть… В какой-то момент, на очередной передаче ножа, их пальцы соприкоснулись, задержались, и Нил это почувствовал, и Эндрю это тоже почувствовал… Ему, возможно, не пришлось бы больше притворяться заинтересованным Нилом Джостеном, может быть, он на самом деле смог бы стать заинтригованным Нилом Джостеном, может быть, даже влюбленным Нилом Джостеном… Но пока что, он может только быть разъяренной версией себя. Он забывает про то, что он не знает, что Аарон не Аарон. Он притягивает его к себе, жадно впиваясь в его рот, потому что — какого хрена? Аарон жалобно стонет. Нил не отпускает его, удерживая несколько секунд, чтобы дождаться высоты, на которой их точно будет видно. Аарон зажмуривается. Чтобы достичь максимального эффекта, Нил скользит рукой по его бедрам, приближаясь все ближе к низу. Аарон уже пищит, но все еще не открывает глаз. Его руки как-то безвольно повисли. Он все еще не отстраняется, видимо, смирившись со своей судьбой. Кабинка замирает. Они приехали.