-Я ТЕБЯ ВЫКУПЛЮ...

      Утро касается щеки Чимина тоненьким лучиком, проникая сквозь маленькую дырочку в занавеске. Он морщит носик и фыркает, как котёнок, вызывая улыбку на лице альфы.       — Доброе утро, сладость, — нежный поцелуй оставляет след на теплых губах Чимина.       — Доброе, — отвечает омега, загребая руками и ногами мужчину.       — Ты меня раздавить хочешь? — скрипит Юнги, но из объятий не спешит выбираться. Ему нравится смелость его омеги и его жадность. Он не может пока быть с ним ежечасно, и в те часы, что они вдвоём, наслаждается сверхтактильностью своего ангела.       — Я боюсь, что ты не вернёшься, — прижимаясь как можно сильнее к мужчине. — Каждый раз, когда ты уезжаешь, мне становится одиноко и грустно! А вдруг я больше не увижу тебя? Боюсь открыть глаза и снова проснуться в пустой постели один. Иногда мне кажется, что всё это сон, и мне страшно просыпаться.       — Это не сон, малыш, — проводя пальцами по мягким волосам омеги, — я никуда от тебя не денусь. Ты моя жизнь, моё сердце, моё всё! Открой глазки, не бойся.       Чимин медленно, нехотя подчиняется альфе, приоткрывая веки, тут же встречаясь с его любящим взглядом. В нём столько нежности, что маленькая сущность внутри виляет хвостиком и поскуливает от удовольствия. Омега улыбнулся и прильнул губами к уже любимым напротив. Ему нужно! Он хочет чувствовать их, чтобы поверить, что это не сон! Альфа прижимает его к простыне, нависая. Целует сильнее, проникая языком глубже в рот омеги. Феромоны смешиваются со слюной, лёгким дурманом проникая в кровь. Да, у них была незабываемая ночь, но этого мало! Альфе теперь всегда будет мало тех редких ночей, проведённых вместе. Ему нужно больше, как и Чимину. Он целует нежно, но требовательно, присваивая омегу вновь и вновь, слушая неровное дыхание и пока ещё тихие стоны.       — Люблю тебя! — шепчет Юнги, едва оторвавшись от поцелуя. — Скоро мы будем вместе навсегда!       — Ты обещаешь? — смотря снизу полными обожания глазками.       — Обещаю, сладость! А сейчас мне пора.       — Не уходи, пожалуйста! Побудь ещё немножечко, — прижимая альфу к своей груди.       — Пять минуточек, не больше, иначе я совсем не смогу уйти.       — И не уходи!       — Надо, солнце, надо! — И он целует омегу снова, на прощание, мягко, без нажима. Перебирает пальцами волосы у висков. Омега почти мурлычет в поцелуй, вызывая тёплую улыбку на лице альфы.       — Котёнок мой! Как же я люблю тебя!       — И я тебя. А теперь уходи! Быстро! Пока я не передумал. — Чимин спихивает с себя альфу и прячется под одеялом. — Уходи!       Лёгкий смешок срывается с губ мужчины. Он целует торчащую из-под одеяла макушку и встаёт с кровати. Умывшись на скорую руку, одевается и вновь подходит к омеге. Чимин всё так же под одеялом. Ему не нравится смотреть, как собирается альфа. Это уже его маленький ритуал — прятаться под одеялом. Каждый раз Юнги вынуждает его высунуть носик, чмокает и уходит. А потом стоит под дверью, слушая, как скулит его малыш, разрывая душу альфы на мелкие клочья.       Он смахивает предательскую слезу, глотая липкий ком в горле, и уходит. Туда, где холодно. Где не ждут. Не любят! Где пахнет чужими феромонами, раздражая ноздри. Альфа каждый раз скалится, подходя к собственному дому. Но входя, натягивает безразличную холодность, словно маску.       Его муж уже не встречает его на пороге и не прыгает на шею с поцелуями, как это делает Чимин. Он просто существует рядом, неслышно, как невидимка. Обречённый на жизнь с нелюбимым человеком. Его принцип — меньше видеться, значит меньше раздражать друг друга.       Бог не дал им детей. Да они особо и не старались. Секс только в течку, как необходимость облегчить страдания омеги. Ни какой вязки и только с защитой. Гон же Юнги всегда проводил где-нибудь в другом месте. В таком, например, как заведение Тэхёна. Точнее, он покупал омегу на все эти дни и увозил его в свою берлогу в лесу с завязанными глазами.       С Чимином всё по-другому. Альфе не просто хотелось секса. Впервые в жизни сущность требовала присвоить, пометить и да, ему захотелось иметь детей именно от Чимина.       Детей... Юнги никогда раньше не задумывался об этом. С мужем такого желания не возникало никогда.       Он закрылся в кабинете, даже не позавтракав. Из головы не выходил образ омеги. Юнги поймал себя на мысли, что хотел бы иметь дома такую же маленькую копию. Маленького омежку или альфочку — не важно. Баловать, любить, целовать крохотные пальчики и пухлые щёчки. И смотреть с обожанием на своего мужа.       МУЖА... Слово резануло по сердцу бритвой. Он не сможет дать Чимину именно это. Больно!       Да, его муж омега, но он сын одного очень влиятельного и богатого альфы. И развод с ним невозможен, а продать своего мужа он не может. Но тут скорее совесть не позволяет. Ему не нравится тот мир, в котором они сейчас живут. Юнги всегда осуждал рабство. На каждом званом ужине, куда приходилось идти не по желанию, а по статусу, говорить вслух о своем недовольстве он не решался. Это могло вызвать подозрения в заговоре с коалицией. А он в ней был! Точнее сказать, поддерживал повстанцев тем, чем мог — деньгами.       Нужно было сосредоточиться сейчас на главном — обезопасить свои активы на случай революции. Мысль приходит практически сразу. Юнги встаёт и подходит к сейфу. Привычным движением набирает цифры и открывает тяжёлую металлическую дверцу.       Пачки денег, запечатанные в чёрных конвертах, быстро переносятся в сумку, небрежно брошенную на диван. Звук молнии запечатывает содержимое. Он закидывает на плечо лямку и выходит через чёрный ход, предварительно отключив там камеру.       Машина плавно выезжает со двора охраняемого особняка. Юнги не спешит, не делает резких движений. Ворота открываются автоматически нажатием кнопки на пульте. Десять минут, и он уже на трассе, ведущей за город.       Деревья и дома мелькают, словно кадры в немом кино, быстро сменяя пейзаж за окном авто. И вот уже виднеется дорога, ведущая к его тайному убежищу. Юнги выдыхает только когда сворачивает на неё, предварительно глянув в зеркало заднего вида. Хвоста нет. Его и не должно быть. И всё же в этом мире никому нельзя доверять!       Железные ворота с протяжным скрипом открывают хозяину въезд в его тайный мир. На крыльцо выходит альфа, высокий мужчина средних лет, с лёгкой проседью в волосах, отливающей платиной на солнце.       — Привет, Мин. Мы тебя не ждали. Что-то случилось? Ты так давно не приезжал.       — Привет, Джун. Вот решил заглянуть, что тут у вас. И… — он на секунду задумался. — У меня будет к тебе просьба. Она касается как раз-таки дома.       — Ну, это твой дом, я только охраняю его.       — Я знаю. Спасибо.       — Это тебе спасибо, что позволил остаться нам с Джинни здесь, — словно на зов, сзади появился омега.       — Привет, Юнги. Я приготовил вкусный обед. Ты, поди, и не завтракал ещё. И чего на улице застыли? Ты уже забыл, что это твой дом?       — Я давно тут не был, — входя и осматривая всё внутри. — Ничего не изменилось.       — Да, полгода. Всего-то! Что может измениться? — слегка обиженно.       — Времени не было. Прости! — виновато.       — Понимаю. Что за просьба?       — Мальчики, не стойте на пороге. Быстро мыть руки и за стол, пока не остыло, — фыркнул омега, постукивая ложкой по ладони.       — С ним лучше не спорить, — прошептал Намджун заговорщически на ухо Мину.       — Я всё слышу-у! — переступая через порог, угрожающе взмахивая своим грозным «оружием».       — Идём, — улыбнулся Юнги. — Он не меняется даже после того, что случилось.       — Нет. И если бы не Джинии…       — Не надо, Джун! Потерять сына, пусть даже на войне, это слишком для любого родителя! Тебе повезло с мужем.       — Да! Он сильнее меня стократно. Я не знаю, чтобы без него делал! И тебе спасибо, что разрешил здесь жить. — Не за что, всё равно дом пустовал. — Юнги похлопал мужчину по плечу. Аромат, доносящийся с кухни, ворвался вихрем в ноздри мужчин, нагло прерывая их беседу.       — Я сейчас умру прямо здесь от этих запахов, — снимая куртку, проговорил Юнги.       — Пойдём, заодно и расскажешь, что у тебя произошло.       За обедом Юнги рассказал про Чимина. Про фиктивную свадьбу. Супруги слушали его не перебивая.       — Ты хочешь, чтобы мы съехали отсюда? — наконец спросил Джун.       — Нет, что ты! Наоборот, я бы очень хотел, чтобы вы остались. Им нужна будет помощь. Они оба натерпелись от жизни! И вам будет веселее. Чимин тот ещё чертёнок, — Юнги улыбнулся, вспоминая, как омега прятался от смущения по утрам, хотя ночью выдавал столько огня и страсти, что у альфы мозг плавился.       — Ты его любишь, — произнёс Джун.       — Очень! Он мой! Тот самый! Понимаешь?       — Понимаю, а муж? Что будешь делать с ним?       — Ничего. Я не могу развестись! Ты же знаешь.       — Знаю! — вздохнул старший. — Чимин знает?       — Да.       — А этот, как его? Тэхён. Ты точно в нём уверен? Он ведь по сути тот, с кем мы боремся.       — Чонгук его истинный, — выдал Юнги. — И у меня есть подозрения насчет Тэхёна.       — Поделишься?       — Не сейчас. Я ещё сам не уверен!       — В чём именно?       — Чонгук альфа, и Тэхён тоже. Я никогда раньше не видел двух истинных Альф, — он сложил приборы на тарелку и вытер рот салфеткой. — Спасибо, Джини, всё было великолепно.       — На здоровье, дорогой! Ладно, мальчики, я в сад, а вы тут поболтайте. Джуни? Посуда за тобой. — уходя положив ладонь на плечо мужа.       — Конечно, милый, — целуя руку омеги. — Ты готовишь — я убираю.       — Люблю тебя, мой альфа! — чмокнув в макушку мужа, Джин вышел, оставляя мужчин наедине.       — Так что за подозрения, Мин?— он поставил локти на стол, скрестив пальцы, и укладывая на них подбородок, сосредоточиваясь на рассказе.       — Мне кажется, Тэхён тот самый, ну…— задумчиво покусывая губу.       — Не понял? — вопросительно вскинув бровью.       — Я думаю, он энигма! Я не почувствовал его запах, когда разговаривал. Альфы не могут скрывать свой даже если захотят.       — А может, он бета?       — Тогда не сходится с истинностью.       — А ты уверен, что они истинные? Может, он просто решил забрать себе парня? Он же его хозяин.       — Я верю Чимину, а если Тэхён и правда энигма, он нам пригодится. Точнее, сила его феромонов.       — Не знаю, Юнги. Энигмы опасны! Могут убить, даже не поднимая руки. Я бы не связывался с ними, — складывая руки на груди.       — Я не могу! У него Чимин! — обречённо потерев лицо руками.       — Тогда нам нужно перетянуть его на свою сторону. Очень странно, что он не в городе, а тут — в этом захолустье.       — Он вообще странный! Но в нём чувствуется эта скрытая сила. Один его взгляд чего только стоит! Я еле выдержал, чтобы не встать на колени перед ним. И это без феромонов!       — Ого! Даже так? Интересно... — Намджун потер подбородок. — Когда свадьба?       — Точно не знаю. Хотелось бы поскорее. Всё, что от меня зависело, я сделал, теперь очередь за Тэхёном, — он поднял сумку и поставил её рядом на стул. — Я привез деньги. Нужно обустроить две комнаты к приезду парней. Купи всё, что надо, сам, он достал две пачки и положил на стол.       — Всё сделаем в лучшем виде.       — Спасибо, Джун.

***

      Свадьба была тихая. В столовой сдвинули столы, омеги наготовили вкусностей из продуктов, привезённых Тэхёном. Были только те, кто жил в этом доме «любви», пастор, венчавший «влюблённую» пару, и кузен Тэхёна, как свидетель всего этого. Все наслаждались торжеством, кроме Чонгука. Несмотря на внешние усилия, на его лице всё ещё читались сомнение и страх. Он пытался улыбаться и подыгрывать Чимину, отвечая на его знаки внимания. Тот же отыграл влюблённого омежку на сто баллов. Он демонстрировал виртуозное исполнение роли влюблённого, что позволило создать иллюзию искренности даже в таком интимном моменте, как поцелуй. Никто, кроме троих, даже не догадывался об истинных мотивах этого лицедейства. Но вопрос для Чонгука оставался открытым: что ждёт их дальше? Не будет ли ещё хуже, чем сейчас? Они уже были в личном пользовании с Чимином, и это не принесло ничего хорошего, кроме нестерпимой боли и сломанной души.       Чимин, словно угадывая его мысли, нежно сжал его руку. — Всё будет хорошо, — прошептал омега. — Не может не быть, — он потянул альфу на крышу. Туда, где они могли быть вдвоём, без чужих глаз и ушей.       — Что тебя так тревожит?       — Я боюсь, Чим-Чим. Я так устал от всего этого, что жить не хочется! — альфа присел на парапет, пряча лицо в ладонях.       — Не смей! — убирая его руки. — Всё будет хорошо. Юнги мне обещал!       — И ты ему веришь? Он один из них, Чим! Оттуда, — тыча пальцем в ночное небо.       — Я? Да! Верю! Он мой истинный, понимаешь? Я его чувствую, и он тоже. Он любит меня! И Тэхён любит тебя. Тебе только нужно довериться. Отпустить себя.       — Я не могу! Никогда, наверное, не смогу. Мне страшно!       — Иди ко мне, — он присел напротив и обнял альфу, прижимая к себе. — Бедный маленький альфа, — приговаривал, поглаживая по спине. — Как же тебе досталось!       — Тебе не меньше, но ты не сломался. — отстраняясь и стирая предательские солёные капли со своих щёк.       — У меня просто был хороший учитель, а вот тебе не повезло с этим.       — Мне не повезло, что я родился альфой.       — А есть разница? Нам не повезло родиться богатыми, а альфа или омега не важно.       — Важно! — возразил Чонгук. — Альфа должен быть сильным, защищать, а я… Я сломлен! Я не могу даже себя защитить!       — Ты не сломлен, ты ранен, — тихо ответил Чимин. — А раны заживают рано или поздно. Посмотри на Тэхёна. Он сильный! И не потому, что альфа. Не потому, что богат. В нём что-то другое. Я не могу это объяснить... Я чувствую! Его сила тихая. Как и у тебя, только твоя спит. Её нужно просто разбудить.       — Думаешь? — шмыгая носом.       — Я знаю! Идем, — поднимаясь и увлекая альфу за собой. — Нам нужно вернуться, пока нас не начали искать.       Остаток вечера Чонгук чувствовал себя уже более спокойно. Как Чимину это удавалось, не понятно, но он знал лазейку к раненому сердечку альфы.