Часть 9
4 июля 2026 г., 11:37
На следующий день Юнги заехал за ними, чтобы увезти подальше от этого места. От грязи, от чужих глаз.
Дорога вела за город между полуразрушенными зданиями. Чем дальше от центра, тем хуже была жизнь. Огромные крысы сновали между мусорными кучами в поисках еды, не обращая внимания на людей.
— Когда это всё закончится? — вздохнул Тэхён, глядя на унылый пейзаж за стеклом.
— Думаю, скоро, — ответил Юнги, сворачивая с шоссе. — Устали все. Я слышал, что готовится новый переворот.
— Лишь бы хуже не было, — вздохнул Чон.
— Хуже уже некуда, — ответил Чимин, погладив по руке своего псевдо-мужа.
Заехав в небольшой лесок, Юнги заглушил мотор, и они вышли из машины. Тэхён потянулся, разминая затёкшие плечи. Свежий воздух, напоенный запахом хвои и влажной земли, приятно щекотал ноздри. Чимин, держа Чона за руку, направился к воротам, оглядываясь по сторонам.
Двухэтажный дом действительно выглядел как убежище, надёжно укрытое от посторонних. Спрятанный от чужих глаз пролеском, он стоял особняком, окруженный высоким забором. Недалеко от него, на поляне, была большая солнечная батарея, снабжавшая дом электричеством. В пасмурные дни и зимой он питался от генераторов. В нём было уютно и тепло от большого камина в холле, что обогревал сразу два этажа. Четыре комнаты: две наверху и две внизу, кухня, на каждом этаже ванная и туалет. Мебель самая обычная: кровати, шкафы, стол. Возле камина диван и два кресла. В углу книжный шкаф и даже проигрыватель с пластинками.
На пороге их встретили Намджун с Джином.
— С приездом. — Протягивая ладонь Юнги, произнёс Джун, — как доехали?
— Привет, нормально. Это Тэхён, — указывая на спутников, — это Чонгук, а это, — обнимая омегу за плечи, — это мой Чимини.
Старшие с умилением смотрели на парней, отмечая игривость омеги и слегка робкий взгляд Чона.
— Ой, что же мы стоим, проходите. — отпихивая мужа в сторону. — Я как раз обед приготовил. Вы, наверное, голодные с дороги?
— Джин. Он всех всегда пытается накормить, — шепнул Юнги на ухо Чимину, — А ещё он очень добрый.
Войдя, парни оглядывали всё изумлённым взглядом, не веря, что такое вообще возможно.
— Ты сдержал слово, — проговорил омега, смотря влюблённым взглядом на альфу.
— Я ведь обещал, — ответил Юнги и чмокнул омегу в нос.
— А что там наверху? — Прошептал Чимин прямо на ухо альфе.
— Там спальни, — процедил альфа и кинул многозначительный взгляд на Тэхёна. — Мы отнесём сумки и вернёмся, — объявил Юнги. В ответ получив одобрительную улыбку энигмы.
— Только недолго, — фыркнул Джин, — знаю я вас. Молодых.
Чимин мило хихикнул и, получив шлепок по попе, поскакал на второй этаж.
Чонгук проводил их глазами и опустил свой взгляд, чуть прикусив губу. В воздухе повисла пауза. Тэхён первый нарушил её.
— Иди выбери себе комнату, а я пока занесу вещи. — Сказал Тэхён, слегка подтолкнув Чонгука вперёд.
— И эти туда же. Ну что за люди. — пробурчал Джин.
— Не бухти, как старый дед. Никуда твой обед не денется, — притягивая омегу к себе, — Дай молодым разобрать вещи.
— Ага, знаю я эти разборки, после них потом дети появляются. — Не унимался старший.
— Ну и пусть. Нам будет чем заняться в старости. — Он поцеловал мужа в макушку и прижал ещё сильнее. Зная, что тема детей очень щекотливая для омеги.
— Всё. Отпусти меня, старый извращенец. — Отпихиваясь, — Идём, я хотя бы тебя накормлю, пока молодёжь «вещи разбирает». — Он сделал пальцами знак кавычек в воздухе, вызвав лишь ухмылку и вздох у мужа.
Чонгук прошёл по коридору к самой дальней двери. Комната оказалась уютной, хоть и просторной и залитой солнечным светом. В центре, у стены, стояла большая кровать, застеленная мягким одеялом. У окна располагались письменный стол и кресло. Шкаф с вещами и небольшая полка с книгами стояли напротив.
Он подошёл к чистому окну и отодвинул занавеску. За стеклом открывался вид на лес с высокими деревьями, служившими живым занавесом для непрошеных гостей. Душу потихоньку заполняло спокойствие и надежда на что-то хорошее в его искалеченной жизни. Дверь тихонько отворилась, и в комнату вошёл энигма. Он встал рядом с Чоном, рассматривая пейзаж за окном.
— Красиво, — проговорил Тэ, смотря в даль.
— Спасибо, — ответил Чонгук и опустил голову. — Я никогда не смогу тебе отплатить за это.
— Посмотри на меня, — поворачивая лицо альфы к себе. — Ты мне ничего не должен, запомни это. Я никогда ни о чём тебя не попрошу. Я люблю тебя, но если это не взаимно, что ж. Я взрослый мужчина и смогу пережить даже это. Главное для меня, чтобы ты был в безопасности. Ты меня понял?
— Угу, — тихо ответил Чон, глядя в глаза, полные любви и заботы. Сердце колотилось в груди, но он не мог переступить через себя, сейчас, по крайней мере. Ему хорошо рядом с энигмой, очень тихо и спокойно. Но страх прикосновений очень глубоко засел в его истерзанном теле.
В коридоре послышались шаги и негромкий смех. Юнги с Чимином, словно дети игрались, спускаясь по лестнице.
— Пойдём обедать, — погладив по спине младшего, сказал Тэ, — пока эти двое не уничтожили всё, что приготовил Джин. —Чонгук не дёрнулся от прикосновения старшего, и на его лице мелькнула улыбка. Это грело душу энигмы, оставляя капельку надежды. Он послушно кивнул и последовал за Тэхёном. Аромат еды, доносившийся из кухни, пробудил чувство голода, оповещая об этом громким мурчанием желудка. Тэхён обернулся. На его лице была улыбка. Та самая, что альфа видел тогда, в комнате с цветами. Теплая, живая, дарующая исцеление раненому сердцу Чонгука. Он потупил взгляд, смущаясь, приложив руку к животу.
— Малыш проголодался. — Не унимался Тэ, и это чёртово «малыш» его бархатным голосом. Оно подкупало, заставляя Чонгука расплываться лужицей, а сущность — вилять хвостиком перед энигмой.
— Есть немного. — Тихо ответил Чон, зыркнув на старшего.
— «Когда-нибудь ты меня подпустишь к себе, любовь моя», — думал Тэ, пропустив Чона вперед. — «Я всё сделаю, чтобы ты был счастлив и наконец перестал бояться меня».
Время в доме Юнги текло незаметно.
Чимин быстро сблизился с Джином помогая ему по хозяйству. Чонгуку же больше всего нравилась возиться в саду.
Намджун с Юнги посветили Тэхёна в свою тайну. Но применять силу он наотрез отказался, принимая пассивное участие в виде денежной помощи повстанцам. Велась тихая война, всё больше подрывавшая авторитет правительства. Недовольных становилось все больше. Они уже были и на верхах, и в совете.
Полгода спустя.
— Чимин, иди я тебе покажу что-то, — крикнул Чон со двора. Омега медленно спускался по лестнице, кряхтя и бурча, как старый дед. Выпирающий живот беременного был похож на огромный апельсин, да и пах точно также. — Чонгук-и, если ты заставил меня спуститься из-за какого-то пустяка, я тебя убью, — бурчал Чимин, открывая дверь на улицу. — Иди сюда скорее, — не унимался альфа, — смотри. — Омега подошёл ближе к сидящему на корточках Чону. — Ну и что ты опять нашёл? — Смотри, смотри, ландыш расцвёл. Понюхай. — Ты издеваешься? Если я сяду, то потом не встану. — Ой, прости, я забыл, — глядя снизу на омегу. — Как это можно забыть? — фырчал Чимин, положив ладони на свой живот. — Ландыш у него расцвёл, Господи. А у меня апельсин спереди вырос. Хватит возиться в земле, идём есть. Он почесал макушку альфы, и переваливаясь словно утка с ноги на ногу, потопал в дом. Чонгук послушно последовал за омегой, ибо возражать беременному Чимину было себе дороже. К вечеру приехали Юнги с Тэ. Привезли продукты и новости. В центре, как и предсказывал альфа, случился переворот. Повстанцы захватили здание правительства, полиция была на их стороне и всё произошло очень быстро. Некоторых убили на месте, кого-то закрыли в тюрьме. Многие перешли на сторону восстания. Парни обратили внимание на белые повязки на рукавах. — Это отличительный знак, что ты не за правительство, — объяснил Юнги. — Надеюсь, теперь всё изменится, — заключил Тэхён. — И у меня тоже есть хорошая новость. Больше не будет рабства. Все, кто когда-то был куплен или продан — свободны, — он посмотрел на Чона, в глазах которого уже собиралась влага. — И они разрешили разводы, — добавил Юнги и взял за руку Чимина. — Теперь я смогу развестись и жениться на тебе, любовь моя, — он поцеловал омегу в висок и погладил по животу. — Он родится свободным. Чонгук не сдержался и вышел во двор. Тэхён пошёл следом за ним. Он догнал альфу и повернул к себе за плечи. По щекам младшего текли солёные дорожки, он всхлипывал, но это были слёзы радости и пусть не за себя, а за других, таких же, как он — пленников своего тела. Тэхён прижал его к себе, поглаживая по волосам и успокаивая. — Теперь всё будет хорошо, — шептал старший, окутывая их обоих своей теплой аурой. — Всё будет хорошо, — он приподнял лицо Чона и заглянул в его мокрые глаза. — Больше никаких слёз, ты меня понял? Никаких. — Угу, — вздыхая, ответил Чон. — Вот и умница, — стирая остатки влаги с его лица. — Поцелуй меня, — прошептал альфа еле слышно, прикрывая веки. — Что? — Поцелуй меня. Пожалуйста. — повторил альфа. — Малыш, — выдохнул Тэ и коснулся почти невесомо губ альфы. Тот обнял энигму за плечи и прижался к нему сильнее. Тэхён осторожно и очень нежно пробовал его губы. Он чувствовал, как Чон расслабляется и отвечает ему. Сущность внутри трепетала от радости. Энигма провёл языком по его губам, прося разрешения на большее, и не встретив сопротивления, углубил поцелуй. Он пробовал его сейчас, первый раз, по-настоящему, а Чонгук отвечал ему, тихо постанывая. Его и раньше целовали, но это было не так, это было неприятно и жестоко. Сейчас же он плавился от этого, ему нравилось. Вкус тёплых губ энигмы и его феромоны немного опьяняли. Внутри всё поднималось и падало куда-то в бездну — это было его сердце. Это рушилась стена страха и боли, осыпаясь осколками к ногам энигмы. Он чувствовал, как его тело реагирует, и ему хотелось ещё ближе, ещё сильнее ощутить его тепло не только губами, но и телом. — Я хочу, — прошептал альфа прямо в поцелуй. — Чонгук-и, — выдохнул Тэ, отрываясь и заглядывая в его лицо. — Ты… Ты больше не боишься меня? — Нет, — тихо ответил альфа. — Люби меня, пожалуйста. Сейчас. Я хочу этого. — Любимый мой, нежный мой, цветочек, — Тэхён подхватил Чона на руки и понёс в комнату не теряя больше ни минуты. Он так долго ждал этого. Чимин с Юнги переглянулись, улыбаясь друг другу. — Ну наконец-то, — буркнул омега, и прижался к своему мужчине. — А то мне уже надоело смотреть на его кислую и задумчивую моську. — Не бурчи. Ему не легко было принять это. — Я знаю, любимый. Нам всем было не легко. Спасибо, что спас нас. — Я же обещал, — Юнги поцеловал сначала омегу, а потом его животик. — Я люблю вас, — прошептал альфа, поглаживая его. — А мы тебя. — подставляя губы под поцелуй.***
Тэхён осторожно занёс Чона в комнату и опустил на кровать, склоняясь над ним. Он смотрел в его глаза не отрываясь, боясь спугнуть малейшим неправильным движением. Чонгук сам потянулся к нему, прося поцелуй. Тэхён лёг рядом, пропустив свою руку под шею младшего. Пальцы нежно перебирали его волосы, а губы целовали неторопливо и сладко. Он слушал, как учащается дыхание альфы, а в воздухе появляется фруктовая нотка его аромата. — Ты такой вкусный, что мне хочется тебя съесть, — прошептал энигма чуть отстранившись. — Тогда съешь меня, — ответил альфа. — Я весь твой, и я больше не боюсь, только… — он прикусил губу волнуясь, — только не снимай с меня рубашку, моя спина, она… — Она прекрасна, — зачесывая пальцами волосы за ухо Чону, — и ты весь, и мне не нужен никто, кроме тебя. Тэхён поцеловал его в лоб, и альфа, прикрывая веки, обнял его за шею. Губы трепетно касались век, щёк, подбородка. Спускались ниже на шею, к ключицам. Тэхён расстегнул его рубашку, оголяя грудь и живот альфы, но тут же поднял на него взгляд. Чонгук посмотрел в глаза и, одобрительно кивая, опустил голову на подушку и расслабился. Трепетные нежные прикосновения губ и рук энигмы пробуждали каждую клеточку на его коже, заставляя покрываться мурашками. Тэхён спустился ниже и отодвинул резинку штанов, освобождая его член из плена ненужной ткани. Мелкая дрожь пробежала по телу, когда энигма прикоснулся губами к его возбуждению. Он тихонько постанывал, жамкая пальцами простынь рядом с собой и чуть громче всхлипывал, хватая воздух ртом, когда Тэхён погружал весь его орган себе в рот. Сущность ликовала внутри энигмы, чувствуя близость истинного и его вкус во рту. Ароматы становились плотнее и гуще окутывая их сладковато-пряным дурманом. — Тэх-хён, мне… мне жарко, что со мной? — вдруг всхлипнул альфа. — Мне очень… жар-ко. — Это мои феромоны так действуют, не бойся, — он поднялся выше, опираясь на локти и целуя Чона. — Твоя сущность принимает меня, это сейчас пройдёт. — Мне страшно, — прошептал Чон, зарываясь носом в шею энигмы не осознавая, что жадно вдыхает его запах и пытается его уловить языком. — Вот так, давай, умница. Ещё, — подставляя шею Чонгуку. — Тебе это надо, жадина ты моя маленькая, — улыбаясь довольно, шептал Тэ. — Слизывай. Можешь укусить, если хочешь, — он прижал голову Чона к своей шее чуть сильнее, выпуская немного больше феромона. Чонгук заурчал от удовольствия, обхватывая ногами Тэхёна и прижимая к себе. Потом отстранился, облизывая свои губы, и заскулил, словно маленький щенок, требуя ласки, заглядывая в глаза старшему, ища одобрения. В его помутневшем взгляде Тэхён прочитал дикое возбуждение и готовность подчиняться своему истинному добровольно, потому что его сущность уже начала меняться. То, что было заложено в нем природой, долго спало, ожидая своего часа, теперь рвалось на волю. Тэхён поднялся и освободил их обоих от ненужной больше одежды, чтобы каждой клеточкой чувствовать и впитывать друг друга. Он видел, что Чонгук дрожал, но не от холода или страха, — это другое, это возбуждение, что уже благоухает на весь дом его феромонами, стекая по бёдрам сладкой патокой. Тэхён осторожно перевернул его на живот, чуть приподнимая рукой снизу его бедра. Слизал сладость, урча довольно, смакуя свой нежный цветок. Чонгук двинул тело навстречу его языку, доверяясь полностью, без остатка, своему мужчине, растворяясь в его ласках. Тэхён поцеловал округлившиеся за полгода аппетитные ягодицы, слегка прикусывая играючись, слушая тихий смешок, утонувший куда-то в подушку, и улыбнулся. Губы заскользили по пояснице на спину, выцеловывая каждый шрам на теле Чонгука. Тот всхлипнул и напрягся всем телом. Тэхён повернул его голову на бок и поцеловал глубоко и жадно. — Никогда не прячься от меня больше. Слышишь? — чувствуя, что Чон расслабился. — Я люблю в тебе всё, каждую родинку, каждый шрамик, каждый ноготок на твоих руках, — он перевернул альфу на спину заглядывая в его большие глаза. — Ты моя жизнь, я дышу только тобой. Чонгук сжал губы, его подбородок чуть подрагивал. — Нет, — удерживая пальцами дрожь, шепнул Тэ, — больше ни каких слёз. Он наклонился и впился в его губы, забирая последнюю каплю боли себе. Ласки постепенно перешли в более страстные, и Чон уже в облаках, окутанный феромонами и любовью, словно теплым пуховым одеялом. Тэхён делал всё осторожно, чтобы не дай бог не причинить боль своему любимому. Он чувствовал жар в его теле. Оно менялось под энигму, покрываясь мелкими капельками пота, похожими на золотые бусинки. Тэхён брал его нежно, осторожно, наслаждаясь каждым громким стоном, слетающим с его истерзанных губ. Чонгук растекался под ним, прижимался сильнее, отдавая себя полностью, без остатка. Чтобы каждая клеточка, каждый миллиметр кожи впитал в себя аромат и всю ту любовь, что дарил ему энигма. — Я хочу её, — зашептал почти обессилено Чон, — пожалуйста. — Что ты хочешь, любовь моя? — Метку, хочу твою метку, — выдохнул альфа, отклоняя голову. — Мальчик мой, — Тэхён замер, не веря в то, что услышал, — Ты серьёзно? — Да, — ответил альфа, и его голос звучал сейчас более чем уверенно. — Я чувствую, что меняюсь, там, — показывая на свой живот. — Я теперь твой, навсегда, — он запустил пальцы в волосы Тэ и прижал к своей шее. — Вот здесь. Я хочу. Тэхён поцеловал место возле железы альфы. Он знал, что метка полностью изменит его, но это будет постепенно и практически безболезненно. Метка — это печать, добровольный договор двух сущностей, обещающих быть вместе до самого конца. Но только энигма способен изменить любой вторичный пол своими феромонами. Он знал, что укус будет немного болезненным и делать его нужно только в момент полной эйфории партнёра. Он слегка ускорился, слушая сорванное дыхание и хриплые стоны, говорящие о скором финале. В момент, когда Чонгук вскрикнул и прогнулся от пронизывающего его тело сильного оргазма, он укусил его в железу, впуская свой сладкий яд в его кровь, прижимая всем своим весом к кровати, кончая в его горячее, крепко сжимающее нутро, сдерживая неконтролируемую дрожь в теле Чона. Через пару минут оба затихли. Тэхён зализал свою метку, урча довольным котом на ухо своему мальчику. Тот хихикал от щекотки и ёжился. — Чего смешного? — отстранился Тэ, глядя на довольную моську младшего. — Ты мурчишь, как кот, и мне щекотно, — чуть смущённо пробурчал Чон. — Мне нужно было зализать ранку. — Я понял, — еле сдерживая улыбку. — А мурчать обязательно? Это помогает заживлению? — Я тебя сейчас всего покусаю, если будешь дразнить меня, — пытался возмутиться Тэхён, но у него это плохо получалось, ибо от вида улыбающегося и довольного Чона его сердце тает, как от самого горячего пламени. — Ты понимаешь, что получив метку, изменишься полностью? — уже серьёзно спросил энигма, заглядывая в глаза Чонгука. — Да, я это знаю. У меня было время подумать, и это моё решение. Я хочу от тебя ребёнка, хочу подарить тебе малыша, как Чимин, и только изменившись полностью, смогу родить его. Я знаю, что внутри я всегда был омегой. Не таким, как все… Не нормальным. — Не смей так больше думать, слышишь. Ты самый нормальный из всех. Ты мой, и это природа подарила мне тебя. Она сделала тебя для меня. Мы истинные по рождению, по сути, а она никогда не бывает неправильной. Я хочу, чтобы ты подарил мне сына. Хочу, чтобы бухтел на меня, как Чимин, требуя внимания и вкусняшек. Хочу, чтобы улыбался и радовался мелочам, таким, как первый цветок в саду, или бабочка на листе. Хочу просыпаться каждое утро рядом и смотреть на твое милое сонное личико поправляя непослушный локон. Я люблю тебя больше жизни. Живу тобой. — Я тоже тебя люблю, сильно-сильно, — тихо ответил Чон. — Спасибо, что спас меня. — Маленький мой… — прошептал энигма. — Это ты спас меня. Спас всех нас. Если бы не ты, я бы не вступил в ряды повстанцев, и мы не свергли тех, кто управлял этой страной «во благо». — В голосе энигмы прозвучала горькая ирония. Слово «благо» стало проклятием, ложью, прикрытием для жестокости и алчности. — Мы свергли их не ради власти, а ради того, чтобы вернуть людям надежду, вернуть им право на жизнь, свободную от страха и лжи. Тэхён нежно коснулся щеки альфы, его большой палец осторожно провёл по линии подбородка. — До тебя весь мир мне казался серым и бесцветным. Ты… Ты принёс краски, принёс свет в мою жизнь. Ты заставил меня поверить в то, что истинная любовь и семья возможны даже в самые тёмные времена. — Он прижал Чонгука к себе, ощущая, как бьётся его сердце в унисон с его собственным. — Ты моя жизнь, Гуки, моя семья. Мой нежный мальчик. Любимый. Чонгук уткнулся носом в грудь энигмы, вдыхая уже родной, успокаивающий запах. — Я люблю тебя. — Прямо в сердце выдохнул альфа. — Жизнь моя. Тэхён чуть приподнял его личико и поцеловал. Нежно, ласково, словно запечатывая их любовью навсегда.***
Спустя полгода, когда вся буря с разводом Юнги утихнет, ЮнМины переедут к нему в дом. Тэхён заберёт Чонгука к себе, в город, оставляя Джина с Намджуном в лесном домике. Они будут навещать их часто, привозя своих маленьких забияк вынести дедулям мозг. Через пару лет у них родится маленький альфочка на радость родителям, а через десять страна уже полностью восстановится. Новое правительство примет указ, запрещающий всю торговлю людьми. Омеги больше не будут низшим слоем общества и на равных с альфами смогут работать и жить нормально, сами выбирая себе пару. Но истинность навсегда останется главным приоритетом в жизни. Спасибо всем, кто прожил со мной эту маленькую историю о любви. Желаю, чтобы у каждого был свой истинный, любящий и верный человек рядом. Борахэ ❤️
