Девять дней начала света

Юсик затормозил так резко, что магазинная тележка встала на задние колёса, а меня в ней опрокинуло на спину, ударив затылком о борт. Но я не почувствовала боли, потому что во все глаза смотрела на застывшие в воздухе чёрные человеческие фигуры, окружённые вороньём. Вороны были везде. На проводах, на карнизах домов, на крышах автомобилей, на фонарных столбах… Именно на столбах и висели люди в одинаковой чёрной одежде. Четверо мужчин с вздувшимися лиловыми лицами, на которых вместо глаз и ртов зияли кровавые, выклеванные воронами дыры. Ноги мертвецов в тяжёлых берцах с высокой шнуровкой едва заметно покачивались в метре над асфальтом. — Полицейские… — бесцветным голосом произнёс Юсик, и начал медленно отступать назад, увлекая за собой тележку, в которой я продолжала полулежать на спине с гудящей от недавнего удара головой, похолодевшими щеками, и отчаянно колотящимся сердцем, потому что окружающий мир только что перестал казаться компьютерной игрой и сделал это предельно внезапно и жестоко. — Юля? — позвал Юсик, встревоженный моей молчаливой неподвижностью. Он всё ещё пятился назад, будто боялся повернуться к висельникам спиной, — Юля, ты как? Я попыталась сесть и мне это даже почти удалось, когда перед глазами вдруг всё смазалось, утратило фокус, поплыло… «Теряю сознание?» — вяло подумала я и вдруг очень разозлилась на себя. Вот не хватало сейчас ещё грохнуться в обморок, как какой-нибудь кисейной барышне! Будто Юсику и без того мало возни со мной! С этой мыслью я подняла слабеющую руку и уронила её себе на лицо. Удар получился немощный, скользящий, но всё-таки его оказалось достаточно для того, чтобы мир вокруг меня снова обрёл чёткость. — Юля?! — Юсик встревожился ещё больше и даже потянулся ко мне, но я уже села в тележке и даже смогла сказать почти нормальным голосом: — Я в порядке. Я не боюсь мертвецов, просто голова закружилась… Друг кивнул и возобновил наше медленное отступление прочь от тошнотворного вороньего гвалта. — Ты просто голодная. Нам надо срочно поесть. После только что увиденного я сомневалась, что вообще когда-нибудь захочу есть, но сказала другое, гораздо более важное: — Только давай сначала уйдём отсюда подальше! Те люди, которые… сделали такое с полицейскими… они же могут быть где-то рядом. — Такие люди теперь могут быть везде, — хмуро ответил Юсик, но возражать не стал, вместо этого принялся оглядываться по сторонам в поисках путей отступления. Но вперёд, в прежнем направлении, нас не пускал застывший поток машин, полностью блокирующий перекрёсток. Массивная магазинная тележка, в которой я восседала в окружении добытых из супермаркета продуктов, ни за что бы не протиснулась через те узкие зазоры, оставшиеся кое-где между брошенными автомобилями. А назад, туда, откуда мы пришли, возвращаться было тем более нельзя, там остался разграбленный торговый центр, а в нём — страшный человек с бейсбольной битой. — Юля, закрой глаза, — сказал, наконец, Юсик и прицельно глянул вперёд, вдоль улицы, — Придётся пройти мимо… мимо них. Это быстро. И, не дожидаясь моего ответа, двинул тележку вперёд, прямо на рассевшихся под висящими мертвецами ворон. Я не стала закрывать глаза, просто не успела. Вместо этого прижала ладонь ко рту и носу, потому что уже через несколько метров почувствовала приторный трупный запах. Юсик почувствовал его тоже, издал утробный звук и перешёл на бег, так что тележка снова затряслась и задребезжала, а я свободной рукой вцепилась в её бортик. Вороны взметнулись вокруг нас и над нами, их ор стал оглушительным, и даже дневной свет померк на какую-то секунду, заслонённый десятками крыльев. А потом и карканье, и удушающий смрад остались позади, пропустив нас дальше по пустой улице, по пустой Москве. Всё это, как и пообещал Юсик, действительно произошло быстро, но я ничего не смогла с собой поделать и зачем-то оглянулась назад, на неподвижно парящие в воздухе фигуры с распухшими лицами, и на тучи воронья, облепившие улицу вокруг них, как серая плесень. Оглянулась, потому что ещё неделю назад эти мужчины несли свою рутинную службу на улицах столицы, забегали на обед в какой-нибудь Бургер Кинг, поглядывали на часы в ожидании конца смены, думали о тех, кто ждёт их дома. Возможно, даже не раз и не два проходили под теми самыми фонарными столбами, на которых и повисли теперь в этом новом страшном мире. И я не могла не оглянуться, потому что они были людьми и заслужили хотя бы такого прощания. — Надо выбираться из города, — сказал Юсик, лицо которого стало серым даже несмотря на природную смуглость, — А то здесь ещё не такое увидим… Он шёл теперь шагом, но тележка всё равно с дребезжанием подпрыгивала, и, посмотрев вниз сквозь её решётчатое дно, я обнаружила, что левое переднее колесо неуклюже вихляет из стороны в сторону. — Кажется, скоро нам понадобится новый транспорт. Юсик остановился, подёргал тележку взад-вперёд и самокритично посетовал: — Не нужно было так с ней носиться. Колесо отвалится скоро. — Ерунда, — утешила я его, — Уж чего-чего, а магазинов в Москве хватает, найдутся нам ещё тележки на любой вкус. Мы двинулись дальше, так и не определившись с направлением, желая только поскорее оставить позади зловещий вороний грай, и я внимательно смотрела по сторонам в надежде обнаружить что-нибудь похожее на книжный магазин или киоск «Союзпечати», где можно было бы разжиться бумажной картой Москвы, если, конечно, таковые ещё существуют. Но вместо этого наткнулась взглядом на чьё-то почерневшее мёртвое лицо, прижатое изнутри к боковому стеклу разбитого автомобиля. Несколько таких автомобилей навечно замерли, уткнувшись друг в друга смятыми багажниками и бамперами, образовав посреди улицы металлическую кучу-малу. Я торопливо отвернулась, но Юсик наоборот вытянул шею и даже замедлил шаги, а потом и вовсе остановился. — Юля, смотри! Мне теперь смотреть вообще никуда не хотелось, но в голосе друга было столько радостного оживления, что не отреагировать не получилось. — Куда смотреть? — Вон, на той стороне улицы! Велосипеды! И глянув поверх растянувшейся в бесконечность пробки, я действительно увидела несколько велосипедов, стоящих у стены вдоль яркого фасада чего-то, что не так давно было, кажется, рестораном или баром. — Думаешь, они нам нужны? — мой голос прозвучал кисло, потому что перспектива пересесть из просторной тележки на узкую велосипедную раму, совсем не радовала. Но Юсик моего пессимизма не заметил. — Конечно, нужны! Мы сможем двигаться гораздо быстрее. Смотри, тут и проход есть, как специально для нас! Проход на другую сторону улицы действительно был. Страшная авария с участием внедорожника и нескольких легковушек разметала автомобили, разорвала монолитную пробку, и теперь здесь можно было бы свободно перейти дорогу даже будь у нас пять магазинных тележек вместо одной. — А продукты куда, если дальше на велике поедем? — уныло спросила я, потому что Юсик уже развернул тележку и теперь толкал её с тротуара на проезжую часть, прямо в сторону страшного мёртвого лица, запертого в искорёженном автомобиле. Бодро ответил: — Часть прямо сейчас съедим, давно уже пора подкрепиться. А что полегче с собой возьмём, найдём куда пихнуть. Я хотела ответить, что после всего увиденного сегодня аппетита как-то уже и нет, но тут от металлического месива, к которому мы как раз приблизились вплотную, пахнуло такой трупной вонью, что никакие слова не понадобились. Юсик шумно выдохнул через нос и мрачно добавил к сказанному ранее: — А может, просто всё выкинем на хрен. К счастью, велосипеды стояли дальше по улице и запах разложения до них не доставал, так что мы смогли отдышаться, пока разглядывали свою находку. В велосипедах я, по понятной причине, совершенно не разбиралась, но вот Юсик издал восторженное «вау!» и, оставив меня восседать в тележке посреди тротуара, начал осматривать и ощупывать железных коней с видом искушённого знатока. — Умеешь ездить? — спросила я, изо всех сил пытаясь отвлечься и не думать о том, что мёртвое лицо за треснувшим автомобильным стеклом повернулось и теперь смотрит нам вслед. — Конечно! — с воодушевлением отозвался друг, — Дома у меня был велик, мы с пацанами так гоняли! — А здесь почему не было? Юсик, кажется, сделал выбор и остановился перед высоким, каким-то поджарым, как борзая собака, велосипедом. Ответил, не глядя на меня: — Дорогие они. Сам я столько не заработал, а у дяди просить не хотел. «Попросил бы у меня!» чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Не попросил бы. И даже не потому что Юсик никогда ничего не просил, но он не захотел бы и лишний раз напоминать мне о том, что сама я на велосипед никогда не сяду… И я сказала другое: — Нужно найти что-то, чем привязать меня к тебе, потому что сама я на раме долго не удержусь. — Найдём, — Юсик ухватил выбранный велик за руль и потянул на себя, — Наверно, их бросили здесь ещё до того как всё началось всерьёз, иначе это мог сделать только идиот. — А их и не бросали. Голос раздался так неожиданно и близко, что я в прямом смысле слова чуть не описалась, только сейчас обнаружив, что мне, оказывается, очень нужно посетить туалет, пусть в условиях нынешней реальности это выражение почти утратило свой смысл. Юсик дёрнулся всем телом, но остался на месте, беспомощно глядя на то, как из неприметной двери, возле которой, частично её загораживая, стояли велосипеды, один за другим выходят рослые молодые мужчины облачённые в кожу и камуфляж. Один из них, чью голову венчала чёрная бандана с черепами, положил здоровенную лапу на седло велосипеда, который Юсик продолжал держать за руль, и сказал уже знакомым голосом: — Этот конь занят, джигит.