Девять дней начала света

Юсик уронил руки вдоль туловища и начал отступать назад, но его опередил парень в кожаной косухе с густой русой бородой. Он шагнул ко мне, взялся за ручку тележки и загоготал: — Пацан, ты в каком магазине такую куклу надыбал? Скажи, я тоже хочу, прямо сейчас побегу! — Отойди от неё! — Юсик оказался рядом и попытался отодвинуть бородатого, что с учётом разницы их габаритов выглядело бы даже смешно, не будь так страшно. Остальные мужчины тоже подошли и обступили мою тележку со всех сторон. Всего их оказалось пятеро, но это я поняла уже позже, а сначала мне показалось что чужаков вокруг меня целая толпа. — Кукла-то сломанная… — разочарованно протянул кто-то, а бородатый сгрёб меня пятернёй за лицо, повернул к себе и удовлетворённо заключил: — Зато красивая! А то, что сломанная, так это не беда. Я слышал, что всякие извращуги специально таких ищут, чтобы без руки там или без ноги. Фетиш типа. — Ну, мы-то не извращуги, правда? На этот раз русобородого всё-таки отодвинули, и сделал это парень в бандане с черепами, тот, что появился первым. Сам он тоже довольно бесцеремонно принялся меня разглядывать, но хотя бы не пытался трогать руками и на том спасибо. — Ребята, мы пойдём, хорошо? — спросил Юсик очень ровным и вежливым тоном, но я чувствовала предельное напряжение его нервов, как своё, — Мы думали, что эти велосипеды кто-то бросил, мы не хотели их украсть. У нашей тележки колесо сломалось, вот и ищем что-нибудь другое. Мы пойдём, да? Но круг не разомкнулся, а парень в бандане с черепами печально спросил: — Куда вы пойдёте, чудилы? Днём? С луны что ли свалились? Пацаны, давайте их внутрь. С этими словами он наклонился и выхватил меня из тележки так неожиданно и без усилий, что я не успела запротестовать, лишь беспомощно зажмурилась, и в наступившей для меня темноте услышала звенящий от ярости вскрик Юсика, последовавшую за ним короткую, но шумную возню, и чей-то насмешливый голос: — Ого, у него ствол! Держите, пригодится! А тот, который куда-то нёс меня на руках, оглянулся и сказал: — Угомонись, джигит, никто твою куколку не обижает. Мы вас, идиотов, с улицы забрать хотим, потому что вы по ходу вообще не отдупляете. С этой загадочной фразой он продолжил путь, а я рискнула приоткрыть один глаз и увидела, что мы уже вошли в дверь, и теперь движемся по полутёмному помещению между многочисленных столов и стульев. Получается, моё недавнее предположение оказалось верно, и велосипеды действительно стояли возле бывшего ресторана или бара, в котором я сейчас и оказалась. — Мы тут как раз по старой памяти пообедать собрались, — перехватывая меня поудобнее, доверительно сообщил парень в бандане. У него оказались ярко-зелёные глаза в обрамлении светлых ресниц, — Когда-то это было приятное заведение, хоть и не самое дешёвое. Я оглянулась и поверх его плеча увидела, как в двери вталкивают разоружённого Юсика. Выталкивают бесцеремонно, но вроде бы вполне добродушно, без агрессии. — Оп-па! — зеленоглазый усадил меня на диван за большим круглым столом в огороженном углу зала, некогда считающегося, видимо, вип-кабиной. Сам плюхнулся рядом и даже по-свойски закинул тяжёлую руку мне на плечи. Остальные тоже расселись кто куда, а Юсика втиснули в угол между стеной и абсолютно лысым здоровяком с серьгой в ухе. Оттуда Юсик неотрывно смотрел на меня. И тогда, на расстоянии чувствуя его бессильное отчаяние, я вдруг поняла, что больше не боюсь. Совсем. Ничего. И уж тем более этих клоунов с их банданами, косухами, серьгами, и понтами. Кто они такие? Где они и где я? Да если бы в этом мире хоть что-то осталось по-старому, ни один из них не сгодился бы даже на то, чтобы быть приглашённым в наш дом в качестве сантехника! Но мир изменился. Так быть может, сейчас они сгодятся мне для другого? Я подняла руку и скинула со своего плеча татуированную граблю зеленоглазого парня в бандане. Подалась вперёд, положила перед собой на стол сцепленные в замок ладони, как часто делал это отец, приступая к переговорам с деловыми партнёрами. Обвела медленным взглядом всех внезапно притихших камуфляжно-кожаных, и спросила: — У вас есть карты? Первым пришёл в себя от неожиданности молодой мужчина с профессорскими очками на носу, очень неуместными в окружающем антураже.. — Карты чего? — Москвы, — пояснила я, — А желательно и Подмосковья. Вы на велосипедах, значит куда-то едете. Как ориентируетесь? Взгляд Юсика, по-прежнему обращённый на меня, из тревожного сделался недоверчиво-удивлённым. Остальные тоже больше не ухмылялись, и на этот раз пауза затянулась. — Допустим, есть карты, — наконец отозвался рядом со мной зеленоглазый в бандане, — А с какой целью интересуешься, куколка? — Меня зовут Юля, — сухо сообщила я, — Это — мой друг Юзеф. И нам очень нужно поскорее добраться в одно место. Будет здорово, если вы нам в этом поможете. А ещё лучше, если довезёте. Последнее сорвалось с губ неожиданно, но дерзость идеи мне понравилась. И не мне одной, потому что, честное слово, я отчётливо услышала над ухом одобрительный смешок отца. — Ну охренеть теперь… — растерянно выдохнул кто-то, и тогда я сочла нужным снисходительно пояснить: — Разумеется, за это мы вас щедро отблагодарим. — Чем? — хмыкнул рядом зеленоглазый в бандане, — Деньгами что ли? Так это теперь тупо резаная бумага. — Натурой? — с хохотком предположил русобородый, тот самый, который хватал меня за лицо и говорил про извращуг. Этот идиотский выпад и самого русобородого я демонстративно проигнорировала, да и вообще ни на кого больше не смотрела. Старательно сохраняя на лице выражение, в народе именуемое покер-фейсом, расстегнула куртку, запустила руку во внутренний карман, и небрежно швырнула на стол перед собой приятно тяжёлый мешочек. Да-да, именно так, как это делали в злачных тавернах герои средневековых баллад, расплачиваясь с торговцами за оружие и рабов. Ну а чем тут у нас сейчас не средневековье? — Что это? Никто не потянулся к мешочку, смотрели с опасением, как на спящую гадюку. И тогда всё с той же снисходительностью в голосе я пояснила: — Здесь столько, сколько вам всем хватит до конца жизни. При разумных тратах, конечно. Любопытство пересилило подозрения и хамоватый русобородый всё-таки хапнул мешочек со стола загребущей лапой. Нетерпеливо сопя, развязал шёлковую тесьму и высыпал себе на ладонь несколько звёзд, отразивших многочисленными гранями даже тусклый полусвет пасмурного дня, падающий из наполовину зашторенных окон. — Что это? — повторил кто-то, а парень в неуместных профессорских очках протянул руку, осторожно взял с ладони русобородого один кристалл, и поднёс его к носу, словно хотел обнюхать. Нюхать, конечно, не стал, но, близоруко щурясь, долго разглядывал, и, наконец, неуверенно изрёк: — Кажется, огранённые алмазы.. — Да ладно? На этот раз сразу несколько рук потянулись к мешочку, а зеленоглазый в бандане вдруг поднялся и, загадочно пообещав: — Сейчас проверим! — зачем-то почти бегом вышел из ресторана. Остальные дожидались его в полном молчании, лишь продолжали катать в пальцах драгоценные камни и не сводили с них глаз. Дорогие вещи обладают гипнотическим магнетизмом, замечали? Зеленоглазый вернулся сжимая в руке большой, с альбомный лист размером, осколок стекла, подозреваю даже, что подобранный на месте смертельной аварии неподалёку. — Ну-ка! — он аккуратно уложил стекло посередине стола, забрал бриллиант из рук очкарика, крепко сжал в пальцах, и резко, с нажимом провёл им по поверхности стекла. Раздался пронзительный визжащий звук, один из тех, от которых сводит скулы, а кожа покрывается мурашками. Все непроизвольно отпрянули с одинаковыми выражениями отвращения на лицах. Но сразу же, под общий потрясённый вздох снова подались вперёд, склонились над столом, над лежащим поверх него стеклом, через прозрачную поверхность которого тянулась теперь длинная глубокая царапина. — Ёшкин кот… — потрясённо протянул русобородый, — Слышь, Пекарь, по ходу реально алмазы! Остальные посмотрели на зеленоглазого в бандане со странным прозвищем Пекарь, а затем, и уже совсем иначе, чем прежде, — на меня. — Так-так-так, — Пекарь, который очевидно был здесь негласным лидером, аккуратно собрал бриллианты обратно в мешочек и опустился на прежнее место рядом со мной, — И что мы тут имеем? Мальчик-джигит… Джигит, а ты у нас кто по национальности? — Таджик, — негромко ответил Юсик, который тоже смотрел на меня удивлённо и недоверчиво, словно впервые увидел по-настоящему. — Значит, — продолжал Пекарь, — Мальчик-таджик и русская девочка без ног, зато с кучей бриллиантов. Кто вы, ребята? Смысла что-то скрывать я не видела, да и не шло это новой мне, прямой и уверенной. — Я — дочь Льва Кошурина. А Юзеф — друг нашей семьи. — Какого такого Ко… — начал было Пекарь и вдруг, расширив глаза, ткнул пальцем куда-то вверх, — Что, того самого Кошурина? Я кивнула, а вокруг возникло весёлое оживление. Кто-то хохотнул, кто-то присвистнул, кто-то хлопнул Юсика по плечу, кто-то, щёлкнув пальцами, воскликнул: — Точняк! Я слышал, что у Кошурина дочь — инвалидка! А Пекарь, подбросив в руке мешочек с бриллиантами, торжественно возвестил: — Братва, а мы только что не просто разбогатели, но и внезапно завращались в высших кругах! Кто бы мог подумать? Переждал новый взрыв веселья и уже с серьёзным лицом снова обратился ко мне. — Теперь понятно откуда у тебя столько наглости, алмазная девочка. Значит хочешь, чтобы мы вас куда-то отвезли? Я не опустила взгляда, хоть и явно услышала в его голосе нечто такое, от чего стало не по себе. — Да, хочу. Это очень важно. Теперь вокруг стояла полная тишина и уже никто не улыбался. — Не сомневаюсь, что важно для вас, — кивнул Пекарь, — А нам-то это зачем? Мы ведь можем просто забрать твои брюлики, а вас выкинуть на улицу. А то и убить. Ты настолько привыкла к безопасности, что не подумала об этом? А ведь твоего папы здесь нет. — Знаю, что нет, — у меня пересохло во рту, но я не позволила голосу дрогнуть, — Он мёртв. Его убили. Нас было много, и теперь все мертвы, остались только мы двое. И поэтому я уже забыла, что такое безопасность. — А куда вам надо-то? — спросил вдруг парень в профессорских очках, и то ли из-за этих интеллигентных очков, то ли потому что я очень этого хотела, мне почудились в его голосе нотки сочувствия. Юсик назвал адрес. Кто-то опять хохотнул, а русобородый, недобро щурясь, процедил: — Да кто бы сомневался… — Ну вот, Пекарь, а ты говорил, что вся элитка в бункерах прячется ещё с первых дней! — подал голос лысый здоровяк с серьгой в ухе, тот, что сидел рядом с Юсиком. — Да нет никаких таких бункеров! — возразил ему очкарик, — В Союзе были, а сейчас всё заброшено и разворовано. Негде элитке прятаться, вот и шлындают… — Есть! — сказала я, и снова наступила тишина, — Мы должны были попасть в такой бункер, я и мой отец. Но отца убили, а нам теперь нужно назад, в обсерваторию. — В какую ещё обсерваторию? — изумился кто-то, а Пекарь поднял перед собой ладони. — Стопэ, стопэ! Вот что, алмазная, если хочешь нашей помощи, то одними брюликами не отделаешься. Нам, знаешь ли, мало хлеба, нужны ещё зрелища! Поэтому давай-ка, расскажи нам всё по порядку и смотри чтобы история оказалась интересной! У тебя же интересная история? Остальные одобрительно загудели и заёрзали седалищами в ресторанных креслах, устраиваясь поудобнее. Да, интересные истории в этом обществе явно любили. И мне было чем их порадовать. — Расскажу! — пообещала я, но тут же решила, что грех не воспользоваться ситуацией и не выставить парочку встречных условий, — Только пусть мой друг сядет рядом со мной. И ещё… Я хочу в туалет, а он мне поможет! Последнее я произнесла воинственно выпятив подбородок, готовая огрызнуться на любую насмешку, но смеяться никто не стал. А Пекарь кивнул лысому парню, который блокировал Юсику выход из-за стола: — Выпусти его. А туалет здесь есть и даже не один. Всё-таки приличное заведение… было.